Глава 4
Рельгор
Рельгор сидел в кресле и думал о том, как следует дальше общаться с Альвой. Она так упорно его блокировала. Прилагала столько сил, магии, энергии…
Он мог бы сломать хрупкую плотину энергозавесы между своими мыслями и мозгом землянки. Благо она пока совсем не умела отключать телепатию. Забивать канал аурными щитами – это же все равно что забивать водопроводную трубу ватой… Временное, затратное и неправильное решение.
Нужно отрезать саму возможность мысленного общения. Выключить, как свет рубильником.
Альва об этом понятия не имела. Да и откуда? Она и с магией-то столкнулась только нынешним утром. Но Рельгору в какой-то момент стало неловко, что тратит энергию землянки, ломает ее волю. И рушит так тщательно выстроенную преграду.
Совершает насилие, по факту над ней: хрупкой, отважной, маленькой… Он мог бы сломать ее в своих руках как тростинку и также раскрошить в пыль ее мысленную преграду. И… не мог…
Нет! Не мог!
Он рвался к ней почти инстинктивно. Так ребенок рвется к раненой матери. Пусть даже рядом бродит яростный зверь, готовый растерзать любого на части. Пусть даже мама лежит на дне ущелья, спуск куда – верная смерть…
Но малыш отважно передвигает ножками, сцепив зубы, преодолевает преграды.
Просто потому, что не представляет, как вообще дальше жить без нее. Просто потому что она – весь его мир, вся его семья и вся его жизнь.
Рельгор остановил себя с огромным трудом. Столько усилий воли адельтах не прилагал уже очень давно. Да и прилагал ли?
Ладно. Он завтра же придет к ней! Лично!
Зеввы в Академию Альва заблокировать не в силах. Они все равно обсудят ситуацию.
Вряд ли Альва сейчас стала бы слушать Рельгора, даже пробейся он к ней телепатически. Вряд ли после этого его вандализма она поверила бы его объяснениям…
Еще не дай бог снова активировала бы дар… Вероятность невелика. После первой вспышки и активации магии ауре хозяйки нужна перезарядка… Но полностью исключить следующий хаотичный выброс все равно нельзя.
Нет, нужно дать землянке успокоиться.
Рельгор отступил. Перестал мысленно прорываться к нари. Откинулся на спинку кресла и чувствовал себя совершенно несчастным. Разбитым и сломленным.
Это абсолютно новое для Рельгора ощущение охватило полностью, накрыло, сковало конечности.
Каждая казалась каменной глыбой. Застывшей, тяжелой, неповоротливой. Голова совсем опустела, была какой-то гулкой и звонкой.
Свет, что излучали стены, бил по глазам. Шелест листвы за окнами, перекличка птиц оглушали. Казались немелодичными, неприятными…
Даже скрип подколотников кресла под ладонями казался жутким, мерзким, отвратным.
Адельтаха аж всего передергивало. Все вокруг его раздражало, бесило. Буквально выводило из себя.
Мир словно вывернули наизнанку. И Рельгор видел лишь его уродливую сторону.
Он ничего хорошего больше не видел, не слышал и не ощущал.
А что может быть хорошего вокруг, когда нари обошлась с ним так…
Рельгор попытался протолкнуть колючий ком в глотке. Горечь во рту царапала горло и щипала язык.
Но можно ли винить Альву хоть на минуту? Она видит то, что увидели все. Адельтах намеренно создал эту легенду с отбором. Он специально подстроил все так, чтобы поверили.
Адельтах усердно вбивал каждому жителю трех планет в голову эту легенду с отбором и то, что он ищет свою нари…
Рельгор настолько погрузился в собственные ощущения, неприятные мысли, что услышал бешеный стук в дверь только спустя несколько минут. До этого он казался каким-то белым шумом, далеким и ненастоящим. Словно гул прибоя, что доносится в окно далекого от побережья дома.
Однако барабанили так, что тяжелая дверь из белого дерева аж дребезжала и жалобно поскрипывала.
Мда… Перепугал Рельгор своего генерала. Фактически довел до паники.
Ренсвилл никогда не стал бы так ломиться в кабинет адельтаха, если бы не переживал, что случилось нечто ужасное. Рельгор мог задуматься и не услышать. Мог общаться с кем-то из советников императора по секретной телепатической связи, не желая лишних свидетелей. Мог просто быть слишком занят, чтобы отпереть дверь.
Но, видимо, генерал стоял под ней так долго, что подобные версии, по итогу, отпали. И осталась одна – с императором случилась беда.
Случилась! Колхар и его приспешники! Да еще какая! Но Ренсвилл уже ничем не мог помочь Рельгору.
Адельтах открыл дверь и впустил бледного, как сама смерть, генерала. Тот оглядел повелителя, отдышался. И только потом начал доклад, время от времени косясь на то место, где еще недавно стоял императорский рабочий стол.
Слуги уже убрали остатки мебели. Принесли новый большой круглый стол. Но Ренсвилл служил здесь достаточно долго и прекрасно помнил каждый предмет мебели.
Однако ни одного вопроса, намека на вопрос не последовало. Боевой генерал знал свое место и свои права рядом с повелителем.
Лишь горящие глаза и втянутые щеки Ренсвилла говорили о том, что он все еще жутко переживает – что же такое стряслось с адельтахом. Но спросить правителя о том, что тот не собирается раскрывать, не смеет. Потому что так не положено, неправильно и нельзя. Боевое прошлое накладывает след.
Такие вещи были не приняты в среде военных Гардавии.
Если император захочет – он сам все расскажет. А если молчит… Значит не следует лезть к нему с лишними вопросами.
Ренсвилл, как и обещал, пришел с подробным докладом о подозреваемых в мятеже вельможах Гардавии.
Тех, что выдали себя и сторонников во время триумфальной речи Рельгора. И тех, которых они неосторожно подставили, торопясь сообщить о провалившемся покушении на правителя и новых мерах его безопасности.
Не зря, не зря Рельгор поиграл на нервах предателей. Какими бы смелыми ни считали себя мятежники, они все равно трусят перед возмездием. Перед справедливой карой и судом императора. Иначе устроили бы не заговор – открытое восстание против правителя.
Ренсвилл говорил четко, жестко и почти без эмоций. Но время от времени проскальзывало. То рукой по воздуху рубанет, как мечом, то голос повысит, словно судья, обвинитель. Предательство военные воспринимали особенно остро. Во время боевых действий оно может привести к краху войска и победе врага. Вот почему этого боевого генерала настолько проняло случившееся.
– Значит, считаешь, все братья юль Мейнтры замешаны? – уточнил Рельгор относительно одной из самых влиятельных фамилий Гардавии. Остальные были так, средней руки аристократы. Но юль Мейнтры когда-то спорили с династией Ненталя за трон. Потом долгое время ходили в советниках императоров. А потом их отодвинули. Отстранили, как любили говорить шишки в Академии оборотней. Не нравилась остальным советникам политика юль Мейнтров. Не подходила она под нынешний расклад на планетах.
