54

- Что же, - пророкотал Добря, даже не считая проголосовавших, - большинством голосов...

- Да где ж ты увидел-то большинство? - остановила его Салина, поднимаясь со своего места, - ты, Добря, пересчитай сначала, кто руки-то поднял. А потом говори. Шестьдесят два человека за твое предложение проголосовали. А в колхозе сто тридцать шесть. Так что ты сначала спроси кто против того, чтобы распустить колхоз. Мы тоже хотим свое мнение высказать. Подумайте хорошо, колхозники! Вспомните, как мы раньше жили. Нищету нашу забыли уже? Когда грот королевских впритык на кашку хватало, и ни молока, ни яиц, ни овощей из колхоза никто трудодни не давал?! А платья-мешки?! А утварь нашу убогую?! А как люди с нами даже разговаривать не хотели?! Вспомнили?

Салина говорила и говорила, все больше распаляясь сама, и распаляя других. И уже колхозники громко кричали, соглашаясь с моей сестрой. Помнили они. Помнили... забыли вот только маленько...

Ошалевший Добря недоумевающе смотрел на колхозников, которые стали дружно подниматься против его предложения, вопреки Дару. Выглядел он так, как будто бы при нем заговорили табуретки. Я даже не выдержала и рассмеялась... да... в порыве отчаяния, на одних голых инстинктах, я сделала то, до чего не додумалась бы никогда в жизни, если бы сидела и думала целыми днями. Между Добрей и колхозниками я поставила огромное зеркало. Вспомнила как в каком-то фильме про древность дремучую таким образом с василиском справились. Ну, ящером таким огромным, который взглядом в камень обращал. Вот у меня почему-то Василиск этот с Добрей сложился. И получилось ведь! Не подействовал Дар на колхозников.

И бабы теперь громко делились разбуженными воспоминаниями, о том, как раньше было плохо. И Салина, громко, во всю мощь легких, перекрикивая толпу, заорала:

- А теперь поднимайте руки, кому нынешняя жизнь с колхозом больше нравится! Голосуем, бабы!

Против ликвидации колхоза проголосовали сто три человека. Потому что некоторые из тех, что сначала «за» голосовали, передумали.

Пока все ликовали, радуясь, что сохранили колхоз и нашу новую жизнь, Добря повернулся ко мне и улыбнулся своей фирменной улыбкой. А вот между нами я зеркало-то поставить не успела. И поплыла... Все же красив Добря... настоящей мужской красотой красив. Не отнять этого. Даже если и негодяй превостатейный...

- Малла, - довольно хмыкнул он, - не знаю, что ты сделала, но поверь, я все равно добьюсь тебя. Такая женщина, как ты, достойна большего, чем глупый мальчишка... он ведь до сих

пор так и не пришел к тебе. И ваш брак все еще можно отменить... А я могу сделать тебя королевой, Малла. Я готов весь Гвенар положить к твоим ногам. Ты должна жить во дворце, а не в этой убогой деревне... Пойдем со мной...

Добря сделал шаг в мою сторону, раздалось тихое рычание. Между нами стояла кошка Тьма... Она снова подросла и теперь доставала мне до середины бедра. А Добрю, кажется, второй раз за очень короткое время хватил инфаркт... Он замолчал и огромными круглыми глазами уставился на черного как ночь зверя, появившегося из ниоткуда...

Но меня больше волновал другой вопрос. Как это у нас с Орбреном ничего не было?! Но я же помню! Обрывками, но помню же!