Глава 118. Алина

Закончив с уборкой, я спрятала ведро и швабру в кладовочку. Тряпку я развесила сушиться, а сама направилась к комнате.

- О! А ты молодец! Пораньше справилась! – заметила Добрая Фея, которая дежурила возле двери. – За мной!

Я чувствовала себя неловко, глядя сквозь призрака на ступени. Здесь я еще не была.

- Посидим тихонько, душевненько. Ректора я предупредила, что у нас тут сабантуйчик! - слышался голос Доброй Феи. – Ниче, не боись! Там все наши! Я вот думаю, салатов не мало? А то гостей много!

Мы поднимались по лестнице, а Добрая Фея продолжала описывать будущий сабантуй с замахом на Хэллоуин.

- Я тебя со своим познакомлю! Ой, может хоть предложение мне сделает! А то пока ни в какую! Говорит, что мир завоевать надо, а потом уже это… жениться… Я ему сказала, чтобы он меня сначала завоевал! Я –то пострашнее мира! – усмехнулась Добрая Фея. – Ну ты у нас живая. Еще пока. Так что усе салаты тебе! Тебе и Мурзику!

- Ничего себе! – улыбнулась я, видя, как мы останавливаемся перед входом в какой-то зал.

- Дискотэка будет. Танцульки по - нашему! Ты не боись! Усе свои! Правда, пришлось Аминадилу позвать! Но я ее подальше отсадила! – перечисляла Добрая Фея, проходя сквозь двери. Я толкнула двери, видя огромный длинный стол, на котором стояли салаты. За стульями сидели призраки, зомби и что-то огромное, черное в доспехах. Кажется, сразу на двух стульях. Огромный рогатый шлем с прорезью для хищных красных глаз был размером с мое ведро.

- О, знакомьси! – кокетливо произнесла Добрая Фея, подлетая к огромному черному призраку. – Енто жоних мой…

- Ыыыы, - прорычал рыцарь размером с антресоль и потянул руку размером с грабли.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровалась я с ним. Огромная рука обожгла холодом, а я заметила Анатомия в плаще, Семена Леопольдовича и Петрарха Петрарховича. На потолке сидел жуткий Мурзик и капал слюной на салаты. Помимо них здесь было еще десятка два призраков и … Глашуня в шторке, вместо платья.

Пока я здоровалась со всеми гостями, Бабка постучала по фужеру. Только сейчас я заметила, что на всем столе стоят свечи, которые как по команде зажглись.

- Так, а почему упокойщице нашей не налили?! А?! – спросила она, а я вжалась в стул, когда огромная лапища потянулась за бутылкой чего-то мутного.

- Я… я не буду, - вежливо ответила я, стараясь быть милой и любезной.- Спасибо, я не пью!

- Как не пьешь? На самую малость! – с укором посмотрела на меня Добрая Фея. – Да не боись! Сама делала! Не суррогат! Капельку совсем! На донышке! За то, что в штанах моего жониха. Именно оно отвечает за мое посмертное здоровьице!

- Но я вообще не пью, - я честно держала рубежи, накрыв ладошкой старинный кубок.

- Ну вот те раз! – обиделась Добрая Фея. – Не обижай меня!

- Хорошо, - выдохнула я и сглотнула, видя, как полупрозрачная рука в латной перчатке плеснула мне от души.

Добрая Фея подняла бокал, в котором плескалось то же, что и у меня. Гости зашевелились, тоже поднимая бокалы.

- Уже время? Нет! Исчо пять минуточек осталась до смерти! – заметила Добрая Фея, а я посмотрела на старинные часы. – Заранее же не поздравляют, верно? Примета плохая!

Я посмотрела на бабкину зазнобу, которая возвышалась над столом, как горный тролль.

- А ты че себе не наложила, Глашуня? – спросила Добрая Фея, а я взглянула на Глашуню, которая сидела почти напротив. Глашуня что-то промычала. – Шо, эти ироды – неучи желудок с язвой поставили! Ай-я-яй! Куды катится образование! Ну ты хоть пригуби! А потом уже отловишь и руки повыдергиваешь! И не говори, Глашунь! Не говори! Молчи мне про боевую некромантию! У нас тут одни копальщики – вышивальщики! Ну и ляд с ними! О! Времячко!