Беспричинно убивать чужаков на своей территории. Без суда и следствия вершить собственные приговоры у себя во владениях. И неважно – провинился худородный или малознатный вельможа… А то и вовсе – заезжий оборотень. Насиловать и убивать женщин низшего сословия. Не говоря уже об иномирках.
Какое-то время правительство Гардавии устраивали этот курс и правила. Но потом… потом они стали попросту опасны. И, прежде всего, для самих же нагов.
Слишком много мощных оборотней жили вокруг, да и в Академии тоже. Откуда вполне могли попасть к нагам.
Даже и не такие гуманисты как Ненталь понимали, что прежняя политика приведет к войнам. Причем не таким как прежде: раса на расу. Многие соседи восстановятся против нагов. А всех не победить даже таким мощным магам и портальщикам.
Вельможи старых традиций и мышления, типа юль Мейнтров, обо всем этом даже не думали. Не рассуждали о нуждах страны или жителей. О том, кто пострадает, если вдруг что случится. Их заботили только свои привилегии. Исключительно собственные права и желания.
Однако в прошлом мятеже юль Мейнтры замешаны не были. Так только сочувствовали, наблюдали… И вот – на тебе! Встали во главе нынешнего!
Что ж… Рельгор был готов к тому, что восстание затеяли самые высокородные. Если мятежники надеялись сменить императора, не сместить, а именно сменить династию, значит у них была своя на примете. Такая, что поддерживала восстание. Такая, что была готова в любую минуту предать адельтаха.
– Они связывались со своими. Буквально недавно, – обеспокоенно добавил Ренсвилл.
– После моей речи? – вскинул бровь Рельгор.
– Нет. Во время. Ну и потом, конечно же, тоже.
– Нашел штаб? – с надеждой уточнил адельтах.
Если логово изменников вычислили – обезвредить их ничего не стоит. Но Рельгор зря надеялся на быструю победу. Которая была так нужна ему! Так необходима именно сейчас, после ссоры с Альвой…
Ренсвилл развенчал надежды своего императора.
С явным недовольством и металлом в голосе ответил:
– Нет. Канал связи больно уж хитрый. Сигнал тянется через множество магических силовых эпицентров для андров. Источник найти пока не удалось. Но мы работаем. Вычисляем эпицентр за эпицентром.
– Есть шансы?
Рельгор как никто другой понимал – магический сигнал рассеивается в пространстве. Пока Ренсвил и его ищейки вычисляют, как летели по Гардавии сообщения, след может окончательно развеяться.
– Не знаю. Не могу обещать, адельтах. Но мы стараемся. Спешим как можем.
– Понимаю. Тогда давай поставим маячки возле уже вычисленных эпицентров. И в следующий раз будем плясать уже оттуда. Ну если сейчас энергоканал потеряется.
– Если заговорщики не поменяют каналы связи.
– Во всяком случае, это уже что-то. Да и времени у мятежников не так много, чтобы создавать новые длинные связные сети. Мы буквально наступаем на пятки…
– Согласен, адельтах. Так и поступим. Распорядитесь об особенном протоколе безопасности на отборе?
Одно это слово вызвало у Рельгора жжение во рту и желание все крушить. Вспомнилась Альва. Горящие глаза, возмущение. И требование уйти. Не из комнаты – навсегда из ее жизни. Он все это отлично понял. Осознал и проникся до самого нутра. Так что под ребрами начало припекать и ярость ядом растеклась по венам. Разъедая адельтаха изнутри.
Рельгор сглотнул ставшую вязкой слюну и вздохнул. Встретил вопрошающий взгляд Ренсвилла и пожал плечами.
– Давай задействуем особый протокол. Но думаю, что и нынешнего достаточно. Мы исправили все ошибки Ненталя. А с началом отбора надо поторопиться. Объяви народу, что уже скоро. Чтобы последние кандидатки не тянули…
Ренсвилл кивнул.
Рельгор думал – генерал отправится выполнять поручения. Продолжать расследование, вычислять предателей. Однако тот стоял посреди кабинета и смотрел на правителя так, словно хочет добавить важную новость.
– Говори уже! – потребовал Рельгор.
– Ходят слухи, будто Альва Ревенская… Ну та женщина, что вы привели с Земли…
– Да! – потребовал адельтах.
Сердце вдруг подскочило к горлу и заколотилось там как ошалелое. В голове императора пронеслись сотни мыслей. Что с ней? Несчастье? Может Альва все же повредилась на пожаре, а он не заметил? Это первое, что пришло на ум и захотелось бежать к нари. Плюнуть на все, забыть обо всем! Главное убедиться, что с Альвой все хорошо!
Рельгор даже инстинктивно дернулся на месте.
Ренсвилл удивленно сморгнул, но в остальном не подал виду, что просек замешательство императора.
– В общем, мятежники заметили, что она проявила огненный дар и… думают, как такое возможно. Ведь этот дар доступен лишь высокородным нагам… До сих пор им владели даже не все императоры Гардавии…
Рельгор сглотнул.
Ну да! Как же он сразу-то не подумал! В АО тоже есть предатели! И они следят за Альвой! Уж очень вовремя она подвернулась, чтобы спасти императора на Земле!
Что ж… может и к лучшему, что адельтах не смог мысленно прорваться к нари… Кто знает, насколько продвинулись в своей слежке мятежники. Мысленные беседы тоже можно перехватывать. Это очень затратно. Ты услышишь не весь диалог, а только урывки. Не исключено, что даже искаженные. Но и этого могло быть достаточно… Тут уж как повезет…
Рельгор свел челюсти и скрипнул зубами.
Одно хоть немного, но успокаивало. Похоже, самого адельтаха враги не засекли в общежитии. Иначе этот факт тоже уже обсуждали бы…
Успел… Вовремя ушел от Альвы… Еще немного… и… Кто знает, какой вывод сделали бы предатели…
– И? – уточнил Рельгор у Ренсвилла.
– Я сообщил обо всем Райдену. Тот приставил к девушке Тельвена Сола из своего племени. Он один из самых мощных вельмеров. Сумеет, если что, защитить Альву. Или сообщить нам, чтобы спешили на подмогу.
С одной стороны, известие очень порадовало Рельгора. Тельвен Сол – правая рука Райдена де Ворла. Вельмер огромной магической силы. Да и воин силы немалой.
С другой стороны, странное ощущение появилось в груди: распирало, давило.
Рельгор прекрасно знал, что Тельвен пока еще не встретил свою истинную. А еще этот вельмер прослыл одним из самых больших бабников в Академии.
