Глава 10
Альва
Я придерживалась уговора со Стеллой, в ожидании что же случится дальше. Готовая вернуться на Землю в любую минуту и в душе очень надеясь, что Рельгору все же удастся переубедить меня.
Однако я несколько дней не видела адельтаха.
Я думала, он снова появится. Попросит о разговоре и объяснении. Однако Рельгор не приходил в дом Эманора.
Зато сам лейдере сутками пропадал у адельтаха.
Часы тянулись как дни, а дни – как долгие месяцы.
Все это время Тельвен Сол встречал меня на работе. Мы вместе обедали, когда его не опережала Стелла, общались и очень сдружились.
Может, вельмер и был бабником каких мало, но общаться с ним оказалось легко и приятно. Без подводных камней, как в случае с Рельгором.
Я даже порой позволяла Тельвену больше, чем следовало.
Иногда брать меня за руку, обнимать за талию. Не скажу, что мне было неприятно. Но и тех ощущений, что я испытывала при малейшем касании Рельгора, тоже не возникало. Тока, химии, искр между нами.
Я не дрожала в предвкушении, что наши пальцы вот-вот соединятся или колени коснутся под столом. Не трепетала, когда сильная мужская ладонь ложилась на талию. Не выпадала из реальности, когда вельмер оказывался рядом. Я ничего не чувствовала.
Время от времени я завершала работу раньше Стеллы, и сама отправлялась домой, чтобы не ждать землячку несколько часов, бессмысленно слоняясь по коридорам вуза. Теперь мне было куда отправиться – в свой домик, в свою крепость, на которую Эманор, как и обещал, выдал мне документы.
А потом я приходила на ужин к чете лейдеров.
И вот спустя неделю с момента приема у Рельгора, который перевернул мою жизнь и отношение к нагу, Тельвен зашел за мной после лекции.
Пара закончилась рано и я планировала вернуться домой еще к обеду.
Сегодня вельмер выглядел не так, как обычно. Собранный, серьезный и какой-то другой…
Синие глаза сверкают, щеки разрумянились. Каждое движение – рывок, каждый жест – нацеленный выстрел. На лице словно маска, сотканная из привычной мне мимики, что скрывает нечто совершенно другое… Вельмер то и дело прятал руки в карманы и снова вытаскивал их. Будто не знал, что с ними делать, как неловкий танцор.
Черную водолазку и брюки Тельвена словно только что отутюжили как следует. Он будто собирался на важную встречу, собрание, прием…
Пока я обдумывала изменения в вельмере, он взял меня под руку и произнес:
– Альва. Нам нужно поговорить. Я отложил бы этот разговор, чтобы ты лучше меня узнала. Но, к сожалению, меня поджимают обстоятельства. Прошу тебя, удели мне несколько минут.
Такой официальной, почти церемонной речи я никак не ожидала от вельмера, который всегда общался со мной запросто. Как и взволнованного тона, вздрагивающего голоса, напряженных интонаций. Прежде он разговаривал всегда свободно, иронично и весело.
Я только сморгнула от неожиданности и едва сдержала удивленный возглас.
Впрочем, отказывать вельмеру, который всегда вел себя со мной, как джентльмен, в этой маленькой просьбе было бы невежливым. Поэтому я кивнула.
– Хорошо. Где мы поговорим?
– В университетском парке.
Я могла бы перенести нас в парк зеввом. Но Тельвен потянул меня к лифту. Мы добрались до выхода из вуза, миновали охранников-верберов, которые кивнули в знак приветствия и устремились по мостовой, ведущей к парку.
Зеленые камни дороги почти сливались с гладко остриженными газонами.
Пели птицы, светило солнце. Пахло влажной травой и кислым нектаром.
Сладкие парочки студентов прогуливались в парке или обжимались на скамейках.
Тельвен повел меня к беседке, плотно увитой плющом и вьюном. Остроконечные бархатистые листья первого и мелкие белые цветочки второго покрывали беседку сплошным полотном. Нас никто не мог здесь увидеть.
Тельвен усадил меня на скамейку, а сам прошелся, будто не мог найти себе места. Вдруг крутанулся на пятках и произнес:
– Я не хотел, чтобы этот разговор произошел так. Думал подготовить тебя. Ухаживать, соблазнять…
Мда… Где-то я все это слышала…
– Однако у меня нет выхода. Я слышал, что на тебя претендует Рельгор тель Ррах. Это правда?
Вот это вопрос! Я настолько опешила, что даже слово сказать не могла.
С какой стати мне отчитываться перед вельмером кто там на меня вообще претендует? И какое право он имеет задавать подобные интимные вопросы?
Это, как минимум, не его дело. Да и невежливо лезть в мои личные дела!
Я рывком встала и твердо заявила:
– Тельвен, извините, но я ухожу. Я не считаю корректным задавать мне подобные вопросы. Вы мне не отец и не брат, чтобы интересоваться такими вещами. И я никогда не давала повода…
Вельмер в секунду преодолел расстояние между нами, схватил меня за талию и вгляделся в лицо. Его тяжелое, жаркое дыхание щекотало мои щеки и нос. Синие глаза Тельвена исследовали мое лицо, глаза, будто пытались что-то прочесть, найти, разобраться…
Я ощущала, как вздрагивают его пальцы на моей спине. И, наверное, только это волнение вельмера, неподдельное и трогательное, заставило меня притормозить.