Я подняла бокал, видя, как Добрая Фея поднимается над столом.

- Ровно двадцать пять лет назад, в этот день я померла! – с улыбкой заметила Добрая Фея. Я поежилась, вспоминая ее статую. – И, знаете шо? Вот ни о чем не жалею! Раньше жалела, а щас нет! Если бы не проклятый василиск, то я бы никогда не встретила любов усей моей нежизни!

Добрая Фея посмотрела на огромное зло и улыбнулась.

- Поздравляем! Поздравляем! Пусть земля будет пухом желаем! – подняли бокалы призраки и зомби.

Я тоже подняла бокал, глядя на счастливую Добрую Фею.

- Не чокаясь! – заметила она, а все стали выливать бокалы в себя. Было слышно, как под призраками натекают лужи. Я поднесла, понюхала, глядя на бабку с сомнением.

- Пей, завтра даже голова болеть не будет! – кивнула Добрая Фея, а я сделала глоток.

Бабка повела плечами, глядя на свечи.

- Эть! – поправила она призрачную шаль и как понеслась над столом. Свечи тут же стали гаснуть, пуская сизые дымки, а Добрая Фея оказалась в другом конце стола под дружные крики и аплодисменты. Семен Леопольдович хлопал так, что случайно уронил руку в салат.

Только сейчас я увидела огромное количество венков, стоящих в углу. А я без подарка! Опять неловко!

- Ой, спасибочки! – принимала поздравления Добрая Фея.

Встал ее жених. Он поднял бокал и выдал такие жуткие звуки, что у меня волосы на нога поседели. Я ничего не поняла.

- Ой, спасибо, любимый! – прослезилась Добрая Фея, а сама шепнула мне. – Это он на древнючем языке общается. Нет, он наш понимает, но говорить не может!

Он вытащил из –под стола огромный венок на котором была написана какая-то клинопись.

- Ой, не надо было! – махнула рукой Добрая Фея. – Ну прямо засмущал!

И тут я увидела, как он выходит из-за стола, опускается на одно колено и …. Ой, мама!

- Руку сердце? Да не может такого быть! – ахнула Добрая Фея, пока я смотрела на чью-то зеленую руку и сердце. – Ну конечно я согласная!

И все снова подняли бокалы. Я чувствовала, как внутри разливается тепло после второго глотка. И призраки стали совсем не страшными. Глашуня с кокетливым бантом на трех волосинах выглядела очень даже мило. Все вокруг стало таким эфемерным, а я покачнулась.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- … ровно двадцать пять лет назад ты вылупилась на василиска, - слышался голос Аминадилы. – И с тех пор радуешь нас своей неуемной энергией, задором и запором… В этот только для тебя праздничный день хочется сказать тебе пару ласковых слов… Я как впервые взглянула в твое лицо! А это оказалась твоя задница! Но в принципе они не сильно отличаются… Так сразу поняла, что мы с тобой подружимся… Но не в этой жизни! Желаю тебе красоты неописуемой, ума побольше… Короче, всего, чего у тебя не было никогда! А в подарок я принесла тебе книгу «Как не стыдно отбивать чужих мужиков!». И вот еще книжечка: «Как ты меня достала, тварь!». Пособие по экзорцизму!

- Ой, спасибоньки! – умилилась Добрая Фея. – А чего салатик не ешь? На диету что ли села? Ай-я-яй! Не боись, у тебя просто кость широкая!

Я моргнула, делая глоточек, как вдруг увидела Семена Леопольдовича с бокалом. Он что-то мычал, а его рука упала в салат.

- Ой, спасибо! Ну прямо засмущал! И тебе того же! И по тому же месту, бесстыдник! – заметила Добрая Фея, кокетливо махнув рукой.

Дальше я помню смутно…

- Танцы! – послышался голос Доброй Феи. – Растрясем прах!

Я помню, как танцевала с Анатомием. Он хрустел костями и клацал зубами.