Естественно, де Ворл ничего не запретил бете в отношении Альвы. Зачем? Свой интерес к землянке Рельгор не афишировал даже перед ректором Академии. Никаких претензий на нее не обозначил. Никаких прав не заявлял. Для всех вокруг она была просто той, что спасла императора Гардавии. А заодно его стражников и советников. Женщиной, которая может пострадать от рук мятежников, чьими стараниями Рельгор и оказался у нее во дворе. Ни одна живая душа не подозревала, что Альва – нари адельтаха Гардавии. А, значит, у Тельвена развязаны руки. И – больше того – Альва как раз в его вкусе. Фигуристая настолько, что желание разливается по телу при одном только взгляде. Личико ребенка, женская стать. Глазищи: янтарные, глубокие.
Кап-кап-кап… Рельгор даже не сразу понял – откуда этот звук раздается. Огляделся. И лишь потом заметил, что Ренсвилл сосредоточился на плотно сжатых кулаках адельтаха.
Оттуда вытекала бордовая жидкость. Рельгор глубоко процарапал острыми ногтями оборотня ладони.
Адельтах выдохнул. Развернулся к генералу спиной и скрестил руки на груди, оставляя на собственном теле бордовые полоски.
– Ты свободен. Продолжайте! Обо всех новостях, изменениях, важных открытиях докладывай мне лично в любое время дня и ночи! – сквозь зубы процедил Рельгор.
– Сделаем адельтах.
Рельгор слышал, как глухо закрылась дверь. Приблизился и запер ее на замок.
Подлетел к стене и принялся дубасить по ней кулаками, словно дрался с неведомым врагом.
Вернее, не так – дрался с вельмером, который нацелился на его истинную…
Остервенело, зло, яростно.
Мелкое крошево привычно заструилось к хвосту императора, припорошив его серой пылью.
Бордовые кляксы растекались по выщербленной ударами поверхности камня. Немногие могли повредить его. Стены дворца правителя были укреплены самой мощной магией трех измерений. Но император относился как раз к тем самым «немногим». Способным сломать ударом каменные плиты и расщепить магией на молекулы.
По полу рассыпались брызги крови Рельгора, словно рубиновые ягоды. Но внутри, в груди адельтаха все равно болело сильнее, чем кулаки. Горячей лавой шпарило под ребрами и билось бешеным пульсом ощущение «Она его выгнала»…
Кожу саднило – и на ладонях, где остались борозды от ногтей, и на многострадальных костяшках.
В груди бухало. В голове громыхали слова Альвы: «Немедленно покиньте мою комнату!»
Рельгор рычал будто дикий зверь. Словно и не наг вовсе, а какой-нибудь тигр или вербер.
И снова атаковал стену, будто именно она – причина и источник всех его бед.
Темное безумие: злое и яростное поднималось изнутри. Попадись сейчас Рельгору преступник – вельможа, подсудный только императору – убил бы. Возможно, жестоко. Возможно, бессмысленно. Даже за самое мелкое нарушение. Потому что ничего доброго, светлого внутри Рельгора сейчас не осталось. Только выжженная пустота отвергнутого оборотня…
Зияющая дыра в груди…
Он и не думал, что это будет так…
Адельтах создал для себя личный, персональный Гартах. Ад, если выражаться на межмирном наречии. Из ревности, от которой темнело в глазах и осатанело хотелось убивать. Из тоски по нари, которая падала на плечи каменными глыбами и – контрольным выстрелом – сминала грудь, лишая притока воздуха. И безумной жажды ее увидеть. Просто увидеть… свою нари…
Адельтаху вспомнился Эманор, буквально сходивший с ума без своей Стеллы, а ныне – счастливой супруги лейдере.
Как он крушил мебель в собственном замке. Как точно также боксировал со стенами.
Как резко вскидывал голову на любого вошедшего и угрюмо, расстроенно опускал взгляд.
Потому что пришла не она.
Как мгновенно отвечал на любой телепатический запрос, а потом долго молчал…
Потому, что это не она попыталась связаться…
Все остальное Эманора не волновало.
Ни новости от императора Гардавии, ни дружеское участие, ни родственная поддержка.
Ни-че-го. Кроме его Стеллы.
Тогда Рельгор смотрел на брата Ненталя с жалостью и не вполне понимал его. Как можно настолько раствориться в чувстве к женщине? Настолько нуждаться в ней? Что после ее ухода от тебя остаются… лишь жалкие крохи. Лишь жалкая тень тебя прежнего… Разве это нормально? Разве это достойно сильной самодостаточной личности? Альфа-самца? Мужчины?
А теперь… теперь Рельгор испытывал нечто похожее.
Адельтах больше не удивлялся жуткому и жалкому состоянию Эманора.
Наоборот! Он поражался, как лейдере все это выдержал!
Гартах! Всем известный соблазнитель наверняка станет окучивать нари Рельгора!
Ну уж нет! Нужно срочно, завтра же, отправляться в Академию Оборотней! Непременно встретиться с Альвой и заставить ее себя выслушать! Осадить любвиобильного вельмера и указать ему – где его место!
Тем более, что у Рельгора появился и другой повод посетить этот вуз. И тоже довольно неотложный.
* * *
Альва
Тельвен Сол оказался эффектным красавцем, похожим на аристократа века тринадцатого. Поджарым, крепким, высоким. Как я и думала, чуть более сухощавым, чем наги. И с немного более квадратным лицом. Как и наш незабываемый ректор он собирал светло-рыжие волосы, видимо, характерные для вельмеров, в хвост.
Глаза нового знакомца были ярко-синие. Словно неоновые лампочки.
И очень гармонировали с синей тонкой водолазкой и брюками.
А еще они все время мне улыбались. Немного с хитрецой, но и заавораживающе. Этот мужчина был просто морем, океаном обаяния. Рельгор выглядел рядом с ним так, как, вероятно, выглядел бы викинг возле средневекового рыцаря.
Пока первый страстно пыхтит на ухо, мыча от восторга встречи с прекрасной женщиной, второй уже принесет цветы, вино и даже головы врагов… Вполне, возможно, убитых первым. Но кто об этом узнает?
Тельвен показывал мне Академию с чувством, с толком, с расстановкой. Начиная от чудного лифта, что ездил не только вверх и вниз, но и вправо и влево, и по диагонали и даже зигзагами и заканчивая лабораториями по изготовлению магических заклятий и порталов.
Лекционные с амфитеатром кресел и преподавательской трибуной выглядели как обычно.
Лаборатории по физике, химии и прочим немагическим предметам тоже.
Длинные ряды парт, стулья, установки, стол лаборантки возле двери, внушительный шкаф с методическими пособиями.
Все, как я и привыкла.
Само здание удивляло просторами и масштабами.
Огромные шестигранные холлы между коридорами, множество дверей в кабинеты для преподавателей и аудитории. Потолки на высоте восьми-десяти метров навскидку. Каждая аудитория вместила бы олимпийскую арену для соревнований.
Местный контингент преподавателей и учащихся тоже впечатлял размерами.
Гиганты-оборотни на Земле сошли бы за штангистов, пловцов, баскетболистов, в зависимости от расы. Относительно невысокими оказались только лисы. Но и они были выше меня на полголовы: все, даже девушки.