– Альва. Ты моя пара! – на выдохе произнес он. – Я не знаю, пара ли ты для нага. Не знаю, какие чувства ты к нему испытываешь и что между вами происходит. Но я могу дать тебе больше, чем этот высокомерный змей!
Он замолчал, немного помедлил, а затем прижал меня крепче. Я почувствовала, как часто и прерывисто дышит вельмер. Его глаза неотрывно смотрела в мои. На лице застыло такое выражение…
Черт! У меня в груди защемило. Я словно глядела в морду преданного пса. Готового защищать хозяйку до последней капли крови, до последнего вздоха, до последнего мгновения… И даже умирая, ползти, чтобы закрыть ее своим телом…
Я ахнула, и жадно глотнула воздуха.
Но почему-то его все равно не хватало.
Легкий ветерок охлаждал разгоряченное лицо и шевелил длинные светлые пряди вельмера, выбившиеся из низкого хвостика.
Тельвен прикусил губу и добавил:
– Я готов жениться на тебе! Прямо сейчас! И никакие заговоры, никакие мятежники, никакие покушения нам не помешают! Я весь твой. Телом и душой. Я никогда не изменю тебе, потому что для оборотня, встретившего истинную, это не мыслимо. Я никогда не предам тебя, потому, что для меня есть только ты. А власть, деньги и государственные дела – это прах, ничто по сравнению с этим…
Я молчала. Смотрела на вельмера и ничего не могла ответить.
Сердце билось гулко и неровно. Хотелось вырваться из крепких рук Тельвена. Бежать, нестись куда глаза глядят… Не оборачиваясь, не притормаживая… Но сил на это уже не было.
Я понимала, что вот оно – то самое счастье, о котором мечтала. Та самая удача стать единственной, неповторимой женщиной в чьей-то судьбе. Тот самый счастливый билетик, о котором я думала, глядя на счастье Стеллы и Эманора…
Но… Ничто во мне не откликалось на призыв вельмера.
Я не плавилась в его объятиях и не теряла связности мысли.
Мне не хотелось прижаться к нему, ощутить его целиком, почувствовать каждый его мускул, каждый миллиметр его кожи. Я не могла пропитаться им, целиком и полностью. Думать лишь о нем и ничего вокруг больше не видеть.
Я не могла…
Хотела. Но не могла…
Тельвен вдруг отпустил меня, отошел и, глядя куда-то в сторону, глухо уточнил:
– Ты его любишь?
Я ощутила свободу, силу и возможность отвечать. Пока вельмер держал меня, пока я чувствовала, как он волнуется, видела, как прикусывает губы и смотрит глазами преданного до последней черты пса, у меня язык не поворачивался.
А вот теперь… теперь, когда Тельвен воззрился на какую-то точку в сплошном зелено-белом месиве окружавших беседку растений, я смогла выдохнуть и заговорить:
– Прости. Я не могу ответить на твои чувства. Мне ужасно неловко…
Но вельмер перебил:
– Я все понял, Альва. Не продолжай. Не буду стоять на пути вашего счастья. Но если вдруг он тебя бросит или оставит и у тебя еще возникнет желание найти мужчину, для которого ты… Все… – он сделал несколько вдохов, будто набирался сил для окончания реплики и добавил то, о чем я уже догадывалась: —Я всегда тебя жду. У меня нет выбора. Ты – моя пара.
Бросил портативный портал вперед и скрылся с глаз.
А я села в беседку и разрыдалась.
Слезы обжигали веки, засыхали на щеках неприятными, колючими дорожками…
Я впервые заплакала с момента, как попала в этот мир.
Да нет! Даже не так! Вперве за многие годы…
Наверное, в этом что-то было. Я очень долго не испытывала настоящих чувств. С мужем развелась, не проронив ни слезинки. И не по тому, что стремилась выглядеть безучастной, не подавать виду, что обижена и расстроена из-за этого потаскуна и предателя. Нет. Не возникало потребности.
Когда я прогнала Рельгора, не понимая, кому он лжет: мне или мятежникам, плакать просто сил не оставалось. Внутри словно разверзлась черная дыра, засасывая в себя все эмоции, ощущения и порывы.
А вот теперь… Теперь горячая влага лилась из глаз неконтролируемым, горьким потоком.
Рельгора я давно не видела. Скучала, переживала и сомневалась.
Я была готова принять его, даже после всего, что случилось. После того, как он меня предал. Я уже была готова поверить, что все это ради плана. Ради победы над мятежниками.
Я так хотела бы услышать от нага те самые слова, что сказал вельмер. Но… Рельгор не пришел. И ничего мне не сказал.
Он просто трусливо держался поодаль, вызывая к себе Эманора. Хотя мог бы общаться с лейдере в его замке. В апартаментах, защищенных от прослушки и магии.
Он не приходил из-за меня! Я была в этом уверена.
Не хотел или боялся поговорить начистоту.
Не находил ответов на прямые вопросы, которые обязательно последовали бы.
А вот Тельвен нашел. Все это. И даже больше. И предложил мне. Не краденные часы страсти где-то в грязной пещере, на камнях. А настоящую семью, защиту, дом…
А может стоит еще раз подумать?
Я ведь не чувствовала ничего неприятного, когда Тельвен меня обнимал! Мое тело принимало этого мужчину, не отторгало его! Может со временем я полюблю его?
Зачем мне все эти проблемы со скользким змеем, если есть прямой и честный вельмер?
