Глава 6

Следующие пять дней прошли спокойно. Точнее, прошли они суматошно, но без жутких происшествий. Я не видела никого из мужчин. Видимо, судьба решила сжалиться надо мной.

С утра мы с Амисой, с которой по-прежнему не общались и старались друг на друга не смотреть, бегали по замку и убирались. А после уборки неслись на кухню, где помогали остальным женщинам делать заготовки к приезду пары десятков загадочных аров.

Изучать книги времени не осталось, но это упущение с лихвой восполняли сплетни, что щедрой рекой лились за работой. Оказывается, Дакар не посещал замок целых пятнадцать лет, всё это время прислуживая почившему королю. А здесь заправлял Эдар, наречённый брат хозяина (я почему-то очень обрадовалась, что он ему не родной), и заправлял, судя по кривившимся физиономиям, очень и очень неважно.

Его не любили, но открыто говорить об этом опасались. Только шепотом, испуганно озираясь по сторонам. Я против воли стала разделять их страх. Стоило кому-то упомянуть Эдара, принималась оглядываться.

Вообще, должна сказать, человек привыкает ко всему. К тяжёлой работе, к чуждым реалиям неизвестного мира, к устоям и порядкам. И я привыкла. К холодной воде в купальне, к многослойным юбкам, к отсутствию нижнего белья, к неудобным калошам, к уборке. Привыкла делать всё быстро, казаться незаметной, особенно в комнате Эдара. Там я убиралась со скоростью реактивного самолёта — хватало десяти минут, чтобы протереть пыль, поменять постельное белье и вымыть полы.

В общем и целом дни пролетали незаметно, да и ночи, казалось, кто-то съедал за один присест. О том, чтобы выспаться и отдохнуть по-человечески, речи и не шло.

* * *

Наступил день «икс». Арами оказались мужчины, в основном преклонного возраста, в дорого украшенных камзолах, тёмно-серых плащах с меховой оторочкой по воротнику и низу, все, как на подбор, хмурые и недовольные. Мы расставляли последние яства на стол, когда они всем скопом ввалились в приёмную залу.

Возглавлял процессию Эдар. При виде него вздрогнула и замешкалась на несколько мгновений, чем привлекла ненужное внимание. Положение спасла Амиса. Проходя мимо, схватила за рукав и потащила к двери для слуг.

— Пошли, чего застыла? — злобно шипела она, волоча меня за собой.

Застыла — потому что устала и… Да, мне любопытно. Девушка я, в конце концов, или нет?

Захлопнув дверь за своей спиной, Амиса посмотрела на меня укоризненно:

— Не попадайся ему на глаза, тогда, может быть… — она запнулась, махнула рукой. — Хотя какая разница, захочет — найдёт, где бы ты ни спряталась.

Прозвучало зловеще, и схлынувший за эти дни страх вновь удушливой волной подкатил к горлу. Не хочу я… так! Хорошо, другой мир, тяжёлая работа — это можно вынести, можно привыкнуть, но раздвигать ноги перед каждым, кто сильнее? Дикость!

— Там тётка нам оставила крылышки запечённые и немного форти, пойдём? — Амиса слабо улыбнулась и протянула руку.

Я же стояла оглушённая собственными мыслями, чувствами, желаниями. Пониманием, что привыкла слишком рано и пора бы подумать о том, как вернуться домой. Ведь отец благополучно забыл про меня.

Покачала головой и, развернувшись, пошла в библиотеку. Думала, что меня там точно никто не побеспокоит. Но я ошиблась, снова.

Стоило оказаться у заветной двери, как меня схватили за локоть и дёрнули в сторону.

Моё бедное сердце, успокоившееся за последние дни, затравленно запнулось и понеслось вперёд, желая сбежать от своей хозяйки. И ведь, не ровен час, сбежит.

Полутьма скрывала лицо того, кто остановился напротив меня, а вот голос я ни с каким другим не спутаю:

— Мне нужна твоя помощь.

Безапелляционно, грубо и… Он совсем рехнулся, так о помощи просить? Хотя о чём это я? Дакар по-другому и не может, у него всё просто — кинжал к горлу, порычать, приказать.

Пока я соображала, как ответить на возмутительную реплику, он схватил меня за руку и потащил к лестнице, ведущей к господским покоям. Попыталась вырваться, но куда там, разве хватит сил с этой глыбой тягаться?

Странное дело, страха и леденящего душу ужаса я не чувствовала — интуиция молчала. Хорошо это или плохо, решила обдумать после.