Землянки тут тоже работали. Попаданки, как и я. И с ними мы вполне сочетались размерами и фигурами.
В основном соотечественницы трудились в библиотеке, потому что имели магический дар мейр – ведьм, способных усмирять магические фолианты. Говорят, во время прежнего восстания у нагов эти томики натворили бОльших дел, чем Мамай во время своих походов.
Тельвен вел себя как истинный джентельмен. Всегда открывал мне двери. Охотно отвечал на любые вопросы. Галантно провожал куда попрошу.
Ближе к концу экскурсии и началу моих занятий, я была просто очарована этим оборотнем. Да и он явно проявлял ко мне большее внимание, нежели подобает обычному коллеге. Не упускал случая взять под локоть или за руку. Придерживал за талию и порой шептал на ушко.
Вот только я не испытывала рядом с этим мужчиной того же волнения, трепета, странного затаенного удовольствия, что посещали возле Рельгора.
И это очень меня тревожило. Не хотелось бы влюбиться в нага, императора Гардавии, который собрался жениться на одной из своих соотечественниц.
Я должна была забыть о нем, не думать и не сравнивать с Тельвеном. Но почему-то все равно это делала.
Каждую минуту, на каждом шагу.
Вельмер двигался уверенно, немного резко, тогда как жестикуляция Рельгора всегда была пластичной, хотя и не менее твердой.
Наг не смотрел вокруг свысока, но почему-то сразу ощущалось, что большинство ему совершенно не ровня. Дракон напротив, больше походил на «своего парня», хотя и определенно – самого шикарного парня в компании.
Он почему-то казался проще в общении. Хотя я не замечала, чтобы Рельгор как-то по-особенному гордился собой или выпендривался.
К началу лекции я уже вполне бойко ориентировалась в вузе. А Тельвен держал меня под руку, словно мы давние знакомые и даже немного прижимал.
Возле аудитории я притормозила, чтобы перевести дух.
Уфф… Первая лекция в новом вузе у нового потока. Хотя и вводная. Волнительно!
За высокой металлической дверью шумели студенты. Гудели, басили, хохотали…
Опять же – ничего особенного! Но у меня душа ушла в пятки. Вдруг и сразу, не сказав точного адреса.
Рано утром я досконально проштудировала лекции Тельвена. Ничего неожиданного или затейливого. Самая что ни на есть обычная наша земная физика. Плюс минус. А вводная лекция предполагала рассказ про программу, экзамены, зачеты и прочие вещи, от которых у студентов ненадолго портится настроение в первые дни учебы. Но о которых большинство из них умеют благополучно забывать до поры до времени. Надеясь на способность за три-четыре дня выучить все при помощи своих невероятных способностей, молитвы Фортуне, авось и прочих несуществующих в природе вещей.
Заметив мое замешательство, Тельвен погладил по талии.
– Все хорошо. Альва. Не волнуйся!
Я упустила момент, когда мы перешли на «ты» и начали общаться настолько… фамильярно. Но делать замечание теперь казалось странным и неуместным.
Все равно, что после месяцев встреч и сногсшибательного секса на всех поверхностях дома, требовать от мужчины, чтобы отвернулся и не смотрел, пока одеваешься. Эдакая целомудренная разнузданность в сочетании с пошлым кокетством. Нет, это точно не про меня.
– Можешь зайдем вместе? Один точно выживет! – прикрылась я иронией.
Тельвен внезапно широко улыбнулся и подтолкнув меня к двери, резво шагнул в аудиторию.
– Хорошо. Я буду твоим личным телохранителем. Если что, не выживу я. Не переживай! Вокруг АО масса парков. Найдешь где зарыть тело.
Амфитеатры парт оказались забитыми до отказа все теми же верзилами, которых я уже видела в коридорах.
Я сразу показалась себе маленькой и незначительной. Даже попятилась. И, по-моему, студенты это почувствовали. Вообще студенты – они же как хищники. Как учуют страх – все, пиши пропало!
Поэтому я выпятила грудь, выпрямила спину и двинулась к амфитеатру, ощущая себя, наверное, как дрессировщик, входящий в клетку со львами. Саблезубыми львами.
Сзади одобрительно кашлянул вельмер.
Я не стала оглядываться. Притормозила и прочистила горло. Шум и гам пока до конца не стихал.
Мне как бы говорили: врешь, не возьмешь!
Самые нахальные и хулиганистые имели в виду: «не возьмешь психической атакой, все равно продолжим чудить».
Заучки с галерки ловили каждое мое слово, следили за каждым жестом, как бы предупреждая: «Не возьмешь наше упрямство и трудолюбие. Мы все равно вызубрим все наизусть, как стихи Пушкина».
Умницы и умники с первых рядов, во главе с королями и королевами потока молчаливо утверждали: «не возьмешь наши мозги интеллектуальным штурмом». Отличники были уверены, что разберутся даже в самых сложных темах. Короли и королевы хранили твердую убежденность, что, в крайнем случае, тоже разберутся… Благодаря отличникам, разумеется.
Все, как всегда. Зря я так переживала. Обычные же студенты! Если не поджарят магическим пламенем, не загрызут, обратившись в гигантского зверя, и не атакуют градом ледяных осколков. Про самую ходовую боевую магию здесь я уже прочитала. В конце концов, надо знать, чего ожидать. Чтобы либо дать достойный отпор, либо не запирать дверь аудитории и вовремя сбежать куда глаза глядят.
Самолетиками и записками тут явно не обойдется.
Однако я еще не готова была капитулировать с криками «Спасайся кто может!».
А собиралась как следует атаковать нервы учащихся предстоящими срезами знаний и нокаутировать их мозги физическими законами.
Кандидат наук по физике уже ничего не боится! Кроме защиты докторской, естественно.
А после работы в моем вузе, с группой, куда попала почти вся университетская спортивная сборная… меня уже мало чем удивишь. Ну разве что вот боевой магией. Все остальное я уже повидала. Начиная от вопросов, что за лимоны я пишу на английском после появления на доске значков пределов. И заканчивая вопросами, почему я неправильно рисую значки долларов после появления рядом символов интегралов.
Ко мне даже семь раз во время лекции наведывался парень из студкомитета, которому наш проректор по учебной работе поручил проверять – на месте ли преподаватели. Видимо, молодых требовалось проверять особенно тщательно. Мало ли, сбегут посреди занятия, впечатлившись ребятами из спортивной сборной Университета. Так сказать, тоже решат удивить своими спортивными достижениями, раз уж научными не получилось. Ну просто это все равно что танцевать «Лебединое озеро» на корпоративе ЖЭКа.
В лучшем случае пьяный электрик вместе с таким же сантехником-готовальней упадут перед лебедями на колени от экстаза, пытаясь повторить сложные «па». В худшем – нетрезвые сотрудники ЖЭка возмутятся, что не приехал какой-нибудь местный репер с веселой подтанцовкой. Непременно одетой как артистки стриптиза и пляшущей как сумоистки, которых попросили «сбацать ламбаду».