Зачем мне все эти слезы по оборотню, который так далеко, если есть другой, который столь близко?
Проклятье! Ну почему все настолько запуталось?!
* * *
Рельгор
Он столько раз порывался отправиться к нари и столько раз останавливался.
Сейчас, когда план Рельгора вовсю заработал, связная сеть заговорщиков гудела, как растревоженный улей, мятежники попались в ловушку, Альве необходима защита.
Предатели поверили в то, что адельтах не искренен с землянкой и та не его нари. Потому что не могли представить, как бы он обошелся без истинной пары. Да и сам Рельгор не мог.
Он был на грани. Несколько дней.
В каком-то полубреду. То и дело сам не осознавая, что почти шагнул в зевв, что ведет в АО или в замок Эманора. Буквально действовал на инстинктах. Несколько раз он называл служанок ее именем. Случайно, даже не задумываясь…
И каждый раз во сне… звал ее. Ждал ее… Просыпаясь, изнывал от неудовлетворенности всем: ее телом и ее близостью.
И если бы не страх за жизнь Альвы, здоровье, целостность, адельтах уже вымаливал бы у нее свидание. Объяснялся и просил понять его. Верным псом слонялся бы возле ее двери. Наказанным, но по-прежнему боготворящим хозяйку.
Однако сейчас осторожность была важна как никогда.
Каждый шаг адельтаха отслеживался. И Ренсвилл об этом регулярно докладывал. Каждая встреча Рельгора становилась известна заговорщикам. Если и не само содержание беседы, то, по крайней мере, ее участники.
Адельтах не имел права на ошибку.
Он встречался исключительно с Эманором, что вписывалось в легенду, подкинутую мятежникам.
О том, что именно с лейдере они собрались на Землю. Вдвоем. Чтобы не поднимать шума и не взбаламутить местную магию. Оба нага имели привязку к планете. Рельгор через Альву, а Эманор – через Стеллу.
Поэтому могли укрепить выходы из зеввов на эту планету, практически используя магию на выходе. Любой другой не сумел бы. Все чары оказались бы заблокированы.
Отправляться на Землю с охраной – все равно что повесить на груди табличку «мы идем на важную миссию». И это стало бы роковой ошибкой. Заговорщики никогда не поверили бы, что такой стратег как адельтах допустил столь досадную промашку. Поэтому Рельгор, по легенде, должен был пойти только с Эманором и лишь с ним поддерживать связь.
В это время Ренсвилл занимался расстановкой войск, тренировками на полигоне и объяснением каждому стражнику и каждому советнику, что ему делать.
Каждый должен знать свое место, свою роль и отыграть ее от и до. Больше ошибаться нельзя.
Заговорщиков нужно уничтожить как раковую опухоль, чтобы та не смогла больше распространить гадкие метастазы по Гардавии. И точка!
Пошел финальный раунд.
Когда все фигуры на шахматной доске мироздания были расставлены, каждая пешка готова к ходу, Рельгор дал команду начать действовать ночью.
Хорошее время. Заговорщики будут сонными и еще вялыми.
А воины императора готовыми ко всему. Потому что уже несколько дней сидели на специальном тонике личного врача адельтаха и его семьи – Канора. Принимать его слишком долго рискованно. Можно сойти с ума или перестать контролировать магию. Поэтому заговорщики не стали бы пить тоник, точно не зная – когда понадобятся все силы. Да и не спать несколько ночей в ожидании нового шага императора сможет не каждый.
Чем меньше у мятежников бодрых и готовых к схватке воинов – тем легче осуществить задуманное.
И вот за несколько часов перед миссией, Рельгор сорвался.
Решился поговорить с Альвой.
Эманор как раз появился в замке адельтаха, якобы для очередного обсуждения.
Поскольку он приходил к императору в это же время уже несколько дней, никто ничего не должен был заподозрить.
– Мне нужно ее увидеть! Иначе я ничего делать не стану! Все отменю к Колхару! – резко заявил Рельгор.
Эманор замер и смотрел на повелителя так, словно случилось именно то, чего он так опасался.
– Я знаю, что ты сейчас скажешь! Что это неразумно! Что это ставит под угрозу весь наш план! Что это может грозить Гардавии переворотом! И вот что я тебе скажу! Мне плевать! Я должен ее увидеть! Я должен понимать, ради чего все делаю. Ради чего рискую и ради чего должен вернуться живым…
Эманор вздохнул и покачал головой.
– История повторяется. Я вот точно также искал поддержки Стеллы перед важной битвой!
– И у тебя она была!
– Нет. Я не смог с ней связаться…
– Но вы, по крайней мере, были не в ссоре?
– Не то слово. Мы были на грани разрыва.
Рельгор вглядывался в посеревшее лицо Эманора и понимал, что тот искренен. С таким выражением лица и глаз – выражением побитой собаки – не лгут.
– И? – поторопил лейдере с откровениями император.
– Выдержал. И ты выдержишь. Верь!
– Ты не понимаешь! – всплеснул руками Рельгор.
– Понимаю! – с нажимом ответил Эманор.
– Нет! – рыкнул адельтах. – Вас со Стеллой разделяли ее желания и сомнения. А нас с Альвой может разделить пространство! Она собиралась сбежать на Землю!
– Успокойся, – Эманор приблизился к Рельгору и взял того за плечи. – Стелла поговорила с Альвой. И твоя нари обещала моей дождаться окончания нашего плана здесь. А там решать.