- Их! Самый лучший юбилей! – летала бабка, обливая всех содержимым бокала. Где-то играла музыка, а меня пригласил на танец какой-то призрак облезлого некроманта. На его голове виднелись пятна, а вокруг лысины росли жиденькие волосы.

- Ой, а давайте мою любимую! – послышался голос Доброй Феи. – А миллиона, миллиона, миллиона алых роз!

Она развернула шаль, на манер платка.

- Из окна, из окна, из окна, видишь ты! – пела я вместе с гостями.

- Вот, кады я сюды попала эта песня самой популярной была! Я ее по радио слушала! Каждый день крутили! – вздыхала Добрая Фея. – Ну че стесняешься, Алиночка! Подпевай!

И мы орали жутким хором, а я чувствовала, как мне весело.

- Ыыыы! – подвывала Глашуня, утирая слезу.

Внезапно дверь открылась, а я увидела что-то светлое. Погодите… Это же… та вирма! Молодая вирма! А что она тут делает?

- О! Проходи, садись! Еще гость! – махнула рукой Добрая Фея, а девушка попятилась.

- Извините! – послышался ее голос.

- Да не боись! Миллиона алых роз! У меня тут посмертный юбилей! Давай сюда! – потащила ее к столу Добрая Фея, наливая ей бокал.

- Пей, не боись! Никто тут тебя не обидит! Завтра будешь, как огурчик! – махнула рукой Добрая Фея, пока я смотрела на вирму с прищуром. Ревность вспыхнула, словно спичка.

- А ты что здесь делаешь? – спросила я, вставая из-за стола.

- Зайчик?! – заметила вирма, округлив глаза. – И ты здесь?!

- Мне вот интересно… ик! Ой! Что ты здесь делаешь? – прищурилась я, держась за стол.

- Я к Алидиссу пришла, - заметила вирма, нюхая содержимое бокала. – Хотела с отцом поговорить!

Я поняла, что сейчас будет драка. И затею ее я!

- У Алидисса что? Медом намазано? А? – спросила я, видя, как Снежана садиться рядом. По лицу было видно, что ей неловко. – А то всякие мотыльки к нему летят. То одна, то вторая! Облепили!

- А то я смотрю, что всякие Зайчики к Андариссу прыгают! – заметила вирма, делая вежливый глоток.

- Так ты уже определись… ик!, - нехорошим голосом заметила я, чувствуя, что я этой бабочке крылья пооткручу!

Вирма смотрела на меня так, словно я ей перешла дорогу.

- Это ты определись! – произнесла она, сурово сдвинув брови. – И руки прочь от моего Андарисса! А не то я…

- И что ты? – сощурилась я.

- Я – королева… Ик! Вирм! - заметила бабочка, поведя плечом.

- Напугала короной! А я – упокойщица! Ик!, - заметила я, глядя на нее и чувствуя, что сейчас еще немного и будет драка.

- Я на Алидисса не претендую! – встала она, покачиваясь.- У меня свой принц есть!

- А я не претендую на Андарисса! – встала я, тоже уцепившись за стол. – У меня свой принц есть!

- Так чего мы ругаемся? – внезапно покачнулась вирма. Она расплескала содержимое бокала, а ей еще немного подлили. – Если у каждой свой принц?

- А что ты … ик! здесь делаешь? - спросила я, пока призраки рядом шумели и танцевали.

- Попросила политического… ик! Убежища у Алидисса, - заметила вирма, делая еще глоток. – Там просто этот… металист пришел… Ик! Он один из братьев. Представляешь! Один из них металист!

- Ого! - удивилась я, тоже делая глоток. – Че? Прямо хэви металл слушает? Ик!

- Мысли слушает… Он тебя за руку берет и… - начала вирма, понизив голос до шепота. – И все про тебя знает! Ну прямо все!

- Ничеси… - округлила глаза я, видя, как мимо нас пролетела призрачная пара. Краем глаза я видела, как Аминадила танцует с Анатомием, а Семен Леопольдович с Глашуней, которая была его на голову выше.

- А я про что, - прошептала вирма, беря салат и заедая. – О! Оливьешка! Вкусная хоть?!

