57

- Этот твои кошки, ты создала их из Света и Тьмы, в той самой прошлой жизни, когда все случилось. Ты была очень сильной, и у тебя был Дар Творца. Я читал о них в книгах. И они подчинялись только тебе и Арру. Но Орбрен не Арр...

- Я знаю. Но даже если я не буду с Орбреном, - ответила я, - это ничего не меняет, Добря. Я никогда не буду с тобой.

- Но почему, Малла?

Я вздохнула. Вот как объяснить человеку, что он нехороший человек? И это еще мягко сказано.

- Может быть потому, что ты обманывал меня, воздействовал на меня Даром, заставляя чувствовать влечение, хотел отобрать моего сына, а меня заставить рожать тебе Одаренных сыновей... да, в конце-концов, ты хотел заполучить себе вечную жизнь, за счет Даров других людей и заставить всех Ведающих плясать под твою дудку под угрозой лишения Дара. Ты - негодяй. И не нужно придумывать причины, чтобы себя оправдать, Добря. Я все равно тебе не поверю. Никогда.

Но его, конечно, же таким было не пронять. Он все равно тащился за мной до самого дома, утверждая что Орбрен и его братья ничуть не лучше его самого, что они тоже пользуются мной. В конце-концов я не выдержала и велела ему убираться подобру-поздорову. Как будто бы я сама не знаю, что в Гвенаре никому целиком и полностью доверять нельзя. С их-то привычкой скрывать неудобную правду и недоговаривать.

Я сама сегодня ничего не сказала, когда меня принцессой Хадоа называли. И ведь ложь вышла несусветная, но Оракул молчит, и ложь стала правдой. Так легко, оказывается обмануть артефакт, призванный следить, чтобы люди не врали друг другу.

Дома меня ждали братья, нервно сгрызшие ногти до локтей. И дальше бы сгрызли, да не достали. Они с порога взяли меня в оборот и принялись расспрашивать что и как прошло. И вот не хотела я им про легенду свою рассказывать, но как-то получилось, выложила как на духу. Бывший его величество, герцог и даже мой муженек хохотали до упаду, восторгаясь моей находчивостью. А я чувствовала себя гадко, словно эта не моя ложь вместо того, возвысить меня над толпой, осела на моем теле толстым слоем серой, тяжелой пыли, поднятой ногами этой толпы.

- Малла, - Орбрен обнял меня, - тебе плохо? Ты что-то нехорошо выглядишь, тебе надо отдохнуть... Пойдем уложу тебя отдохнуть.

Он хотел уйти и уставить меня в спальне одну, но я вцепилась, как клещ, и не отпустила. Не хочу оставаться одна, совесть только и ждет момента, чтобы сожрать меня с потрохами. А в объятиях Орбрена напряжение пропадало. Я прижималась к нему и вдыхала знакомый и такой родной запах. И когда я успела с ним так сродниться?

- Орбрен, - я взглянула в его глаза, - Добря сказал, что мы с тобой все еще не.. ну... это самое, - я снова смутилась как девчонка, - а я хочу... ну... это самое...

Задохнувшись от смущения спрятала лицо на его груди, такой неловкости я никогда не чувствовала. За все годы замужества за Орландо.

- Малла, - Орбрен коротко прижал меня к себе, - я тоже этого очень хочу. Ты сама желанная женщина на всем белом свете. Но нам пока нельзя. Ты и так очень сильно нагружаешь себя, и это вредит малышу. Поэтому, я подожду. Риск слишком велик,

Малла...

- Что?! - я взлетела с кровати мгновенно, - моему ребенку что-то угрожает?

- Нет, - улыбнулся Орбрен и снова уложил рядом с собой, - все хорошо, я помогу тебе доносить нашего сына, Малла. Во что бы то ни стало. Поверь мне...

И как тень моих мыслей, как эхо, я снова услышала тот самый потусторонний шепот:

- Мама? Я держусь!

Обхватила живот, если я потеряю ребенка, то никогда не прощу никому этой потери. Если бы я не спасала их проклятый мир, то у меня все было бы хорошо...

- Малла, - Орбрен чмокнул меня в лоб, - все будет хорошо. Поспи.

И я провалилась в сон.