Рельгор встряхнул лейдере за плечи и уточнил:
– Ты уверен? Даешь слово высокородного?
– Да! – без колебаний ответил Эманор…
Некоторое время они молчали. Затем общались на отвлеченные темы. И потом повторяли весь план.
А в час икс стартовали на Землю.
Планета выглядела темной и пустынной. Рельгор и Эманор выбрали место за городом, неподалеку от поселка Альвы.
Поле, покрытое высокой, колосистой травой.
Где-то в вышине ухала сова, а вдалеке бухали строители, вбивая сваи. Хорошее место и время.
Схватки нагов почти бесшумны, поэтому людей они не привлекут. В кромешной тьме наги видели хорошо, а смертные – из рук вон плохо. Строительный гул заглушит лишние разговоры.
И стоило только Рельгору об этом подумать, как из зевва прямо на него вышли мужчины из клана юль Мейтров. И еще несколько вельможных воинов, а вместе с ними и солдаты армии Гардавии, что поддержали последний мятеж.
Секунда – и император с Эманором окружены.
Огромная толпа оцепила двух нагов, и враги продолжали выходить из зевва, заполняя поле. Концентрические кольца армии предателей расширялись, как круги на воде.
Рельгор и Эманор стояли спиной к спине, готовые к обороне. И одновременно готовые подать сигнал своим.
Но сейчас важно было дать возможность мятежникам показать всю свою боевую мощь. Поймать нужно всех сколько-нибудь значимых предателей. Чтобы погасить пожар восстания навсегда. Чтобы больше нигде, ни в каком знатном клане Гардавии, ни в каком уголке страны не трели угли предательства.
Рельгор и Эманор ждали, а враги продолжали прибывать, словно вода во время прилива.
* * *
Альва
«Альва! Ты мне нужна! Альва!»
Голос Рельгора слышался откуда-то справа. Но я не видела его. Все вокруг покрывала какая-то золотистая пелена. Похожая на мелкую пыль, повисшую в воздухе.
Она сверкала и переливалась.
«Альва! Сегодня важная ночь! Ты нужна мне, нари!»
Сейчас, в грезах, я почему-то не сомневалась в Рельгоре…
Была уверена в его верности, в том, что он меня не обманывал.
Совсем не так, как наяву.
Это я тоже знала. Но ничего не могла поделать.
Я шла в колышащейся дымке, раздвигала ее руками, как невесомый занавес. Устремлялась на голос адельтаха.
Сердце тревожно билось загнанным в угол зверем. Неприятно сосало под ложечкой. Влажные ладони ужасно хотелось вытереть.
Я искала Рельгора и боялась найти его.
«Альва! Ну где же ты?»
Этот крик не походил на остальные. Он был надрывным, зовущим, словно именно от меня все зависело. Все. Без исключения.
Я рванула на звук и выскочила из золотистой завесы…
* * *
Рельгор
Схватка началась внезапно.
Лавринд не предлагал Рельгору отречься или назначить другого правителя. Мятежники усвоили урок. Они собирались убить императора. Избавиться от него и Эманора.
Едва высокородные предатели бросились на адельтаха, как из воздуха появились верные императору войны.
Лавринд зарычал. Крикнул кому-то в толпе своих: «Какого Колхара! Ты же говорил, что заблокировал все остальные зеввы?»
– Не вы одни можете создавать иллюзию! – усмехнулся император.
И… дальше было уже не до смеха…
Потасовка завязалась кровавая, страшная.
Мятежники уже знали, что их видели, «сосчитали». И теперь у них одна дорога – либо убить адельтаха и взять власть в свои руки, либо взойти на эшафот.
Они сражались уже не за отмену ненавистных указов, не за собственные привилегии, а за свою жизнь! А это совсем уже другая война.
Рельгор только и делал, что давил чужие тела кольцами. Отбивался, выскальзывал, разрывал захваты. И продолжал, продолжал, продолжал.
Из всех нагов только император и лейдере могли теперь на Земле сохранять обличье змей. Потому, что были связаны с местными ведьмами…
А это означало… что Альва поддерживает Рельгора. Пусть подсознательно, пусть эмоциями, но нари с ним! И это давало адельтаху больше сил, больше веры в победу, нежели все расчеты и стратегические расклады.
К мятежникам то и дело приходило подкрепление. К адельтаху тоже.
Но силы оказались почти равны.
Предатели хорошо подготовились.
К тому же, Рельгор с Эманором имели дело уже не с единичными высокородными. Они сражались с самыми мощными кланами Гардавии, в том числе. Почти равными по силе императорскому.
Однако выхода не было. Либо пан, либо пропал, как говорили попаданцы с Земли.
Рельгор дрался словно в последний раз. Но точно также сражались и мятежники. Поэтому силы императора утекали, как вода в песок. И с каждой новой атакой, с каждым новым противником ему все сложнее было побеждать. Давить, наносить убийственные удары.
Хорошо еще магию тут невозможно было использовать. Наги могли сражаться только грубой силой и это все упрощало. Лишало мятежников возможности применить весь свой колдовской арсенал.
Рельгор видел только атаки, удары, чужие тела. Он превратился в машину для убийства. Но любой машине нужно топливо. И топливо у адельтаха заканчивалось.