Поэтому я начала вполне традиционно.
С предупреждений, плавно переходящих в запугивания.
Главное вовремя обрисовать студентам ужасы сдачи контрольных и экзаменов. И они почти наверняка всерьез отнесутся к посещению лекций и лабораторных работ.
Однако следующие занятия по лабораторным работам убедили меня, что серьезное отношение к ним студентов не обязательно хорошо заканчивается.
К концу второй лабораторки я поняла, что, если все установки в аудитории остались целыми и даже невредимыми, значит рядом взорвалась лаборатория по зельеварению. И все сбежали поглазеть на радужный дымок и взмывающие в воздух пробирки.
Лаборатнки-львицы: мускулистые, высокие, чем-то похожие на земных штангисток и обязательно с короткими стрижками выполняли роль вышибал. Вышибали неправильные мысли из мозгов учащихся, и всех, кто начинал хулиганить – из аудитории.
И вот когда я, впечатленная местным колоритом до невозможности, собиралась попить чаю, в аудитории появился Тельвен.
Обе лаборантки посмотрели на него как на бога во плоти и первыми поздоровались. Мне даже показалось, что на ту секунду, пока вельмер находился в помещении, девушки стали немного женственней. Раньше они двигались как классические бойцы дзюдо. Все время сохраняли наиболее устойчивое положение, расправив плечи и набычившись. Теперь же они двигались как бойцы дзюдо, которым вздумалось изображать манекенщиц.
Тельвен галантно поприветствовал девушек кивком и коротким «Добрый день», а затем обратился ко мне.
– Ну что? Обед за мой счет? Молоко за вредность у нас не выдают. Зато выдают вот таких провожатых, как я. А уже я могу частично компенсировать потраченные нервные клетки вкусной едой. Дабы выросли новые.
– Не поспоришь! – выпалила я и с удовольствием двинулась в коридор.
Рука Тельвена опять поселилась на моей талии. И, кажется, это стало предметом зависти не одной преподавательницы-оборотницы.
На нас глазели, нас шепотом обсуждали. Опять-таки: все как в обычном вузе. Либо ты крутишь романы, либо, если не можешь – перетираешь тех, кто это делает.
Столовая напоминала огромный обеденный зал для проведения больших торжеств. Вроде свадеб, юбилеев и прочего. И одновременно шведский стол в каком-нибудь отеле ол инклюзив.
Вдоль стен рядами выстроились столы с гигантскими металлическими емкостями, а в углах высились баки с кранами.
Не сказать, чтобы еда отличалась особым разнообразием. Омлеты, котлеты, ребрышки, окорочка… Мяса тут было в изобилии во всех видах и формах. Зато чтобы найти нечто вроде картошки или, тем паче, овощного рагу, мне пришлось обойти зал трижды. Практически заняться дедукцией. Та-ак… рассуждала я. Где может прятаться что-то овощное, для гарнира? Там, куда оборотни практически не заглядывают. Поэтому я последовательно обыскала все подобные емкости.
Тельвен, тем временем, налил нам обоим чаю, какого-то травяного напитка, вроде цикория, со сливками и наблюдал за моими танцами вокруг столов с едой.
Наконец, я обнаружила тушеные брокколи и свекольный салат. К ним вообще за все время нашего пребывания в столовой никто так и не подошел. Соскучились, бедные!
На вкус еда оказалась сытной, но не особо выдающейся. Впрочем, после пережитого на занятиях, я уплетала за обе щеки.
Ну еще бы! После нервотрепки перед первой лекцией и спринта на лабораторных работах, когда я честно пыталась минимизировать ущерб вузовскому имуществу. Вовремя подскакивала к студентам, которые уже практически совершили этот акт вандализма в святом желании таки сделать работу и усиленно пыталась их обезвредить. Хотя бы стандартной уже преподавательской командой: «Стоп!» Ее местные учащиеся понимали быстро, а главное – правильно! В то время как вопросы «Что ты делаешь?», «Зачем вы так неправильно собрали установку?» вызывали у них приступ неконтролируемого энтузиазма. И, как следствие – заканчивались еще большим вредом для несчастных приборов.
Я слышала – местные магические фолианты нередко мстили студентам за ненадлежащее обращение. Уверена, обладай установки такой силой, целыми в аудитории остались бы только стены, шкафы и… мы с лаборантками. Остальным пришлось бы обращаться в травмпункт.
– Ну как вам наш вуз? Студенты? Занятия? – подначивал меня за обедом Тельвен.
– Незабываемо! В самых страшных снах теперь мне будут видеться вовсе не монстры, не черные дома без окон и дверей, а местные учащиеся!
– Рад, что вы оценили. Вы еще не были на занятиях по боевой магии.
– Надеюсь, вы не хотите сказать, что у меня еще все впереди? Иначе я сочту, что это намек на окно, которое впереди. И выйду туда, чтобы не мучиться.
Вот так весело шутя мы с Тельвеном завершили трапезу. Он то и дело брал меня за руку, подливал чаю и всячески ухаживал.
А после двух последних занятий, снова явился в аудиторию и заявил:
– Мы непременно должны отметить ваш первый рабочий день! Давайте сходим куда-нибудь, где нормально готовят и готовят нормальных существ?
Я собиралась согласиться, когда дверной проем аудитории загородила внушительная фигура Рельгора тель Ррах. Того самого нага, которому я недавно запретила даже приближаться ко мне. И который опять выглядел так… что я не могла отвести от него глаз. И действовал на меня так, словно я уже сходила в ресторан и слегка захмелела…
Бах – и все вокруг замерло. Тельвен, студенты, лаборантки…
Шум вуза: безумный и безудержный, стих в одно мгновение.
И время остановилось.
Я смотрела на Рельгора, а он отвечал мне тем же.
Молчал и лишь чуть подавался вперед. Словно его тело само стремилось ко мне. Ближе… ближе…
И, черт меня побери! В эти мгновения… я не знаю, что со мной происходило. Происходило с нами…
Я чувствовала Рельгора на расстоянии. Каждой клеткой, каждым нервным сплетением. Под лопатками зародилось томление, растеклось под ребрами… Такое приятное, будоражащее, волнующее… Встряхивающее меня до основания…
В груди зашлось, заметалось встревоженной птицей сердце.
Словно мелкие разряды ударяли в солнечное сплетение и ниже растекалось тягучее, невыносимо приятное тепло.
Рельгор подался вперед, ко мне и какое-то время только все сильнее каменел. Казалось, становился все больше, мощнее и… привлекательней.
Из прикушенной губы нага выступила округлая, объемная алая капля. Он слизал ее, размазав по и без того чувственному, яркому рту.
Боже! Да что с нами творится! Почему? Как?
Тельвена я видела еле-еле. Как нечеткий силуэт, что маячит за кольцом освещенного ярким фонарем участка ночного города. Аудитория растянулась вокруг пестрыми размазанными пятнами.
