Глава 5 · Жизнь — театр. Играем!

Лекси

О, отлично! У меня жизнь перевернулась вверх тормашками, а господин греческий бог радуется, что мой жизненный кризис его не сильно беспокоит.

— Повезло тебе. Меня по-прежнему раздражаешь и ты, и вся эта ситуация, и это место. Кстати, где мы? Судя по стилю «дорого-богато» мы явно в каком-то дворце. Ещё и камеристки эти…

— Я и моя почтенная супруга, — красноречивый кивок в сторону моего одолженного (а такое вообще бывает?) тела, — были приглашены на свадьбу Виктора Дорроуна, наследника императора Утера Дорроуна.

— О, так я ещё и на свадьбу угодила? Ну хоть спасибо, что не на свою собственную.

— Свадьба уже состоялась — в том числе и твоя собственная, правда, это было несколькими годами ранее — так что тебе, можно сказать, повезло… Сильно мучиться не придётся. А теперь я всё же вызову камеристок. Кажется, ты вот-вот лишишься своего оригинального туалета, — и он указал на сползшее во время беседы полотенце, успевшее обнажить плечо и правую грудь. Чёрт побери! Косплеить Аньес Сорель в мои планы не входило.

Кажется, вселенная сегодня только и делает, что пытается заставить меня обнажиться перед этим красавчиком. А вот нет уж! Не на ту напала, складывать лапки и бухаться ниц я не привыкла ни перед кем, даже если речь идёт об аполлонах с полным набором кубиков на животе.

Так что я с гордым видом снова поплотнее укуталась в полотенце.

Не дожидаясь моего ответа, полумуж — ну, если не врёт и не ошибается, то телу этому он муж, а вот тому что внутри, то бишь мне, приходится совершенно посторонним человеком — вызвал давешних девиц и, оставив меня на их попечение, испарился.

— Донна желает переодеться? — осторожно спросила самая бойкая из моих камеристок (услышал бы меня кто-нибудь сейчас! Александра — владелица заводов, газет, пароходов и слуг). Причём вопрос девушка задала с такой интонацией, словно не была уверена, а в своем ли вообще уме донна.

— Желает, — резко ответила я. В роли богатой госпожи с двумя камеристками и мужем я ощущала себя немного неуверенно. Сказывался недостаток опыта. Максимально близкий аналог прислуги у меня был лет двадцать назад, когда мы с девочками играли в принцесс. И то, Валерия, моя служанка, почти сразу же разревелась, сообщив, что тоже хочет быть принцессой. В общем, не привыкла я командовать служанками. — Что-нибудь повседневное, пожалуй.

Девицы понятливо прочирикали что-то и засуетились вокруг меня. Отдавшись в их умелые руки, я отключилась от реальности и погрузилась в размышления.

Так… если это все не мерзкая галлюцинация, не психическое заболевание и не особенно странное похмелье, выходит, что я оказалась в чужом теле. В теле, которое замужем и при деньгах. Хотя бы это радует. Могло ведь перебросить в какую-нибудь умирающую старуху или местную Марию Антуанетту, восходящую на эшафот. Можно сказать, мне повезло. Так и буду к этому относиться. Буду оптимисткой. Если вместо подарка куча дерьма лежит, значит, наверное, подарили лошадку живую. Просто она убежала.

А что муж, так это не страшно. Меня мужем не испугаешь. Я их в разных видах рассматривала… Чужих, правда, всё больше, но они все ж одинаковые! Во всяком случае, так утверждают мои замужние подруги.

Значит, все очень просто: сильно не выделяться, потому что неизвестно еще, какие у них порядки, может, они тут ведьм вешают. Заподозрят, не приведи господь, что эта их благородная донна одержима демонами и… и все. Пока не прояснится ситуация, о моем положении будет знать только нечеловеческий муж. Остальные пусть и дальше думают, что я донна как-её-там. Я в старших классах в спектакле играла бабку главной героини. Целых полторы минуты на сцене и овации. Разве не смогу сделать вид, что я знатная госпожа?

Муж вернулся несколько озадаченный, если я, конечно, правильно прочитала его мрачно-мужественную мимику. Повелительным взмахом руки он выставил служанок прочь. Девушки оказались понятливые и моментально испарились. Выдрессировал их, наверное. Впрочем, могу понять, я от таких взглядов тоже шарахалась бы.

— Смахивает на какую-то эпидемию, — буравя меня взглядом, сообщил он.

— А вот с эпидемиями я знакома! — обрадовалась я. — Симптомы? Внешние проявления?

— Судя по всему, ты не единственная во дворце, подвергшаяся процедуре обмена.

— О, так нас много? — моментально почувствовала облегчение я. Если случай не единичный, значит, должны быть протоколы действий в таких ситуациях. А если и нет, то будут. Наверняка даже придумают, как нас всех обратно вернуть. Если очень повезёт, я еще на работу успею.

Или не успею. Возьму больничный. После такого стресса мне показан отдых и обильное питьё. Желательно с градусами, кубиками льда и бумажным зонтичком. Помотала головой, отгоняя приятные мечты и продолжила:

— Я хочу посмотреть на остальных. Сверим показания, обменяемся сплетнями о жизнях путешественниц между телами. Плюсы, минусы, подводные камни. Лайфхаки, наконец! Изменения в теле… У меня, к примеру, увеличилась… — я осеклась, поняв, что такие подробности малознакомому типу сообщать не хочу. Даже если он неоднократно видел меня, то есть ее… без одежды. Все равно не хочу! Должно же у меня остаться хоть какое-то подобие приватности.

— Что? — в глазах у му… нет! Никакой он мне не муж! У этого субъекта загорелся какой-то нехороший огонёк, так что я поспешила откреститься.

— Эээ… Коса! Волосы стали длиннее. Бывает же такое, да? Так что там с остальными девушками? Я бы хотела еще какие-нибудь писчебумажные принадлежности, чтобы записать их рассказы. Может, сможем найти что-то общее и понять, как же нас всех вот так угораздило. С кого все началось, кто нулевой пациент, страдали ли мои… э-э… землячки какими-нибудь хроническими заболеваниями.

— Как ты себе это представляешь? — хмуро поинтересовался мой персональный разбиватель мечт. — Высокородная донна бегает по императорскому дворцу и пристаёт к другим высокородным доннам? Извини, этого я допустить не могу.

— Высокородная донна? — во мне разгорелось любопытство. — А кто это?

— Жена дона, хранителя земель. Выше дона только Император. У нас огромная империя, поделенная между двадцатью донами. Так что хочешь ты этого или нет, придётся соответствовать статусу и не позорить меня, себя и наш народ непристойными выходками.

Он произнёс это, гордо вскинув голову и вдохновенно сверкнув очами. Ну просто Наполеон какой-то!