Мятежники тоже выглядели изрядно потрепанными. Многие шатались, другие падали и поднимались. Безжизненные тела покрывали пустошь. Однако все, кто еще был в силе, мог хотя бы недолго держаться на ногах, продолжали осатанело сражаться. И пока счет шел почти один на один.
Никто не вел в счете выживших или погибших – неважно, как тут считать.
Эманор то и дело появлялся из месива тел. Командовал атаку, и воины императора с рычанием бросались в бой.
Генерал оставался генералом.
Однако сейчас он столкнулся с другой армией. Не менее умелой, не менее вымуштрованной и не менее свирепой.
Земля под ногами превратилась в красно-коричневую грязь. Мертвые тела походили на страшный, чудной ковер.
Рельгор словно весь, с головы до ног искупался в крови, замешанной на ошметках чужих тел.
Он больше не слышал, как громыхает вдалеке стройка или надсадно, будто прощаясь, вопят птицы. Он слышал только хруст чужих костей и своих собственных. Звук, будто лопается плотная холстина – так рвались мускулы. И это мерзкое, неприятное «вжжпп», когда в убийственных кольцах нага тела превращались в желе.
Алая пелена то и дело застилала глаза. С волос капала бордовая жижа.
В какой-то момент, когда перед глазами начало темнеть и снова светлеть, Рельгор подумал, что сейчас не останется никого. Ни мятежников, ни законных правителей Гардавии. И государство охватит хаос.
Впрочем, это волновало его меньше всего. Он думал лишь о том, что так и не увидел Альву. Звал ее мысленно, без всякой надежды. Так обращается к богу воин, идущий на неминуемую смерть. Так вспоминает о матери сын, отправленный разминировать поле.
Не было для Рельгора другого божества, не было никого больше…
И он звал Альву…
* * *
Альва
Я видела жестокое, безумное сражение.
Подобные я наблюдала только в кино. Но тогда я задним умом осознавала, что это лишь игра, фикция… Просто рассказанный мне сюжет. А когда фильм закончился, актеры поднялись с земли, отряхнулись и пошли есть жареную картошку. Да еще и гонорары получили за отлично отыгранные роли.
Но теперь… теперь все было по-настоящему. Боль за боль. Жизнь за жизнь. Последний вздох ради победы.
И от этого волосы шевелились на голове, липкий страх пробирал до костей.
Желудок свело спазмом, на грани тошноты и боли.
А потом и вовсе – внутри что-то оборвалось… Раз – и словно я сама оказалась надломлена, надтреснута, как тонкая березка во время урагана… Потому что, в самом эпицентре сражения вдруг обнаружила Рельгора.
Моего Рельгора!
Моего императора! Моего мужчину! Моего гада!
Он пошатывался, вытирал со лба кровь и время от времени тряс головой, словно вот-вот потеряет сознание.
Ну уж нет! Если кто его и прикончит за все страдания, что мне причинил, уж точно не гадкие предатели!
Не эти мятежники, что нападают из-за угла! Шакалами крадутся в ночи!
То же мне высокородные! Плебеи – и те честнее. Воюют лицом к лицу.
Может я потом его четвертую справедливыми упреками, гильотинирую возмущением и презрением. Но только я сама! И никто другой!
Я набрала в легкие больше воздуха и закричала: Рельгор! Я здесь! Я с тобой!
Было глупо, как-то совсем по-детски поверить, что это хоть как-то поможет.
Ну правда? Нелепость какая-то!
Однако я наполняла грудь воздухом, вкладывала в слова эмоции, силу, возможно, магию… И вопила во всю глотку.
Рельгор! Гад ты ползучий! Подлый, коварный искуситель! Я с тобой! Я тебя жду! Ты не можешь ко мне не вернуться! Не выслушать моего возмущения! Не узнать как я тебя ненавижу за все, что ты мне сделал! И… не обнять меня снова…
Сама не понимаю – зачем это делала. Нашло что-то, накатило.
Но… возникло ощущение какой-то правильности, естественности происходящего. Словно мое нутро, подсознание знало нечто такое, о чем я сама не догадывалась.
Я еще раз сорвала голос… До ультразвука, до хрипоты…
Крик испуганной птицей взвился в небо и… случилось нечто очень необычное.
Из меня словно полилась энергия. Теплая, тугая струя ударила в Рельгора…
И… он подскочил на месте. А затем бросился сражаться так, будто и не устал вовсе. Будто силы его утроились. За считанные минуты он уничтожил десятки враков и от него начали шарахаться.
Мятежники трусливо отступали, пятились. Падали, спотыкаясь о безжизненные тела. Наступали на них, и запрокидывая голову заваливались спиной…
Натыкались друг на друга, шарахались и снова пытались отступить… Но отступать было некуда.
И адельтах бросился вдогонку…
Внезапно меня будто выбросило из сна.
Я ахнула, подскочила на постели и суматошно открыла глаза.
Ощущение было такое, словно из меня изрядно попили крови или сил или чего-то еще. Я чувствовала себя не отдохнувшей, а усталой, измотанной.
Последний раз я ощущала подобное, когда такси привезло меня в пожарный проезд, заваленный снегом по окна домов. И я, думая, что там есть тропинка пробиралась к своему жилищу, проваливаясь по пояс.
Сердце больно колотилось о ребра, будто хотело выбраться наружу и сбежать к чертовой матери. Ледяной воздух застревал в горле и кололся мириадами мелких иголок. Ватные ноги едва двигались. Я поднимала их так медленно, с таким усилием, словно каждая весила тонну или к каждой тонну привесили.