Зато Рельгора я видела очень четко. Даже слишком.
Бугры мускулов, что жгутами опутывали его руки. Такие же мощные жгуты на шее. Настоящие металлические щитки – грудные мышцы, которые очень хорошо проступали сквозь тонкую ткань рубашки. Темные полоски в сверкающих, как неоновые огни, зеленых глазах нага.
Он… пришел… Ко мне…
Наверное, так глупо и романтично думает школьница, дождавшись на свидании первого красавца класса. Он… пришел… И все… Будто этим все сказано…
Потому, что других слов просто нет. Или они кажутся настолько ненужными, чужими, нелепыми…
– Я вижу, вы закончили свой первый рабочий день. И хотел бы предложить вам отметить этот факт не сомнительным походом в ресторан с малознакомым оборотнем, а ужином в моем замке. Официально приглашаю вас к себе домой, как мою спасительницу и теперь новую жительницу нашего мира!
Он говорил вроде бы почти официально, но интонации нага казались такими… Не знаю, может мне только почудилось. В них слышалось отчаяние существа, у которого отнимают самое важное, и ласка, какую проявляешь только к самым дорогим тебе родственникам и друзьям. А еще… еще странная неуверенность. Которой я прежде за нагом никогда не замечала.
Я ошарашенно уставилась на адельтаха и не могла выдавить из себя ни слова. Даже элементарного «Добрый вечер».
Немного придя в себя, я заметила и еще одну странность. Рельгор был одет в черную рубашку с коротким рукавом и такие же брюки! То есть он пришел ко мне в человеческом обличье!
Наг остановил на мне взгляд и, кажется, вообще не двигался. Словно врос в пол.
Тельвена он, казалось, вообще не заметил.
Или не счел нужным заметить. Однако спустя минуту будто бы поправился, опомнился и небрежно кивнул вельмеру.
– Приветствую.
Так скорее требуют уйти, признаются в искренней, незамутненной сомнениями ненависти.
Тельвен в долгу не остался.
Его: «Приветствую» больше походило на киношное «Давайте-ка выйдем, поговорим…» с последующим традиционным мордобитием.
Наг прищурился, чуть скривил красивые чувственные губы.
– Благодарю вас, Тельвен Сол за участие в жизни моей спасительницы. И за помощь ей в первый рабочий день. Однако замечу, что вам уже пора бы отправляться восвояси…
– Заметите? – усмехнулся вельмер. – Может, это решать моей подопечной? Насколько помню, ваша императорская семья, хоть и имеет статус учредителей вуза, и даже считается в Гардавии первой после верховного бога, однако еще не приобрела статус божественного пантеона всех трех планет. А коль скоро это не так, после работы все преподаватели сами по себе. Вы, верно, что-то путаете! Вы тут не у себя в Гардавии! И решать кому куда и с кем пойти каждый будет без вашего разрешения.
Секунды не прошло, как мужчины сблизились, вошли в аудиторию и почти касались друг друга грудью.
Я обратила внимание, что наг чуть выше дракона. Буквально на полголовы. И снова про себя отметила, что Рельгор крупнее, мощнее Тельвена. Но при этом вовсе не кажется горой. А выглядит очень даже элегантно. Атлетично. Я бы сказала, даже эффектно.
Боже! О чем я только думаю!
Мне бы впору разнимать этих ненормальных! Мужчины они всегда такие мужчины! Даже если они не совсем люди! Даже если живут в магическом измерении, ворочают судьбами соплеменников!
Зачем-то решили доказать кто тут альфа-самец, а кто слабак. Да еще и прямо в аудитории. К тому же, перед самым занятием. Я видела, что в коридоре начала собираться новая группа студентов. Лаборантки, хоть и спрятались за шкафом, больше похожим на внушительную стену, толщиной метра в полтора, но изредка все же выглядывали. Шептались, шушукались и хихикали.
Меньше всего мне хотелось, чтобы меня обсуждали в первый же рабочий день, когда я едва успела проявить себя. Да и успела ли?
Кто его знает какие успехи преподавателей уважают местные? Может от меня требовалось обезвреживать студентов раньше, чем они вообще что-то натворили?
Или останавливать самых буйных одним лишь взглядом. Посмотрела – и все замерли. Во избежание…
– Мне кажется, вам здесь нечего делать! – продолжил словесную дуэль Рельгор. – Альва под моим покровительством. А вам лишь поручили помочь ей освоиться. А не присвоить ее… в качестве очередного трофея… Вы, похоже, немного перепутали термины… Оно и понятно. Вы же физик, а не филолог.
Мне даже стало не по себе от подобного определения. Неужели именно так Тельвен ко мне и относится?
Вельмер странно покосился на меня, зарычал и парировал:
– А вам вообще надлежит подбирать кандидаток на свой отбор! А не морочить голову попаданкам!
Если бы я вела счет, то сейчас сказала бы: один один. Рельгор посмотрел на меня почти также, как недавно взглянул Тельвен и тихо вздохнул. Ну не то чтобы прямо вздохнул, скорее медленно выпустил из груди воздух… Но все-таки… Весьма странная реакция.
Как будто его заставили объявить брачный отбор! А не он сам принял это решение! Типа «император на выданье», чтобы не остаться в «старых холостяках».
А-а-а! Видимо, наг невовремя вспомнил, что так и не затащил меня в постель, потому что я очень вовремя узнала про отбор!
Экзотики мужику захотелось. Хвостатых женщин полно, так ему двуногую подавай… Во всяком случае, без второй ипостаси.
Кто знает какие тут порядки? Может такие как я – попаданки-землянки для нагов – нечто вроде сексуального деликатеса?
Некстати вспомнилось, как Рельгор меня обнимал… Как его вздрагивающие пальцы двигались по спине, ниже… почти до неприличия низко. Было одновременно тепло и щекотно… Я задыхалась от близости адельтаха. И в то же время голова слегка кружилась, будто я слишком надышалась кислородом. Как губы Рельгора касались моих: жестко и одновременно нежно…
И как внутри все словно взрывалось. Растекалось по телу горячей лавой, будто делая меня легче, податливей… Я не могла противиться притяжению к нагу. Не могла отодвинуться, потому что меня тянуло к нему будто магнитом… Не могла не отвечать на его поцелуй, потому что от этого становилась еще воздушней… Чудилось – стоит лишь оттолкнуться от земли – и полечу…
А Рельгор прижимал все сильнее, все настойчивей. И сладкая нега прокатывалась по мышцам, сменяясь внезапным, но приятным напряжением. Оно встряхивало, совершенно лишало чувства реальности…
Между нами буквально искрило. Может с нагинями такого не испытать вовсе? Вот и решил мужик развлечься перед женитьбой? Так сказать – пожить на полную катушку? Напоследок. На посошок.
Даже смешно. Если бы не было так грустно и мерзко.
