38

Тамара

- П, Паша? - Тихо выдыхаю я.

- Патрус Иоланий Четвертый - отвечает мне здоровяк звучным басом.

- А ты - тут он переводит взгляд на блондинчика и сквозь зубы цедит - отдохни немного.

- После этих слов, он на удивление ловко, нажимает на какие-то точки у основания шеи мужчины и тот тряпичной куколкой повисает в воздухе.

- Не Паша. - Делаю шаг назад.

- Не то чтобы «не» - отвечают мне, пытаются улыбнуться, но делают этим только хуже. Ведь вместо верхних зубов у громилы клычки. Миленькие такие, остренькие. Как у акулы.

Да что ты вообще такое!

- Просто я больше, чем твой сын. Я много жизней, объединенных одним духом! - Во как. Класс! С таким я еще не сталкивалась!

- Хм, так теперь тебя и звать? Патрус? - Тут на мгновение взгляд мужчины туманится, а потом вдруг, я слышу совершенно нормальный голос своего сына, с поправкой на новое тело.

- Привет, мам. Прости, первые минуты после прыжка, самые сложные. Не всегда успеваю переключиться.

- Привееет. - Какого прыжка? Он тоже по телам перемещается? Как и я?

- А с ним, что делать? - Показываю на притихшего еще не капитана, уже не матроса.

- Отдохнет, а утром ничего не вспомнит. Я такое уже не раз проворачиваю. Выживать как-то надо - пожимает он плечами и делает ко мне шаг. Но я снова пячусь назад.

- Слушай, понимаю. Ситуация странная. - Говорит мой сын и бережно кладет бездыханное тело пирата на полубу, удобно пристроив его голову к мачте. 

- Но просто выслушай меня хотя бы, а потом сама решай, помогать мне или нет. - Тут он оглядывается.

- Только не здесь. Мне к штурвалу надо. А то неладное заметят  - плохо будет. - После этих слов, он спокойно разворачивается и идет на свое рабочее место.

Кидаю прощальный взгляд на моего несостоявшегося горе-любовника и спешу за Пашей. Или Патрусом как-там-его Четвертым.

- И, давно это с тобой? - Спрашиваю я, и повожу плечами, почувствовав на мокрой от пота спине прохладный, морской воздух.

- А вот как ты погибла, так и началось. - Отвечает он, и уже в следующее мгновение на меня надевают огромный, кожаный плащ. 

Прям настоящая палатка, а не предмет одежды.

Но теплее становится. И вонючее.

Потому что, кажется, что стирали его в последний раз - никогда.

- А когда тебя с твоим драконом увидел, вообще озверел. Думал, что ты страдаешь, а тут такая идиллия. - Кладя свои лапищи на гладкое дерево и резко крутанув руль вправо, начинает сын.

- Пока тебя спасал, мы с курса сбились. - Тут же поясняет он, заметив мой удивленный взгляд. - А впереди, судя по запаху - шторм.

- Так, ты давно уже здесь? – Удивляюсь я, пропустив слова про дракона и страдаешь.

- И да, и нет. - Приходит мне ответ. - Вообще, это очень сложно объяснить. Я сейчас, словно несколько жизней одновременно проживаю. В одном мире - викинг, у которого семья есть и пара прекрасных дочек, в другом - вот, судном управляю и богатых граблю,  а в третьем -  пауза и тяжкий вздох.

- Что такое? - Тут же начинаю беспокоиться. - Страшное что-то? - Все-таки я неисправима. Стоит увидеть страдания близкого человека, так про все обиды тут же забываю.

 - Не важно. - Наконец выдыхает он. - Там тоже много физической нагрузки. - Врет. По глазам вижу!

- Эй, ты же мне все рассказать можешь. Я же тебе и мать, и отец. Ну? - Подхожу ближе, кладу свою руку на его предплечье.

- Не маленький я уже, чтобы душу перед тобой наизнанку выворачивать. - Неожиданно резко огрызается он.

- Ну, не маленький, так не маленький. - Отвечаю я, и сама своей реакции удивляюсь.

Все-таки в климаксе было попроще. А тут - словно подросток в пубертате. В один миг люблю, в другой ненавижу, а воздуха свежего вдохну и плевать на всех становится, ибо жизнь - она вокруг, а не внутри.

- Давай, лучше, про проклятье поговорим. - Меняю тему.

- Артист балета я там. Ясно? А не то, что ты могла подумать!  - Почему-то не выдерживает Паша. Вот же. А я еще на свою судьбу жаловалась.

- И ты так прыгаешь постоянно? - Трудно представить, какого это.

- Да. Вот я в тонких лосинах по сцене скачу и под юбки балеринам заглядываю, как вдруг, все перед глазами темнеет, и я уже на врага с секирой несусь, а над полем драконы летают и огнем пыхают. Дня не проходит, чтобы не сменить оболочку. Устал, дико. Но, такова моя кара.

- За что? - Неужели его так за меня наказали? 

- Согрешил я. Но не по своей воле. Жена меня в аферу одну втянула. А я, дурак повелся. - Ну, это для меня не новость. Мне та вертихвостка никогда не нравилась. Вот только столько боли я в его голосе слышу. Столько раскаянья искреннего. 

- Рассказывай - говорю я, неожиданно осознав, что мне уже не важно, что он мне сделал до этого. 

Потому что сейчас, я вижу перед собой просто невероятно уставшего мужчину, которого жестоко наказали боги, и он понятия не имеет, что с этим делать. 

Вот только рассказ его пораждает еще больше вопросов, чем ответов. 

Потому что проклятье мое оказывается тут совсем не при чем, а вот одна юная дама, которую я жалела - очень даже!