И только желтая лампочка над крыльцом дома заставляла продолжать шевелиться.
Ползти, передвигать конечностями… Дышать…
Я тряхнула головой.
Боже? Что это было? Наваждение? Кошмар?
Или…
Неужели во сне я увидела ту самую битву Рельгора с мятежниками? На Земле? Неужели все решается сейчас? Сегодня? В эту самую роковую минуту?
Я быстро натянула лосины, блузку и рванула к Стелле.
Даже не подумав, что она может мирно спать в постели со своим Эманором. Или быть с ним в постели, но вовсе не спать…
Вот был бы конфуз!
Мне и в голову не пришло подобное.
Однако голубая гостиная развеяла все сомнения.
Стелла металась по комнате, как раненая медведица рядом с медвежатами.
В одной голубой пижаме, босиком, с всклокоченными волосами…
То и дело поглядывала на экран тэннора… На котором транслировалась та самая битва… что пригрезилась мне только что…
Та самая… С Рельгором и Эманором в эпицентре.
* * *
Рельгор
Рельгор мог поклясться, что слышал голос нари, чувствовал ее.
Надрывно-требовательный, свирепо-отчаянный призыв сильной и волевой женщины. Он хлестанул по нервам почище истерики, слез и мольбы.
Она и не думала его оплакивать. Она и не думала переживать из-за его возможного поражения. Она приказывала: дерись!
Призыв, который невозможно проигнорировать и которому невозможно противиться. Мертвым – и то встал бы и пошел. Двинул закоченевшими после гибели конечностями…
К ней… к ней… к ней…
И… внезапно в тело Рельгора влилась небывалая энергия.
Он бросился на мятежников и принялся ломать их, словно безвольных кукол. Сминать, как мешки с мусором. Откручивать руки, ноги, головы, словно детали от какого-то конструктора. Отбрасывать по сторонам полуживых противников, словно снаряды. И даже это ему удавалось как нельзя лучше. Будто сами боги, сам великий Дельвер управлял сейчас рукой Рельгора.
Полумертвые тела врезались в толпу мятежников, сбивая с ног сразу нескольких, словно кегли в забавной игре смертных – боулинге, кажется…
Страйк… и только страйк…
Рельгор даже не мог вспомнить откуда в голове всплыло это слово. Возможно, из подсознания Альвы?
Оглушенные и ошарашенные горе-воители мешали раненым подняться с земли, чтобы опять броситься в бой. Обрушивались сверху и барахтались, пытаясь вырваться из груды бесформенных или еще шевелящихся тел. Создавали кучу-малу.
Адельтаху вдруг все стало удаваться.
Он действовал так быстро и мощно, что вскоре вокруг Рельгора образовалось свободное пространство. Мятежники отступали, пятились и это дало битве новое направление.
Предатели то и дело, не глядя, натыкались на мертвые тела. И те, даже после гибели, делали свое черное дело. Опрокидывали врагов или же своих, за то, что привели их в эту мясорубку. И опять в голове Рельгора крутились слова из мира Альвы. Будто их мысли сейчас стали едиными.
Как и ауры и даже магия…
Колхар и его приспешники! В этом мире никто не мог пользоваться магией, кроме… Альвы… После ее соединения с Рельгором случилось нечто невероятное. Ее мощная боевая магия прорывала завесу измерений и работала… Колхар и его приспешники! Работала!
Фактически насильно заставляла материю пространства без магии подчиниться и принять себя. Такого Рельгор еще не видел.
И объяснить мог лишь только одним. Дар Альвы оказался родственным дару самого адельтаха. И соединившись, они срезонировали. Усилившись в тысячу раз.
Сзади на бегущих от Рельгора предателей набрасывались его стражники. Пользуясь страхом, смятением врага убивали почти мгновенно…
Расстановка сил изменилась.
Раньше Рельгор думал, что не победит никто. Теперь же мятежники с ужасом метались по полю и погибали один за другим.
– Заблокировать все зеввы, кроме тех, откуда мы прибыли! – скомандовал адельтах. Но было уже поздно. Несколько вельможных предателей рванули в спасительные пространственные туннели.
Рельгор отправил за ними стражников. Но спустя минуту тех выбросило силовыми волнами.
Предатели захватили магические бомбы.
Взорвать их у входа в зеввы они не могли – на Земле магия бы заблокировалась. Но они сделали это внутри пространственных коридоров.
Стражники, Эманор и Рельгор кинулись добивать остальных мятежников.
Те начали метаться, бежать куда глаза глядят. Пытались пробиться в запертые сановниками императора зеввы.
Выпадали из них словно плоды, что срываются с веток.
Неприятно чпокали о землю и вынуждены были снова лицом к лицу встать с противниками.
Началась паника и преследование.
Стражники бросились в погоню. Рельгор и Эманор следили за запертыми зеввами, постоянно общаясь с сановниками.
Дело двигалось к завершению.
Финальный аккорд… Финита ля комедия…
Вновь подсказывало Рельгору подсознание забавные словечки Альвы.
Усталые, потрепанные воины смотрели на фонтанирующих энергией адельтаха и лейдере с каким-то суеверным трепетом. Вот как не поверить, что они первые после Дельвера, верховного бога нагов? Сами – практически боги!
