Глава 24. О птицах и двойниках

Я много раз думала — какая она, эта жар-птица? Представляла ее в своих фантазиях, но мое воображение даже близко не подошло к реальности.

Для начала жар-птица оказалась меньше, чем я предполагала. Размером с крупного ворона. Но от этого она не стала менее прекрасной. Легкая, изящная, удивительно гармоничная и ослепительно яркая с длинным, похожим на павлиний, хвостом.

Она была соткана из огня — перья, крылья, хвост, хохолок на голове. Пламя переливалось, меняло форму, разбрасывало искры в стороны и даже тихонько потрескивало. Огонь жар-птицы и восхищал, и пугал. Пожелай она, могла бы спалить лес дотла. Но пока он не причинял вред ни деревьям, ни листве.

Я застыла с открытым ртом, засмотревшись на чудо магии. Аннабель с Исчадием и те притихли где-то позади меня.

Жар-птица сидела на ветке на уровне моего лица и с не меньшим интересом изучала меня. Ее будто отлитая из золота голова наклонялась то в одну, то в другую сторону, а распахнутые крылья топорщились янтарными перьями.

— Это ведь ты… — я не спрашивала, а утверждала. — Ты перенесла меня в этот мир. Но зачем?

Жар-птица повела крыльями в ответ и что-то по-птичьи прощебетала.

О нет! Только не это! Магические животные не говорят на человеческом языке. Я убедилась в этом на примере Исчадия, но надеялась, что жар-птица выше этого ограничения. И тут такое разочарование.

Я привалилась спиной к ближайшему стволу. Выходит, зря я тащилась в этот ненормальный лес. Все напрасно… Я всхлипнула. После всего, через что прошла в чужом мире, моя нервная система, в конце концов, не выдержала нагрузки.

Я уже приготовилась всласть порыдать, но тут жар-птица заметила моих спутников. Исчадие она проигнорировала, а вот Аннабель ее очень заинтересовала. Жар-птица тоже видит призрака! Одно это говорило об уровне ее магии.

В следующий миг пернатая сорвалась с ветки и полетела прямиком к призраку.

— Прогони ее! — завизжала Аннабель, размахивая руками, словно ветряная мельница лопастями. — Она меня сожрет!

— Я сильно сомневаюсь, что магические животные питаются привидениями, — произнесла я, а потом велела: — Стой смирно, Аннабель.

Но призрак меня не послушалась. Она носилась между деревьями, пока жар-птица летала за ней. Аннабель была так напугана, что даже забыла — ей не обязательно огибать деревья, она спокойно может пройти сквозь них.

— Убери от меня руки! — выкрикнула Аннабель и тут же поправила себя: — То есть крылья…

От воплей призрака закладывало уши. Повезло, что ее не слышат другие люди, а не то она бы навела шороху в лесу.

Несмотря на всю изворотливость Аннабель, жар-птице удалось ее обхитрить. Пернатая совершила обманный маневр, направив призрака в одну сторону, а сама зашла с другой. В какой-то момент они столкнулись лицом к лицу прямо посреди небольшой поляны.

Аннабель от неожиданности застыла. Всего на миг, но жар-птице этого хватило. Она дернулась вперед и коснулась крылом кулона на шее призрака.

До этой секунды я была уверена, что дотронуться до Аннабель невозможно. Ни до какой ее части, в том числе до одежды и украшений. Исключение — прикосновения самой Аннабель ко мне. Но это, как говорится, другое.

Жар-птица разрушила и этот миф. Она не просто коснулась кулона, а зажала его в кулаке.

Так, стоп. Какой кулак? У птиц нет рук! Я бы еще поняла, схвати она кулон клювом…

Я протерла глаза, но странная картина не развеялась. На поляне лицом к лицу стояли две девушки, одна удивительнее другой. Первая — призрак, а вторая — почти точная копия меня.

Да это же…

— Эльвенг! — выдохнула я и сползла по стволу дерева вниз.

Вот так встреча.

Первой в себя пришла Исчадие. С радостным визгливым лаем она бросилась к хозяйке. Подпрыгивала, скулила и ластилась, а еще махала хвостом так яростно, что аж попа ходила ходуном. Как бы не описалась от счастья, я слышала, с маленькими собачками такое бывает.

— Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась болонке Эльвенг. — Ты — молодец, хорошо выполнила мой приказ охранять Эльвиру. Я тобой горжусь.

После этих слов стало ясно, почему Исчадие таскалась за мной все это время, причем явно против своей воли. Вот только я бы поспорила насчет «хорошо выполнила приказ». Меня в присутствии болонки несколько раз убили.

Эльвенг между тем переключилась на Аннабель:

— Стой смирно, — велела она призраку. — Я не причиню тебе вреда.

Аннабель послушно застыла. Правда, вряд ли из желания помочь, скорее, из суеверного ужаса. На лице призрака читалась высшая степень шока.

— Что ты такое? — пробормотала я, понемногу приходя в себя.

Эльвенг соизволила повернуться в мою сторону. Или правильнее называть ее жар-птицей? Я что-то запуталась…

В глазах девушки танцевало пламя. Оно же нет-нет да проскальзывало змейками по коже. Эльвенг было непросто удерживать человеческую форму, и помогала ей в этот именно подвеска Аннабель.

— Этот кулон из аманита, — пояснила Эльвенг. — Магического камня, добываемого высоко в горах. Благодаря кулону я могу снова принять человеческий облик, но лишь пока касаюсь его.

Эльвенг говорила и выглядела дружелюбно, и я, осмелев, поднялась на ноги и даже рискнула подойти ближе.

— У меня столько вопросов, — пробормотала я.

— Я пришла, чтобы ответить на них, — кивнула Эльвенг. — Но времени мало. Поэтому спрашивай о том, что по-настоящему важно для тебя.

Я растерялась. Как из сотни вопросов выбрать тот самый? Несколько секунд я лихорадочно перебирала их в голове, а потом выпалила:

— Какого черта?!

Если не вдаваться в подробности, это, пожалуй, самый важный вопрос. Он вмещал в себя все разом — какого черта именно я? Какого черта Эльвенг подменила себя? Какого черта мне теперь делать? В конце концов, какого черта она решила, что имеет право рушить мою жизнь?

Надо отдать Эльвенг должное, она поняла меня правильно. Грустно улыбнулась и ответила так же кратко разом на все мои «какого черта»:

— У меня не было выбора, прости.

Я редко лишаюсь дара речи, но это был тот самый случай. Разве так можно? Растоптать чужую судьбу, а потом просто сказать «прости», как будто это что-то меняет. Мою жизнь это не вернет!

Эльвенг поняла и это. И поспешила пояснить:

— Дядя травил меня с детства маленькими порциями яда. Он все точно рассчитал — к моменту вступления в наследство я должна была умереть.

— Вот ведь гад! — не выдержав, перебила я.

Зря я его пожалела и отпустила в поместье, надо было обвинить в попытке убийства. Теперь-то уже поздно. И следов яда давно не осталось, все излечило бессмертие. Но дяде лучше не показываться мне на глаза, иначе я за себя не отвечаю.

— Увы, я поняла это слишком поздно, — продолжила Эльвенг рассказ, — когда здоровье было уже не поправить. Под конец дядя вовсе продал меня Аршеру Моргари. Впрочем, это уже не имело значения, я была обречена.

— И ты решила стать жар-птицей, чтобы спастись? — догадалась я.

— Невозможно просто стать магическим животным, — поправила меня Аннабель. — Люди на такое не способны.

— Люди действительно не могут стать магическим животным, даже если получат от них Дар, — согласилась Эльвенг. — Но вот магическое животное в состоянии стать человеком, если пожелает.

— Для этого им надо коснуться аманита, — я начинала понимать.

— Когда-то магические животные принимали человеческую форму и жили в мире с людьми. Но люди завидовали им. Ведь у них была магия, а у людей — нет.

Я вздохнула. Знаю я, чем заканчиваются подобные истории. Увы, и эта не стала исключением.

— А потом люди поняли, что Дар можно присвоить силой, убив его обладателя, — закончила Эльвенг экскурс в местную историю. — Так началось противостояние между магическими животными и людьми, длящееся вот уже много столетий. Животные ушли в лес и отказались от человеческой формы, она стала им противна. Отныне этот облик ассоциировался с их убийцами.

— Как же так получилось, что ты — магическое животное? — спросила я. — Родилась же ты человеком.