Потому что меньше всего на свете мне хотелось бы стать «посошком» для Рельгора. Последней рюмкой истинного чистого наслаждения перед трезвостью семейной жизни нага.
От этих мыслей я лишь сильнее злилась. Почему-то ужасно было осознавать, что Рельгор никогда не питал ко мне ни малейших серьезных намерений. Даже не думал о том, чтобы хотя бы встречаться… Собирался развлечься на полную катушку. А после поставить перед фактом своей близкой свадьбы с вельможной гардавиской.
Мне опять стало жарко, душно. Кажется, проснулась боевая магия.
Проклятье! Этого еще не хватало! Так и видела заголовки в виртуальных газетах магического измерения. «Новая преподавательница спалила вуз от переизбытка злости на потенциального любовника!» «Попаданка с Земли раскатала губу стать нари для императора нагов, а губозакатывательной машинки в АО не нашлось. Поэтому она спалила целый корпус».
От осознания происходящего я только сильнее распалялась. Аж кожу начало пощипывать… Казалось даже в воздухе отчетливо запахло паленым. От меня заструился слабый дымок…
Да черти забери этого нага! Чтоб ему хвост прищемили!
Я не позволю ему сделать меня посмешищем! И выставить дурой перед всей Академией!
Я сильнее всего этого! Как бы это «все» ни называлось!
Я сильнее всего, что чувствую к Рельгору! Я выгнала его из своей спальни! Попыталась выгнать из своей жизни. И сейчас он меня тоже не одолеет!
Внезапно я стала ощущать магию несколько иначе, чем прежде. Раньше чудилось – огненный дар распаляет меня и рвется наружу. Словно нарочно подогревает мои эмоции, чтобы выплеснуться в окружающий мир пламенем. Освободиться и натворить дел.
Теперь же дар начал ко мне прислушивался. Еще не подчинялся, но хотя бы пытался понять – чего хочу я сама. Как планирую вообще действовать. Стоит ли своевольно рваться все сжечь или же следует ждать моего дозволения.
Несколько минут перед глазами плыли алые всполохи. Я словно видела свою магию изнутри. Такой какой она была где-то там, в моем организме. В ауре или где-то еще.
Всполохи взвивались, трепетали, будто флажки на мощном ветру. То вырастали до небес, а то опадали мелкими булавками огня на углях.
Временами яростно спорили. Вдруг опять силились взять свое. Дергали за нервы так, что я заходилась от ярости. И сразу же осатанелая злоба просыпалась и ударяла по психике. Отключались все связные мысли… Эмоции шпарили так, что голова раскалывалась на сотни частей, а перед глазами плыла кровавая пелена.
Будь я немного менее устойчивой, я бы уже спешила все жечь. Уничтожать, испепелять!
Но я отчаянно старалась вернуть себе здравость мысли и самоконтроль. А вместе с ним и контроль над даром. Не знала – как, но очень старалась. Верила в себя и в свои силы.
Наконец, огонь внутри будто утих и зрение слегка прояснилось. Мне стало не так жарко и душно. Я выдохнула и снова вернулась в реальность.
Похоже, несколько минут я не воспринимала ничего вокруг. Выпала из жизни в прямом смысле слова.
Потому что в аудитории уже рассаживались студенты. Лаборантки шустро раздавали методички. Преподаватели наводили порядок. Устраивались за столами и открывали ведомости.
Шум и гам постепенно стихал, терял децибелы.
Я суматошно оглядывалась.
Ну и где эти два альфа-задиры? Которые абсолютно уверены, что именно они решают – с кем я должна ужинать? А то и вообще – встречаться, общаться…
– Они в коридоре, госпожа Альва, – подсказала одна из лаборанток-львиц. А вторая так посмотрела, что стало ясно – хорошего не жди. Прежде чем выйти в коридор мне не помешало бы успокоительное. Жаль, что его нет под рукой.
Я рванула в указанном направлении и застала картину маслом.
Наг и вельмер оказались уже в холле вуза и сцепились мертвым узлом.
Рельгор обратился в полузмея, а Тельвен – в дракона. Большого, с золотистой чешуей, сверкающей в свете потолочных светильников и огромными перепончатыми крыльями.
Вот теперь уже наг казался меньше ящера. Однако мощный змеиный хвост свился кольцами на длинной шее Тельвена. У вельмера аж что-то потрескивало. Он время от времени быстро смаргивал, будто в глазах то и дело темнело. И надсадно закашливался.
Однако в долгу ящер не оставался. Поймал нага огромной когтистой лапой и прижимал его человеческое туловище к полу, тоже сдавливая грудь и шею.
Изо рта Тельвена вырывались языки пламени. И почему-то мгновенно гасли на коже Рельгора.
В то же время по туловищу вельмера то и дело пробегали огненные всполохи. Дракон встряхивался, издавал нечто среднее между рыком и стоном. И пламя на его шкуре гасло, а мелкие искры рассыпались по полу звездочками. Словно кто-то вздумал зажечь здесь бенгальские огни.
Ага. До меня медленно доходило.
Рельгор же владеет огненной магией! Видимо, он решил пока не использовать дар расщепления противника на молекулы, прогрев его до немыслимой температуры. Так только, слегка подпалял шкуру Тельвена.
И это правильно! Очень даже разумно! Иначе уже не только Тельвена – половины корпуса не останется. И будем мы на руинах выяснять – кто виноват и что делать.
Кроме того, я отчетливо видела, хотя совершенно не понимала почему и как, что каждый оборотень окружил себя непроницаемым энергетическим щитом. Так что магическое пламя драчунам не особо вредило.
Чего не скажешь об их попытках задушить друг друга у всех на виду.
Рельгор подкашливал, а Тельвен уже откровенно задыхался.
Но ни один не шел на попятную.
Мда… Два горячих мачо в одном флаконе, вернее в одном корпусе Академии. Адреналин и тестостерон – хоть ведрами черпай. А благоразумия и здравомыслия не найти днем с огнем.
Это уже не просто беда – это катастрофа!
Рельгор дернулся, раздался хруст, треск. Наг умудрился кулаком достать до подбородка ящера.
Тельвен сцепил зубы и рыча ударил хвостом по хвосту нага. Лупил словно громадной палицей. На толику секунды тела оборотней расцепились. Но тотчас опять скрутились в мертвый узел.
Хвост Рельгора вновь свился на шее Тельвена. А вельмер прижал нага к полу уже не лапой – хвостом. Как говорится – лапы, крылья, все это ерунда. Вот хво-ост! Это сила!
Мужчины так и застыли, как статуя самим себе: мужскому шовинизму и кретинизму…
Мда… Весело тут в магическом мире, просто обхохочешься. Что ни день, то новые развлечения.
Покушения, пожары, драки высокородных оборотней. И как тут вообще еще кто-то остается в здравом уме и твердой памяти дольше, чем несколько месяцев? Тут же не железные надо иметь нервы – титановые! А земным попаданкам пора выдавать не молоко – лошадиные дозы успокоительных.