Император не сомневался – Стелла поддержала мужа, дала ему силы. Но тоже благодаря Альве.
Каким-то образом та поделилась с землячкой, размазала действие своего дара…
На такое способны только земные ведьмы. Нагини никогда не сумели бы поделиться подобной энергией. Потому что их аура менее плотная, чем у ведьм с Земли.
Тоже оказали бы поддержку, но не такую…
Однако когда последние враги оказались связаны магическими путами и пойманы, в голову Рельгора ворвалось сообщение от Лавринда: «Мы ждем тебя и твою армию на битву с нами и каменными драконами. На Приграничной пустоши. Той самой, спорной. Завтра в десять утра мы решим кто из нас прав».
Адельтах и Эманор переглянулись.
Ничего не кончено, как они оба надеялись. Ничего еще не решено, как они оба рассчитывали!
Мятеж подавлен. Предатели сломлены.
Но предстоит последняя решающая битва. И снова каменные драконы захотят отвоевать свое. Когда-то отданные в честной битве нагам территории.
– Вот теперь я ее увижу! Где она? – рыкнул император. – Пусть все знают, что она моя нари. Плевать! Мятежники больше не нанесут удара из-за угла! Они прячутся у сельвентов в ожидании следующего раунда. А перед сражением я должен с ней поговорить!
Эманор кивнул. Никто не спрашивал – с кем хочет поговорить и увидеться император. Никто не отговаривал его больше. Потому, что ударов изподтишка ждать не приходилось. Теперь грядет открытое противостояние. Законного правительства Гардавии с остатками мятежников и каменными драконами.
Эманор протянул руку Рельгору, и через секунду они уже стояли в голубой гостиной замка лейдере…
Перед своими нари…
* * *
Альва
Эманор и Стелла прыгнули зеввом в свою спальню. А мы с Рельгором остались вдвоем.
Весь в царапинах, порезах, синяках он казался еще более привлекательным. Какой-то дикой, безумной, беспощадной красотой истинного воина. От него исходили сила и одновременно защита. Окутывали меня подобно теплу камина.
Я стояла и смотрела на Рельгора. А он не шевелился. Не приближался. Только улыбался и рвано дышал.
Тишина повисла в голубой гостиной, накрыла нас томной, плотной пеленой. Ночь за окнами начала рассеиваться. Сумерки поседели. Где-то у горизонта замелькали малиновые всполохи.
Ветер заставлял деревья за окном махать ветками, словно приветствовать нас с Рельгором.
– Если ты хочешь, я уйду, – тихо произнес наг. – Не потревожу. Завтра у нас решающая битва. С главарями мятежников и каменными драконами – сельвентами. Если ты скажешь – вернусь. Мне будет к чему возвращаться. А если нет…
Я подскочила к Рельгору и замолотила кулаками по его груди. Наг не двигался, не защищался. Стоял и молчал.
– Да как ты смеешь? Змеище безголовый! Чешуйчатый гадский гад! Как ты смеешь меня шантажировать?!
Рельгор дождался пока мой запал иссякнет и вдруг прижал, пленил в мощных руках. Я прильнула к его груди и забыла все. Свои сомнения, свои страхи. Свои переживания и слезы.
Я все забыла. Все осталось за бортом.
Я прикрыла глаза и пропитывалась этим ощущением. Так мать прижимает к груди младенца, так вернувшийся с войны солдат обнимает своих близких и любимых. Так и мы с Рельгором прижались друг к другу. И какие бы злые слова ни звучали из моих уст, мое тело и мои эмоции сказали все.
Как я люблю этого гада и как он мне дорог.
– Нари… – нежный шепот пощекотал ухо. – Нари… У меня есть только ты. Запомни это! Заруби себе на носу! Я никогда от тебя не откажусь. Вернусь к тебе из любой битвы. И если вдруг услышишь нечто другое… – Он помолчал, чуть отстранился, изучая мое лицо и прикусил губу… А затем горячо добавил: – Нет! Больше ты другого не услышишь! Никогда. Даю тебе слово высокородного! – и на выдохе, срывающимся голосом закончил: – Прости своего чешуйчатого идиота? А? Я больше никогда тебя не обижу. Лучше себя обижу, раню, сам себя сдавлю в кольцах…
Я сглотнула и собиралась что-то ответить. Усомниться, признаться, согласиться.
Но рот закрыли поцелуем. Так измученный в пустыне путник приникает к прозрачному роднику пересохшими растрескавшимися губами. Пьет, глотает, смакует на языке холодную до сладости воду…
Так изголодавшийся в тайге человек рвет зубами сочное, поджаренное на костре мясо. Заглатывает не жуя, а затем вдруг перекатывает на языке, насыщаясь и успокаиваясь.
Так наг высасывал из меня воздух, ласкал, раздевал.
Я сама не поняла, когда и как. Только ойкнула, когда выяснилось, что на мне уже совсем ничего нет.
И я уже не в доме Эманора, не в своем домике и не на Земле. Я в большой светлой спальне с белой деревянной кроватью и огромным столом с таким же великанским тэннором.
Я оказалась во дворце императора.
А затем сразу – на его кровати.
Рельгор навис сверху. Возбужденный, мощный, какой-то немного дурной, хмельной от желания и адреналина недавней битвы.
Ошалевший от близости смерти и от моей внезапной податливости.
Совершенно обнаглевший и властный.