- Не пробовала! – заметила я, тоже беря немного салата и вытирая губы.

- Жуть короче… Этот как его… Ла ша та ми кан…. Кантарисс! О! – выставила вперед палец вирма. – Бойся… Ик! Кантарисса!

- Погоди, так ты… - прищурилась я на нее. – Колма гитарой мано…

- Ла ша та ми кантаре, - рассмеялась вирма. И мы вместе закончили: «Сон ом итальяно!».

- Как тебя зовут? – спросила я, видя, как осыпается пыльца с ее волшебных крыльев.

- Снежана, а тебя? А то все Зайчик и Зайчик, - спросила Снежана, двигая тазик салата к себе.

- Алина, - представилась я, пробуя что-то отдаленно похожее на винегрет. Пока мы дегустировали салаты, призраки разошлись ни на шутку. Они плясали так, что стены ходуном ходили!

- Ты тоже сюда попала? – спросила Снежана, понизив голос до шепота. – Давно?

- Нет, недавно! – мотнула я головой. – А ты?

- Да тоже совсем недавно! – обрадовалась Снежана, а я расслабилась. И мы выпили еще, отмечая нашу встречу!

- Миллион алых роз! – орали мы громче всех на радость Доброй Фее. – Из окна, из окна видишь ты!

Бабка танцевала со своим женихом, а Снежана смотрела на них, округлив глаза.

- Это жених ее! - авторитетно кивнула я, видя, как к Снежане подбирается Петрарх Петрархович. Он рылся в штанах, стоя за ее спиной.

- Э, не! Она занята! – мотнула я головой, видя, как Снежана удивленно оборачивается. Я толкнула ее локтем. – Он тебе сердце отдать хочет! Понравилась ты ему! А я знаю, где оно у него валялось! Не советую!

- А! – протянула Снежана. – Простите, я занята!

И Петрарх Петрархович ушел расстроенный. Он поплелся мимо Аминадилы и упал на стул

Мы посидели еще немного, доев почти четверть тазика оливье.

- … вот козлы они, хоть и змеи! Не ценят нас! Вообще! Ик! – возмутилась Снежана, облизывая вилку. – А пойдем им все выскажем!

- Только хотела предложить! – кивнула я, слыша, как тяжело приходится Снежане с Андариссом. – Только я швабру возьму… Ик! Сейчас как выскажем!

Мы встали из-за стола, а я потащила Снежану к кладовке. Дверь была распахнута настежь! Несколько ведер чуть не упало мне на голову, но я героически вытащила две швабры, и одну из них потянула Снежане. На василиска голыми руками не ходят!

- Не надо… Ик! У меня заклинание есть! – мотнула она головой, пока я ногой задвигала содержимое кладовки обратно, чтобы закрыть дверь.- Я им быстро попаду! Гляди, сейчас вон в тот портрет попаду!

Она сплела в пальцах светящиеся нити, а потом как бросит…

- Ой! – дернулась Снежана, а мы смотрели на упавшего возле соседней стены рыцаря. – Короче, глаз – алмаз! Ик!

Мы шли в сторону покоев Алидисса, придерживая друг друга.

Путь казался очень неблизким!

- Ла ша та ми кантарисс! Кол ма гитарой мано! Ик! – орали мы, качаясь. Как только нас заносило, я опиралась на швабру. – Ла ша та ми кантарисс! Соном итальяно! У!!!

- Кароче, - повисла на мне Снежана. Я повисла на швабре. – Ой, а хочешь, я тебя летать научу! Ик! Тут все просто!

- Какое летать? У меня махать кроме ресниц нечем! - покачнулась я.

- Да ты на крылья не смотри! Ик! Это так… Красотульки! – махнула крыльями Снежана. – Короче, подпрыгиваешь и отдаешься стихии!

- Че прямо отдаешься? – округлила глаза я.

- Ага! – заметила Снежана. – Нам же в случае чего отступать придется… Ой, а вдруг он нас … это… окаменит?!

- Тогда предлагаю скорчить рожи! – заметила я. И тут же показала!

- Прикольно! – согласилась Снежана, скосив глаза и высунув язык. – Надо потренироваться!