Ступени закончились, коридор тоже. Мы оказались в тускло освещённой комнате. И тут я поняла, почему ему нужна моя помощь. Точнее, почему именно моя — не знаю, а то, что помощь в целом необходима…

Дакар отступил на шаг, одной рукой кое-как стянул через голову тонкую рубашку и хмуро посмотрел на меня.

— Нужно обработать и перевязать, сможешь?

Чуть ниже рёбер, с левой стороны, красовалась кровоточащая рана.

Он издевается. Нет, серьёзно! Я ему что, медицинская сестра? Личная? Да что ты будешь делать! Меня вообще мутит от вида крови, тот случай в лесу не в счёт, тогда ситуация была критическая.

Но сейчас? В замке, где полно народу? Где та же Грасса сможет помочь любимому хозяину куда лучше, чем я? Это бессмысленно, необъяснимо и к тому же глупо.

Вот как тут жестами объяснить всё, что так хочется прокричать? Да я бы сейчас и не вспомнила ни одного слова, кроме родного матерного.

— Что ты стоишь? — хмуро бросил Дакар, наблюдая за мной исподлобья.

Что я стою? Действительно, надо грохнуться в обморок, и все дела. Тогда вопрос «Обработать сможешь?» будет неактуален.

Упрямо сжала губы, подошла размашистым шагов, ткнула пальцем в грудь, при этом глядя на него со злостью. Не проняло. Смотрит на меня и видно же, что отступать не намерен.

Что у меня за жизнь? Опять спасать его. А кто меня спасёт от посягательств на моё бренное тело? Он же снова забудет обо мне, ведь и так считает, что облагодетельствовал, сделав служанкой. Если только…

А это неплохая идея. Жестом показала, что мне нужен лист бумаги и то, чем можно писать. Дакар не сдвинулся с места, только глаза сощурил и губы поджал, в точности, как я несколько секунд назад.

Хотела сложить руки на груди, чтобы понял — делать ничего не буду. Но нет же, мужчина покачнулся и едва слышно застонал.

Вот… нехороший человек, даже не пошантажируешь его в таком состоянии.

— Вода там, — он сел на кровать, махнул рукой на дверь в углу.

Ладно, твоя взяла. Но после перевязки я намеревалась вернуться к этому вопросу.

За дверью оказалась комната, чем-то похожая на ванную. Большая кадушка посередине, чуть меньше у стены, аккуратные вешалки и широкая скамья. Вода нашлась в бочке, рядом ковш и полотенце. Пусть не махровое, к каким я привыкла, а льняное, но это куда лучше той серой простыни, что мне выдала Амиса.

Вернулась в комнату, где этот страдалец уже расположился на кровати.

— Быстрее можешь? — бросил Дакар недовольно, и я запнулась о край цветастого ковра.

Что значит — быстрее?

Промолчала, даже сдержала недовольное сопение. Подошла, намочила край полотенца и присела рядом. Что ж, рана выглядела не так страшно — кровь не лилась ручьём, только немного сочилась сквозь порез, да и умирать Дакар явно не планировал. Значит, яда нет.

Осторожно провела по коже, очищая от запекшейся крови, и тут же расслышала недовольное шипение. Даже не взглянула на него — нечего шипеть, я делаю, как умею, сам помощи попросил. И вообще меня мутило, и голова кружилась от созерцания раны, но я же молчала, не жаловалась.

Будто подслушав мои мысли, Дакар замолчал и за всё время, пока я аккуратно смывала кровь, не проронил больше ни звука. Чудодейственный белый порошок и подобие бинтов (обычные тряпки, нарезанные на тонкие ленты) нашлись в ящике рядом с кроватью. А стоило мне закончить и сползти на пол, прикрывая глаза, он поднялся на ноги и направился к шкафу. Выудил оттуда белоснежную рубашку и чёрную с золотой вышивкой жилетку.

То есть вот так? Он сейчас уйдёт и спасибо не скажет? Что за неотёсанный чурбан? А как же моя просьба?

Последнее заставило меня вскочить с места и броситься к нему. Схватила за руку, встретилась с потемневшим взглядом и… застыла. Было в его глазах что-то хищное, предупреждающее. Нет той тьмы, что клубилась у Эдара, но…

— Иза, я благодарен тебе, — произнёс Дакар сдержанно, словно ради галочки обронил слова. — Через два дня, когда уедут ары, выпишу тебе пятнадцать золотых, ты заслужила.

И, обогнув меня, ушёл, на ходу застёгивая жилет. Посмотрела ему вслед и не сдержала злых слёз — они скатились по щекам, обжигая кожу. Резким движением вытерла лицо и решилась на отчаянный поступок.

