30

Тамара Константиновна

- А вам? - Вопросом на вопрос отвечает Котичек и делает шаг на меня.

- Что мне? - Не сразу понимаю я его.

- Ну, что вам важнее? Тело мое - еще один шаг, а потом он ловит мои пальцы и кладет их на свою грудь мощную. Каменную. А кожа у него какая! Теплая, гладкая. 

- Или разум? - Не дав насладиться приятными ощущениями, он перемещает мою ладонь на свой висок.

- Будь сейчас перед вам не идеальный, дикий самец, а простой разнорабочий из дворца? Или ученый тихий, например, астрофизик. Тот, кто звездочки изучает. Звезды - это такие кругляшки в небе светящиеся! - Сразу же поясняет он. 

- Я знаю, что такое звезды! - Неожиданно, даже для самой себя взрываюсь я. - Хватит со мной, как с маленькой разговаривать!  - Но это видимо от страха.

Потому что глядя в карамельные глаза, я вдруг понимаю, что уже знаю ответ на его вопрос. И дело не только во внешности. Есть в нем, основательность какая-то. Стержень. Основа мужественная.

Он ведь меня мог просто завалить на кухне тогда, или в библиотеке. Или, даже сейчас.

Но неприклонен. Есть принцип - следовать ему буду. 

Да будь он хоть поваренком простым. Зельеваром безумным. Сумасшедшим. Странным. С логикой непонятной, закрытым, но…

- На самом деле среди них много тех, что не горит. Их планетами называют. На одной такой, мы сейчас с вами находимся. - И столько тепла в его голосе. Столько, затаенной робости. Уязвимости какой-то, словно он со мной сейчас самой большой своей тайной делится. Душу свою показывает. Сердце обнажает. 

Что у меня слезы на глазах выступают. 

Только не обжигающие и горькие, как обычно. 

А теплые. Сладкие.

И одновременно с этим, в области груди, розы бутон раскрывается. А еще, почему-то звук стекла, разбивающегося слышится. 

- Расскажете? - Шепчу губами, наплевав на свой вопрос. Потому что чувств таких странных, я кажется, ни разу в жизни не испытывала. - Его хвостатость моргает.

- О чем? - Голос его звучать серьезнее начинает, и я сама шаг к нему навстречу делаю, опуская свою ладонь ниже. Не щеку. 

- О фонариках. Звездах, которые не светятся. Я бы послушала. - И чувствую внутри себя какую-то робость.

Щеки краснеют от смущения какого-то искреннего, словно первого. Ой, мамочки!

Колени подкашиваются, в перед глазами искорки яркие плывут. 

- Правда? - Как-то недоверчиво спрашивает великий и могучий.

- Да. - Губы сами расплываются в идиотской улыбке. Я ведь не знаю его совсем. Но все внутри меня отчаянно тянется узнать.

Услышать. И про детство его выяснить. Кто там, на самом деле? Внутри? Что скрывается под телом роскошным? 

Что за суть там прячется?

И почему его отдали на воспитание? От чего спасали?

Вот только, а как же я? Он? Хочет ли он того же? Узнать меня?

- С одним условием - доносится до меня его тихий голос, и на меня волна любопытства накатывает.

А еще азарта естествоиспытателя и какая-то радость чистая. Искристая, яркая, словно это, счастье?

- Каким? - Поддаюсь его настроению, как вдруг до меня доносится ритмичный стук его сердца.

А? Что? Когда я успела положить свою голову ему на грудь? А внизу то ведь его, и оно….

- Вы мне про себя расскажете. И настоящую - пауза. - И прошлую. Ту, что с проклятьем, проблемами, и чугунным характером. - Медленно поднимаю голову и смотрю на него глазами удивленными.

- Я не дурак, Тамаль. Или, может быть, будет лучше называть вас, Тамарой? - Ага! Константиновной!

Он! Я?! Ему! Чувства не могу врать - они не разум. Он! Мы? О боже! Вот оно! ААА!  В голове начинают танцевать бабочки, и петь единороги. Хором! Вместе с выхухолями! И горностоями, почему-то. Выдры еще рядом!

- Вам, что? П, правда, интересно? - Говорю я, с трудом подбирая слова. 

И ему уже не нужно отвечать. Я по глазам все вижу. У него тоже внутри цветы! Он хочет! Ему интересно! И мы! А потом! Дракончик!

- Даже больше, чем мясо. - Отзывается совсем от рук отбившийся.

И меня от его слов, словно от земли отрывает, а за спиной крылья раскрываются. Мамочки! Что это! Я летаю! Я в раю!

