Глава 4. Пленница

Сильные пальцы грубо обхватили мои запястья. Вмиг кандалы защёлкнулись на моих руках, вспыхнув красным светом, а потом погасли, словно и не было ничего. – Абра, шадж мар, – довольно ухмыльнулся мужчина и покинул кибитку. – Говнюк, – прошипела я, чувствуя, как крепко браслеты обхватили мои запястья, – не причиняя боли, но в то же время прижимаясь вплотную к коже. Я взглянула на них, держа руки перед собой. Ни замка, ни какого-либо намёка на то, что он там вообще есть. Цельные широкие кольца, как будто литейщик их создал прямо на моих руках. – Чёртов гад, – ругалась я от души. Всё равно эти две кукушки не понимали русский. В глазах женщин читалось превосходство и удовольствие, как будто они радовались моей неволе. Так мы проехали ещё где-то с полчаса, а потом я услышала доносившийся снаружи шум. Это были звуки жизни. Кажется, мы въехали в населённый пункт. Людской гам, стук колёс о каменную дорогу, и кибитка мелко затряслась, словно мы ехали по брусчатке. Ну вот и всё, моя судьба скоро решится. Это скоро наступило слишком быстро и неожиданно. Повозка резко остановилась, я качнулась и упала ничком. Пока я возилась, чтобы встать, меня подхватили за шиворот и грубо выволокли из кибитки. Рамез встряхнул меня, как мешок картошки, и поставил на ноги. Я огляделась. Однотипные двухэтажные домики из обмазанных глиной стен примыкали вплотную друг другу на узкой улочке. Караван куда-то делся, стояла только одна повозка, из которой меня вытащил араб. – Абра, сам тах, – махнул он и прошёл через арку вглубь дома. Руки дёрнулись вперёд, словно к ним привязали невидимую верёвку и потянули за неё. Я сопротивлялась как могла, – запястья обожгла острая боль. Поджав упрямо губы и повинуясь силе, я пошла за мужчиной. Что это за наручники такие? Мы минули длинный тёмный коридор и оказались в небольшой комнате со скромным убранством. Круглый стол из простого необработанного дерева, который потемнел от времени, пара низких табуретов и красный ковёр с растительным орнаментом посреди пола. Единственное окно без признаков стекла. За столом сидел высокий араб в сером балахоне и тюрбане. Его морщинистое бронзовое лицо свидетельствовало о том, что хозяину дома перевалило за седьмой десяток. Мой спутник низко поклонился и что-то подобострастно затараторил на своём языке, иногда поглядывая на меня. Явно говорит обо мне. Второй его слушал внимательно, не перебивая. Когда Рамез закончил свою длинную речь, араб в сером поднялся и медленно подошёл, разглядывая меня тёмными глазами так, словно пытался проникнуть в душу. – Абра шахля, – растянул он губы в довольной улыбке. – Рамез, гаш несс. Вдруг меня охватило оцепенение, я не могла пошевелиться. Холодная дрожь прокатилась волной вдоль тела. Мужчина что-то тихо пробормотал, не отрывая взгляда. В голове натянулась струна и со звоном лопнула. В глазах заискрило, а в ушах зашумело. Я не выдержала напряжения и упала прямо на ковёр, потеряв сознание. – Давай, вставай, хватит лежать, – недовольно пробормотал издалека скрипучий голос. Я распахнула глаза, ничего не понимая. Где я? Что это за место? Воспоминания нахлынули неожиданно, сердце быстро забилось в груди. Открыв рот, я глотала воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Надо мной склонился тот самый старик в серой хламиде. Что он сделал со мной? – Наконец-то. Ты меня слышишь? Понимаешь? – спросил он, всматриваясь в моё лицо. – Да, – еле шепнула я и удивилась тому, что абсолютно чётко понимаю каждое слово на чужом языке и сама говорю на нём. – Где я? Кто вы? И почему я вас теперь понимаю? Я попыталась встать и попятилась назад. – Мы в городе Гарбада, абра. Я применил заклинание, и ты теперь знаешь наш язык, – гордо поднял он подбородок. – Молодец, выдержала. – Заклинание? – Ты теперь принадлежишь мне, – не дал мне опомниться мужчина и довольно ухмыльнулся. – Что значит принадлежу? – я ощутила, что оковы никуда не делись, они по-прежнему скрепляли мои запястья. – Меня зовут Махрус. Ты моя рабыня, а я твой хозяин. И я волен сделать с тобой всё что угодно, даже убить, – хищно оскалился он, обнажив жёлтые щербатые зубы.