44

- Малла. - Меня разбудил поцелуй Орбрена, и я не открывая глаз, обняла любимого мужа.

- Орбрен, Мушка сбежала. Я не смогла, - вздохнула я.

- Нет, - я чувствовала его улыбку с какой-то печальной горечью, - она не сбежала. Мы ее убили, когда она рванула к выходу... Ее больше нет, Малла... Та сторона забрала ее окончательно... Теперь Грайя Верховная...

- Значит мы победили, - довольно улыбнулась я, открыла глаза и попыталась встать.

- Нет, - Орберн помог мне подняться, поддерживая со спины, - проиграли... Оракул уже оповестил о результатах. Победили арровы ведьмы...

- И что теперь? - я почувствовала себя виноватой. Надо было первой обвинить Мушку в нарушениях правил. Это ведь она не ждала меня в малом тронном зале.

- Ничего, - ответил Орбрен, - попытаемся жить дальше... Малла, только ты помни, что я любил и люблю тебя больше всего на свете.

- Ты так говоришь, будто бы прощаешься, - я повернулась к мужу и застыла с открытым ртом, так и не договорив фразу. Над его головой полыхало темно-зеленое густое зарево... ткнула пальцем в него и прошептала, - Что это? Орбрен?!

- Я совершил подлость, - пожал плечами он, - Оракул наказал меня.

- Подлость? - не поняла я, - какую?!

Орбрен вздохнул... и ответил:

- У меня Дар лекаря и я должен спасать жизни. Но я не помог Мушке. Ее еще можно было спасти, после того, как Барнтир швырнул ей в голову камень. Но я добил. Вот. Прости, что не смог сделать тебя счастливой.

- Я ничего не поняла. Объясни толком!

Я даже ногой топнула. Ну, что за бред здесь снова происходит?!

И мне объяснили... ненавижу Оракула.

Если человек обманывает, ворует или совершает другой бесчестный поступок, то Оракул помечает его над головой зеленым заревом, которое видят все гвенарцы. И они просто перестают общаться с преступником. Помогать ему, продавать или подавать еду, разговаривать, и, вообще, делают вид, что его не существует. Это наказание очень страшное, хотя на первый взгляд кажется простым. Об этом уже немного рассказывала мне Салина. Но оказывается, чем сильнее проступок, тем сильнее сияние над головой.

Когда Мушка выбежала из Зала, на входе столкнулась с Брантиром и Орбреном. Орбрен кинулся спасать меня, а Брантир швырнул камень в убегающую ведьму. Тем самым он совершил подлость, ведь нанес свой удар исподтишка, в спину. А Орбрен, когда вытащил меня, не давая сойти с белой дорожки, добил гадину. Потому что камень ее не убил, ведь она и так была наполовину мертвая. Вот ужас-то... И этот поступок Оракул тоже посчитал нечестным. И теперь над головами обоих братьев полыхало темно-зеленое зарево, которое ясно говорило всем, что эти люди бесчестны, и их подлость повлекла смерть невинного...

- Но Мушка же не невинная! - воскликнула я, - все же совсем не так!

- Об этом я тебе и говорил, Малла, - вздохнул Орбрен, - когда просил соблюдать правила... Оракул судит конкретный поступок, а не разбирается в хитросплетениях мотивов и причин. Брантир напал со спины. Я добил покалеченную, вместо того, чтобы спасти. И даже если ни он, ни я не жалеем о своем поступке, честным он от этого не становится...

- А вы не жалеете? - решила уточнить я... на всякий случай. А то вдруг... недоверие снова подняло голову. Они же тоже обманывали меня... не так давно.

- Нет, - грустно улыбнулся мне Брантир, который все это время оказывается сидел на куске стены, вывороченным моим ударом. - Я жалею только о том, что теперь трон достанется Добре...