Вокруг собиралась толпа. Студенты, преподаватели, служащие вуза. Лаборанты, уборщицы и технички всех рас окружали место схватки и комментировали.
– Ого! Тут почти три года подобного не было!
– Вот веселуха! Два родовитых оборотня в драке! Посмотрим кто кого!
– Всегда было интересно – кто сильнее: наги или драконы!
– Вот сейчас и увидим!
– А чего это они?
– Ну ясное дело – из-за женщины!
– Какой? Где она! Посмотреть бы!
Появились библиотекари. Я почему-то сразу узнала соотечественниц. Попаданок с земли. Мейр, обладающих магией подчинять себе волшебные книги.
Одна из библиотекарш внимательно огляделась, остановила на мне взгляд и устремилась ко мне. Нацелено, словно именно меня и искала. Хотя я впервые видела эту женщину.
Пожалуй, самую красивую из местных. Высокую, статную, эффектную. С тонкой талией и такими округлостями, что даже я обратила внимание. С глазами на пол лица – темно-янтарными и маленькими, но одновременно чувственными губами. Она быстро откинула за спину каштановую косу и приблизилась ко мне вплотную.
– Из-за тебя? – шепнула мне на ухо и кивнула в сторону драки.
Я пожала плечами.
– Значит, из-за тебя. Ты новенькая попаданка?
– Да. Ты тоже?
– Ага. Россия. Татарстан.
– Соотечественница!
– Слушай. Я попаданка, а еще жена Эманора дель Марх. Это принц нагов, брат погибшего императора Ненталя. И скажу тебе, что наги сражаются за женщину лишь в одном случае – если она их нари.
Я отмахнулась.
– Не утешай. Рельгор тель Ррах объявил отбор невест. И я не приглашена. Так что здесь пиф-паф – и мимо. Он просто хочет меня поиметь…
– Хм… – девушка приподняла бровь. – Странно. Чтобы император нагов сражался с вельмером ради женщины, которую хочет поиметь?.. Не верится… Ладно. Я попробую все разузнать. Меня зовут Стелла, кстати.
– А меня Альва.
– Ты работу закончила?
– Да. А потом пришли эти, – я неопределенно махнула рукой в сторону оборотней, которые катались по полу, не выпуская друг друга из мертвой хватки.
– Приглашали поужинать? – догадалась Стелла.
– Да.
– А потом решили, что сами выяснят – с кем ты пойдешь?
– Не знаю…
– Это как?
– Э-э-э… Ну они начали меня приглашать. А потом я ощутила боевую магию. Огненную… Отвлеклась, чтобы ее приглушить и не устроить пожар. Я уже такой сделала. В общежитии… Не хотелось бы повторения.
– Боевая магия? Да еще и огненная? – Стелла так удивилась, словно узнала, что Ньютон, на самом деле, был Микки Маусом и на голову ему падало не яблоко, а рояль из мультфильма.
– Сама в шоке! – развела я руками.
– Значит так. Я тоже сейчас заканчиваю. Осталось двадцать минут. Подожди меня. Вместе пойдем ужинать. В нашем замке с Эманором. И потом пообщаемся.
– А твой муж… Эм…
– Не помешает. Даю слово. Кстати, у некоторых членов императорской семьи нагов есть огненная магия. Я ее иногда перехватываю у мужа. Поэтому вполне владею подобными чарами.
– Научишь? – ухватилась я за идею.
– Конечно! И думаю тебе не помешает узнать про нагов побольше. И про Рельгора тоже. Я давно с ним знакома. Ну и заодно спросим у Эманора на счет отбора. Ручаюсь, ему известно больше, чем любому другому. Мне кажется, тут не все чисто. Я ведь тоже когда-то участвовала в отборе… Для императора Ненталя…
– А вышла за его брата? – я едва сдержалась в рамках шепота от удивления.
Стелла хитро подмигнула:
– Я тебе потом все расскажу. У нас. Тут не время и не место.
– Тогда я тебя жду…
– Стой! Я отпрошусь и пока эти двое дерутся, мы с тобой смоемся! Идет?
Я радостно закивала.
Идея выглядела более чем стоящей. Я сразу убивала двух зайцев. Лишала драчунов «красной тряпки», позволяя им остыть и успокоиться. И пряталась от любопытных зевак, которые все еще вычисляли – кто же причина схватки двух родовитых оборотней.
Хотелось надеяться, что у Стеллы получится отпроситься…
Землячка метнулась к дверям библиотеки и пару минут о чем-то разговаривала с худощавой, жилистой женщиной. Кажется, тоже мейрой, в не оборотницей. Та явно пыталась выглядеть более фигуристой, благодаря розовой пышной юбке и белой блузке с воланами. В этом виде она почему-то напомнила мне пирожное с кремом.
В это время на «сцене» появилось еще одно действующее лицо.
Массивный, как скала, мужчина неопределенного возраста. Среднего, наверное. Квадратное лицо его выглядело хищным, как и у большинства львов и тигров оборотней. Ярко-рыжие волосы незнакомца вздыбились, а глубоко посаженные темные глаза сверкали из-под низких кустистых бровей.
Одевался этот образчик хищного двусущего в темно-серую рубашку и брюки. Отчего мне подумалось, что он не простой преподаватель. Обычные педагоги тут зачастую носили менее формальную одежду. Толстовки, футболки, водолазки, как мой сегодняшний вельмер-провожатый.
– Да вы издеваетесь? – возмутился лев-оборотень. – У вас, нагов, что, такая традиция? Каждые несколько лет устраивать драку в этом холле? И не говорите, что дело снова в попаданке!
В толпе зашушукались. Нашли глазами всех попаданок вуза. Начиная от мейр и заканчивая мной…
Мне захотелось срочно провалиться сквозь землю. Исчезнуть, раствориться, катапультироваться…
И впервые за время пребывания в новом мире судьба оказалась ко мне благосклонной.
Рядом появилась Стелла, потянула за руку…
– Главное, чтобы он его не покалечил, – шепнул кто-то неподалеку.
– Да уж. Когда он настолько вошел в раж, всякое может случиться…
– Что ж… Я вмешиваться точно не стану. В конце концов, у высших оборотней прекрасные лекари…
– Да и вряд ли он уж совсем его поломает…
Я аж дернулась. Почему-то стало страшно, что Рельгору достанется.
Даже захотелось срочно выяснить – кто там сейчас под ударом. Про Тельвена я в тот момент почему-то совсем не подумала. Я волновалась только за нага…
Однако, пока я наблюдала, как Стелла общается с другой мейрой, видимо, своей начальницей, между мной и местом схватки нарисовались еще несколько мощных тел оборотней. И теперь я не могла разглядеть творящееся в центре холла за массивными спинами львов, тигров и верберов.
Я хотела встать на цыпочки. Однако уже не смогла… Мы с новой знакомой оказались в огромном голубом зале.