Ноздри хищно раздуваются, в глазах плещется такой коктейль эмоций, что и не пересчитать их все. Желание, жажда обладания, радость, восторг…
– Ты моя невеста! Я сегодня же отменю отбор! Скажу, что понял, что ты моя нари… Я больше не отпущу тебя. Никогда. Никуда!
Он словно приказывал. Командовал, как генерал на плацу.
И мне это нравилось. То с какой силой вбивал каждое слово в мое сознание адельтах. То с каким напором он требовал от меня остаться. То с какой твердостью он не оставлял мне выбора. Не оставлял ни шанса на обходной маневр.
Именно это я ждала столько времени!
Именно об этом мечтала!
И уже не надеялась получить.
Конечно, хотелось бы немного больше романтики. Этих сопливых розовых уговоров. «Мол, любимая, ты моя жизнь! Не оставляй меня! Прости за все грехи и огрехи!»
Но я, как истинная попаданка, научилась принимать и радоваться тому, что получила. И не страдать по тому, что писали в книгах.
Я играючи подвигала бедрами, потерлась о внушительное свидетельство желания Рельгора, которое в ответ запульсировало. Адельтах привычно уже запрокинул голову и издал слабое рычание. А затем хищно усмехнулся:
– Дразнишься?
– Да! – выпалила я. – А вот скажи-ка мне! Вельможные семьи, чьи дочери попали на отбор, не обидятся? Не организуют новое восстание?
– Не-ет! – беспечно отмахнулся Рельгор. – Все знают, что наги не сразу видят и чувствуют нари. Я мог ничего не понимать до момента, пока оказался на грани жизни и смерти. На поле брани, сегодня. Участницы заранее готовы к поражению. Выбираю не я – мое нутро. Организм, аура, все мое существо.
– А сердце?
– И сердце… И все остальное, – Рельгор сам чуть подвигался, прижимаясь стоящим колом членом к моему животу. Отдышался, прокашлялся и закончил: – Участницы отбора готовы к поражению. Ведь это не мой сознательный выбор. Я не могу этим управлять. Никто из оборотней не в силах. Нагини это хорошо знают. Как и их семьи. Я знаю императоров, которые устраивали три, четыре отбора, прежде чем нашли свою нари… И участницы уходили ни с чем…
– Ну если все так…
– Ты моя! – прервал мои размышления Рельгор. – Моя и точка! Это даже вообще не обсуждается!
– Ишь, раскомандовался, чешуйчатый! – усмехнулась я.
Но мой рот вновь заняли поцелуем…
А потом началось сладкое, первобытное, горячее сумасшествие…
Рельгор вбивался в меня, брал, словно ставил клеймо, обозначал свою территорию.
Ласкал каждый миллиметр кожи. Целовал, гладил, слизывал языком крохотные капельки пота. Водил языком по соскам, пока те не начинали приятно ныть. Играл с разгоряченным узлом между ног, пока я не просила большего. Сама! Требовала! И еще как!
А затем снова брал меня.
Так словно прямо здесь умрет, если этого не сделает.
Словно не соединись он со мной – все, конец!
И заводился все сильнее.
Рычал, и по моему телу пробегали приятные разряды. Буквально высекали искры удовольствия. Одну за другой, одну за другой.
Стонал, и я, отпуская себя, вторила своему адельтаху. Звуки нашей страсти переплетались в воздухе в невероятную симфонию безумия.
А потом Рельгор замирал, запрокинув голову и прикрыв глаза, когда мы вместе приходили к пику.
А я только сжимала белую простынь в руке, царапала спину адельтаха, кусала его за мочку уха и старалась подстроиться под его бешеный, но приятный ритм.
Мы любили друг друга несколько часов. Так, что кровать ходила ходуном, и ножки ее, поскрипывая, двигались по полу.
А Рельгор только посмеивался этому и продолжал, не останавливаясь.
Я же плыла по волнам наслаждения, падала в пропасть и взмывала ввысь, ухала в воду и всплывала, делая первый восторженный, столь необходимый для жизни вдох.
Я словно впервые жила по-настоящему.
В магическом мире, который раньше казался мне выдумкой.
Занимаясь любовью с оборотнем, хотя раньше считала, что они не существуют.
Когда мы, едва дыша, распластались на кровати, Рельгор приподнялся, и провел рукой по моей щеке, груди, животу.
– Ты моя невеста! Сегодня же официально объявлю об этом. И не вздумай спорить!
– Я думала, ты сделаешь мне предложение. Будешь смиренно ждать ответа… Уточнять временами…
Я приподнялась на руке и подперла ладонью голову.
– А ты так сразу…
– Да! Так и сразу! Можешь возмущаться, осуждать и требовать другого! Но я так сразу! Я больше не могу без тебя…
Последние слова примирили меня со всеми первыми. Словно я подданная Рельгора и всем ему обязана. Должна подчиняться.
Но когда на последней фразе его голос сорвался и адельтах болезненно глотнул воздуха, я произнесла:
– Хорошо! Но после войны ухаживания, цветы и прочее с тебя!
Внезапно словно темная туча закрыла небо над моей головой. В голове пронеслось «после не будет». Странная, чужая мысль, или предчувствие? Я замерла, остекленела и только смотрела на Рельгора. Который обеспокоенно изучал мое лицо.
– Что? – не выдержал наг. – Что такое? Нари! Не молчи!
Я не могла ответить. Только в голове крутилась фраза «после не будет…»