Глава 49. Мирослава

— И что нужно делать, единственный источник силы за тридевять земель. Пусть туда долог, занимает почти три полные луны, — задает он вопрос ведьме, которая теперь не могла выйти из дворца, пока не выполнит требование Златозара.

— Есть другой способ. И тебе даже никуда ехать не придется.

— Ну! — гаркнул Златозар, чувствуя что не сдержится скоро и пришибет старуху.

— Тебе придется дать ей вкусить твоей жизненной силы.

— Не понял.

— Семени твоего, что протекает по недрам чресел.

Златозар недоверчиво смотрит на ведьму, чья кожа от вечного колдовства иссохлась, а волосы стали похожи на паклю.

— Ты несешь какую-то ересь! Куда я буду совать свое семя? Она же недвижима.

— В рот, как зелье, — усмехнулась ведьма и пошла смотреть на состояние царевны.

Златозар продолжает хмуриться. Он много слышал о колдовстве, еще больше читал, но чтобы семя. Прямо в рот. Как зелье.

— Если ты брешишь, то слетит твоя голова с плеч, как пить дать, — громыхает голосом Златозар и тоже осторожно подходит к спящей, убирает выбившийся из пол короны локон.

— Ты же знаешь, что обязана твоему отцу, никуда не я не денусь, — отмахнулась ведьма и аккуратно положила Мирославу, облаченную в царский наряд, на бок. Такую красивую и мирную. Но даже после избавления мира от проклятия, зло не было искоренено. Оно лишь копило силы.

Несмотря, на будущую бойню, что предстояла с Драгомиром и морским царем, Златозар был обязан успеть женится на Мирославе при всем честном народе и освятить ребенка сакральной магией, чтобы они больше никогда не знали горя.

А если не удастся победить, то он уже подготовил корабль, снарядил верную команду, чтобы отправить жену в безопасное убежище.

— Говори, что делать, спускать в чашу?

— Нельзя, — качает головой ведьма и мерзко хихикает. — Нужно естественным путем, живительная инъекция. В течение трех дней ты должен истощить свои семенные мешочки и тогда силы вернутся к ней. Но помни, что она сейчас все слышит, все понимает и будет все чувствовать.

Златозар выгнал ведьму, поставил возле двери стражу и принялся развязывать узел на шароварах.

С одной стороны он понимал, что это унижение, брать рот супруги, пока она спит, с другой не видел выхода. Ведьма не могла соврать, только не находясь в двух шагах от смерти. А самое ужасное…

Одна только мысль, снова оказаться в этом узком, маленьком рту вызывала стеснение в пояснице и жар в паху.

Он обнажил инструмент для инъекций, который уже налился кровью и был готов к работе. Подошел с боку и начал шептать спящей красавице:

— Когда-нибудь, когда наш сын займет место царя, ты простишь меня. Ты перестанешь вспоминать обо мне как о принёсшем страдание муже, — стянул он широкие штаны и начал гладить нежные алые губы Мирославы. — Ты полюбишь меня заново и всего на мгновение захочешь вернуться в свою девичью спальню. Возжелаешь вкусить меня снова. Забудешь обо всех бедах и станешь снова кричать от счастья в моих руках.

А сейчас как бы ты меня не ненавидела, мне придется это сделать.

Он нежно, как цветок, обхватил рукой голову супруги. Провел пальцами по бархатным губкам и стал раскрывать их. Увлажнять слюной. Он наклонился и испил этой влагой своим ртом, тяжело вздохнул и приставил головку своего, налившегося желания к раскрытому пальцами лепестку губ.

Сжал зубы от пронзительно импульса, что прошиб все тело и стал толкать себя в ротовую полость. Он корил себя за желание, стараясь помнить, что так нужно. Необходимо. Без этого любимую не вернуть.

Но все чувство вины и стыд за свои действия смыло приливной волной удовольствия, когда головка уперлась наконец в горло, а то в свою очередь стало сжиматься в рвотных позывах.

Но в желудке Мирославы ничего не было и стеснение горла разливалось по венам Златозара новой порцией наслаждения.

Он стиснул голову Мирославы сильнее, выдохнул горячий пар изо рта и медленно заскользил внутри, чувствуя, как член и без того могучий, становиться больше. И больше. И больше. И спустя минуту нежных движений он понял, что даже очнись супруга сейчас. Посмотрит своим обвиняющим взором он был не смог остановиться. Больно горячо и влажно было внутри сладкого рта, больно тесно сжимается горло. Больно быстро мчится по руслам тела поток семени.

Златозар толкается особенно глубоко, и гортанно рычит, исторгая семя глубоко в объемную, прямо в желудок, чтобы уже через несколько дней она смогла поднять руку и залепить ему пощечину.