46

Путем долгих переговоров в полуразрушенном зале арровых ведьм, мы решили, что все три брата поедут с нами в колхоз. Послезавтра собрание. И если колхозники их не примут, не поверят, то тогда мы все поедем в охотничий домик. Орбрен был, конечно, против. Говорил, что я не должна гробить свою жизнь. Но что он понимает? Я угроблю свою долгожданное счастье, если останусь одна. Без него...

Когда мы вышли из храма во двор, где уже собрались остальные, я увидела, как верные товарищи, которые только-только бились с нами плечом к плечу, отшатнулись, заметив полыхание зеленых корон над головами моих спутников. Смолкли разговоры, и у всех нашлись другие заботы. От нас старательно отворачивали глаза, а братья молча проглотили всеобщее презрение. Как будто бы так и нужно. Я же смолчать не смогла:

- Как вам не стыдно, - моя голос прозвучал неожиданно громко, - Вы только что шли за этими людьми, доверяли им и считали друзьями. А что изменилось сейчас? Для вас мнение Оракула стало важнее собственного?

- Малла, не нужно, - попытались остановить меня браться в один голос. Но я даже не обратила внимания, у меня внутри все кипело от такой несправедливости.

- Малла, - ответил кто-то из толпы, - но ведь Оракул всегда прав, - а потом помолчав, добавил, - ведь прав?

- А об этом судить уже вам, - обвела я взглядом толпу, - верите ли вы, что Орбрен, Брантир и его величество способны на подлость или нет...

Тишина воцарилась такая, что слышно было, как за храмовыми стенами шелестят листья деревьев... а потом вперед шагнула Летни. И молча встала рядом с нами. На мгновение все, кажется, перестали дышать. А потом тот Ведающий, что говорил со мной, махнул рукой и тоже встал рядом. Остальные замерли.

Из храма вышла Грайя и присоединилась к нашей маленькой группке. И я увидела, как она изменилась. Тьма клубилась в ее глазах, но не так, как у Мушки, царствуя и повелевая, а словно за стеклом, в клетке.

- Я верю братьям больше, чем Оракулу, - произнесла она, - потому что я была там и все видела.

После слов Грайи все как-то расслабились, ведь она не соврала. И зашевелились. Заговорили. Стали улыбаться и кивать всем трем братьям. Поверили. Я выдохнула. Все хорошо.

- Малла, - глубокомысленно произнес его величество, - я все равно не могу понять, как тебе удается так легко менять наши многовековые устои? Я ведь пять долей назад тебе не верил. Хотя давно должен был понять и привыкнуть, что ты уникальная. Тебе все по плечу... Знаешь, я рад, что притащил тебя в Гвенар.

- Фредол, ты уже не король, - усмехнулся Брантир, и обнял меня прямо так, вместе с Орбреном, - достаточно было бы просто спасибо. Спасибо, Малла...

А Орбрен, к которому я прилипла, как банный лист, ничего не сказал. Но прижал меня сильнее и выдохнул в макушку. И я чувствовала спиной, как расслабилось его напряженное тело...

Пока собирались, всем нашлось дело. Орбрен помогал раненым, Брантир с Фредолом и Грайей о чем-то переговаривались, а я присела на деревянный чурбачок, возле дерева и задремала.

- Мама...

Я резко открыла глаза.

- Малла, - ко мне подошел Орбрен и присел на корточки. Он выглядел измотанным и хмурым, - пойдем. Брантир готов свернуть пространство и доставить нас в деревню. Устала?

- Очень, - улыбнулась я и, ткнув пальцем в зеленое свечение над его головой, которое в легких осенних сумерках стало еще ярче, ляпнула, - нам теперь даже ночник не нужен...

Орбрен фыркнул и вдруг расхохотался, громко, от всей души.