— Я всего-навсего полукровка, — пояснила Эльвенг. — Моя мама была родом из Зачарованного леса, а отец — обычный человек. Они встретились и полюбили друг друга. Ради отца мама отказалась от своей животной ипостаси и ушла жить к людям. Но их история закончилась плохо. Алчность и зависть брата моего отца привела к гибели родителей и едва не погубила меня саму. У меня был всего один шанс спастись — навсегда отказаться от человеческого облика и стать магическим животным. Только так магия могла меня исцелить. Но нельзя было просто исчезнуть, меня бы стали искать и не успокоились, пока не нашли.

— Вот тут тебе понадобилась я — твоя копия из другого мира. Но все это время я была уверена, что попала в чужое тело, в своего двойника…

— Нет, — качнула головой Эльвенг, — я перенесла в этот мир твое родное тело.

— Но как же болезнь? В своем мире я была здорова.

— Я передала ее тебе во время нашего обмена так же, как передала брак с Аршером. Если бы я резко выздоровела, это вызвало бы вопросы. Болезнь нужна была еще и для того, чтобы активировать Дар бессмертия. А для этого, как тебе известно, необходимо умереть.

— Вот только меня вытолкнули из окна еще до того, как я умерла от болезни. Ты все хитро провернула. Как тебе удалось? На свадьбе никто даже не заметил подмену, хотя все случилось прямо у них на глазах.

— Это высшая магия, такое возможно сотворить только один раз в жизни и то необходимо принести серьезную жертву. Например, я пожертвовала человеческим обликом. Я не могу его принять без аманита.

— Хитро ты все провернула, — признала я. — Никто ни о чем не догадался. Но обо мне ты подумала? Я ведь могла погибнуть от проклятия!

— Я поделилась с тобой Даром бессмертия и оставила для охраны Исчадие, — ответила на это Эльвенг. — Тебе ничего не угрожало. Я не желала тебе зла и сейчас не желаю.

— Тогда скажи, как мне вернуться домой, — потребовала я.

Эльвенг отвела взгляд и промолчала. У меня закралось нехорошее подозрение, и через миг она его подтвердила.

— Никак, — призналась Эльвенг. — Это путешествие в один конец.

— Но… мои сестры… я что же, их больше не увижу? А школа, ученики, вся моя жизнь… — я перечисляла людей и вещи, по которым ужасно скучала и не могла остановиться, а слезы катились по щекам. Я все-таки заплакала, не сдержалась. Так страшно и одиноко, как в тот момент, мне еще никогда не было.

— Все образуется, ты привыкнешь к нашему миру, он не так плох, — как ни странно, успокаивать меня принялась Аннабель.

А ведь это плохая новость в том числе для нее. Я останусь в ее мире, но не умру, а значит, проклятие не сбудется. Аннабель будет вынуждена следовать за мной до самой моей смерти. Кошмарная для нас обеих перспектива.

Эльвенг тем временем пристыженно опустила голову. Прощение она уже просила, больше ей добавить было нечего. Я вроде и злилась на ее поступок, но в то же время сочувствовала ее ситуации. Умирать никому не хочется, тем более молодым, когда жизнь только начинается.

На поляне повисло неловкое молчание. Но именно благодаря нему мы расслышали шорохи — кто-то крался в нашу сторону.

— Ты привела ловчих? — глаза Эльвенг полыхнули огнем негодования.

— Нет! — замотала я головой. — Ничего подобного…

Но Эльвенг не слушала мои оправдания. Она резко отпустила кулон Аннабель и вмиг превратилась обратно в жар-птицу. Поляну мигом залило сияние огненно-золотых перьев.

Жар-птица взмахнула крыльями, набирая высоту… И в тот же миг на поляне стало тесно — из-за ближайших деревьев и кустов выскочили ловчие с арбалетами наперевес.

— Стойте! — закричала я в ужасе. — Не трогайте ее!

Увы, меня не слушали. Один из ловчих оттолкнул меня с дороги, чтобы не мешалась. Я едва не упала навзничь, но чья-то сильная рука поддержала в последний момент. Я посмотрела на своего спасителя и узнала Аршера.

— Ты, — выдохнула.

Он не стал оправдываться. Только коротко кивнул и скомандовал своим людям:

— Поймать жар-птицу живой!