- Только, мне одеться нужно. А то, знаете. Прохладно здесь. - Тут же отзывается он смущенно. - Я, на минуточку, вас оставлю. Подождете? Я правда быстро. Не уходите никуда. 

- Да. - Отзываюсь я. Он нехотя выпускает меня из своих объятий, и делает шаг назад. А глаза - святятся от счастья.

И выглядит он сейчас, как на том портрете почти. Только там он был более упитанным. Надо его накормить! Срочно!

Картошечки ему нажарить, с полосочками, хрустящими. С лучком и грибочками! Ой!

- Я, вот сейчас. - Два влюбленных идиота. - Проносится у меня в голове мысль странная, и какая-то ехидная, но эйфория её полностью сжигает. А зря.

- Никуда не уйду. Ждать буду. - Наконец, дракон поворачивается ко мне спиной, и под мой восхищённый взгляд, нарочито медленно уходит в другую комнату.

Ох, какой вид, мне при этом открывается. Крепкий такой, мышечный, могучий!

И ведь знает чертяка, куда мой взгляд упадет. 

Кажется, такой счастливой, я ни разу в жизни не была - думаю, я, как только он скрывается из моего поля зрения, и резво принимаюсь картошечку ему жарить.

- И не будешь больше. - Внезапно раздается голос за моей спиной.

Язвительный такой, неприятный. Знакомый. Но странный. Словно говорит Авелин, но интонации у неё - резко поворачиваюсь и встречаюсь взглядом со старой знакомой.

- Селена. - Я так и знала.

- Ох! Ну и глупая же ты, баба Тома. - Тянет богиня, спрятавшаяся в теле невесты моего самца дикого. Сидит себе такая на столе, на котором несколько минут назад мы с котичком организмами дружили. Ногу на ногу закинула. Назад откунулись. Глаза прищурила.  В пеньюаре тонком, золотом. 

- Неужели ты, и правда, думала, что я такой лакомый кусочек, без присмотра оставлю. И это я сейчас не про тебя говорю, а про воон того, красавца, что перед тобой своими богатствами размахивал. Передними, и задними - для верности поясняет она.

- Ты зачем сына моего в тело дракона вселила. - Спрашиваю я, стараясь унять внутренний зоопарк, нестройным хором голосящий нетленки восьмедесятых.

- Понравился он мне. Горевал по тебе. Я вот, по доброте душевной, помочь решила. Ты в другом мире, уже - того. Копыта отбросила. Кобылка племенная. - И столько яда в её голосе. Столько угрозы скрытой, что мне как-то внутри не по себе становится.

- Но знаешь, так даже лучше будет. Ты же всю работу за меня сделала. - Тут богиня спрыгивает со стола и идет ко мне.

- Он же тебя теперь на руках носить будет. Влюбленный, первый раз в жизни дракон! Такая редкость! Такая уникальность! Мне бы такое и в голову не пришло. А ты видишь, как оно повернулось! Так, что, можно сказать, ты свою работу выполнила. Долг отдала. - И тут со мной, что-то происходить начинает.

Нож выпадает из вмиг ослабевших пальцев, голова кругом идет.

 - Нет! Ты не посмеешь! - Шепчу я, мысленно стараясь зацепиться за внутренние органы! Это теперь моя печень! Мое сердце! Мой котичек!

Звонкий смех, пронзает острой болью разум, а потом, пауза, вдох и вот я уже смотрю на себя со стороны. 

- Ой! Посмела! - Кривляется богиня в моем теле, прикрывая рот ладошкой, которая еще мгновение назад была моей. 

- А ты? А ты теперь неугодная невеста, которая в скором времени лишится головы. Так что не буду тебя больше задерживать. Мне, своему мужчине, ужин готовить надо. А потом неистово - любовью заниматься. И необузданно. Я бы даже сказала, совсем от рук отбившись!

 - Нет! - Кричу я, как вдруг и глазом моргнуть не успев, оказываюсь в покоях огромных.

-  Ах ты ж кошка драная! Богиня крашенная! - Кричу я в пустоту ночи, с трудом сдерживая ярость.

- Почему же крашеная, это твой натуральный цвет! - Отвечает мне злорадный голос, и пропадает.

А я. Я беру подушку, и с силой кидаю её в стену.

- Эй! Ты чего творишь! И вообще! Какого дьявола мне тут так тесно. - Тянет капризный голос Авелин. 

Пауза. Нет! Нет! Нет! Это же не то, что я думаю.

- И вообще! Кто ты такая, чтобы управлять моим телом!? - Обхватываю лицо ладонями.  Кайенский перец тебе в глотку. Только этого мне не хватало!