Раз он не захотел меня выслушать, раз я так и не обзавелась гарантией безопасности, решила остаться здесь. А когда он вернётся, намеревалась потребовать не золото, которым он разбрасывается налево и направо, не понимая, что есть вещи куда более ценные, а защиту.

Глупо? Возможно. Однако я не хотела на собственной шкуре проверять правдивость слов Амисы.

* * *

Прошлась по комнате, рассматривая обстановку. Всё обыденно — камин, ковёр, кресло, стол у окна, шкаф. Но больше всего манила кровать — исполинских размеров, с резными ножками и высоким изголовьем. Чёрное блестящее покрывало и такого же цвета маленькие декоративные подушки сверху.

В покоях Дакара всегда убиралась Амиса, так что о тяге хозяина к мрачности я узнала только сейчас. В комнате Эдара, где я наводила порядок, и во второй, что считалась гостевой, преобладали серые и белые цвета.

Искушению я противиться не стала, когда ещё удастся на кровати полежать? Нужно пользоваться моментом. Правда, сначала убрала ковш в ванную и там же застирала полотенце, стараясь смыть кровь. Получилось не очень, но я старалась.

Потом присела с краю, а, осмелев, легла, подтянув маленькую подушку. Хорошо-то как.

Стоило немного расслабиться, как всякие мысли полезли в голову. Откуда Дакар явился с ранением? Почему позвал меня? Или тут кто на глаза попался, тот и врач? Но… как тогда он вошёл в замок? Ведь было проще отыскать Грассу. И если опустить вопрос о моей персоне, то… опять нападение? И часто с ним такое случается? Надо бы уточнить, чтобы морально подготовиться.

Ещё мне стало интересно, что это за порошок такой чудодейственный? До того, как обработала рану, он и стонал, и бледнел, и готов был свалиться без сил, а тут вскочил на ноги, нацепил чистую одежду и поскакал, как ни в чём не бывало.

Но больше, чем узнать ответы, хотелось спать. На кровати так мягко, удобно, не то что на тюфяке. Терпела до последнего, пока глаза сами не закрылись.

А проснулась рывком, от невнятного шёпота и грохота. Села, пытаясь понять, что происходит, и беззвучно охнула. Шатаясь из стороны в сторону, словно флаг на ветру, к кровати шёл Дакар. Чернющие глаза, подёрнутые хмельной пеленой, на твердо сомкнутых губах холодная усмешка.

— Решила составить мне компанию на ночь?

Голос, полный пренебрежения и сарказма. Движения рваные, нервные.

Что я там говорила, про глупую идею? Так вот, она не глупая, она глупейшая!

Скатилась с кровати, путаясь в юбках, кое-как попала ногами в калоши и испуганно шарахнулась в сторону, потому что мужчина за это время на удивление бесшумно подошёл ко мне.

— Уже сбегаешь? А как же я? — притворно изумился Дакар.

Я так и застыла. Отрицательно мотнула головой, делая осторожный шаг назад, но тут же попала в плен сильных рук.

Не страшно тебе рядом с ним, говоришь? Получите и распишитесь!

«Не надо!» — прокричала беззвучно. Но он понял, как и всегда.

— Как это — не надо? А если очень хочется?

Склонился ниже и уже у самых губ произнес:

— Откуда ты свалилась на мою голову? — повторил уже когда-то озвученный вопрос.

Ответа он не ждал — прижал меня крепче и, смешивая наше дыхание, коснулся невесомым поцелуем. От него пахло лесом, утренней росой и свежестью. И вопреки страху, что стальными когтями впивался в сердце, хотелось прижаться к нему сильнее. Правда, пока не поняла, что ничем спиртным от него не пахнет. Совсем.

Опомнилась, упёрлась руками в его грудь, оттолкнула. И успела заметить в глазах напротив, трезвых как стёклышко, насмешливый блеск.

— Ты же хотела защиту? — не торопясь отходить от меня, прошептал Дакар.

Откуда?.. Он, что? Мысли мои читает? И при чём тут защита? У нас теперь домогательство и поцелуи именно так называются?

Дакар развернулся, отступил к кровати и повалился на неё спиной.

— Теперь к тебе вряд ли кто-то решится подойти, — пояснил он, хотя я всё равно ничего не поняла. — Или ты желаешь продолжить?

Приподнялся на локтях, скользнул заинтересованным взглядом по фигуре.

Всё ещё плохо соображая, что вообще происходит, отрицательно качнула головой.

— Тогда иди к себе, — он кивнул на дверь и добавил едва слышно: — Пока не поздно.

Я возмущенно фыркнула, но угрозой прониклась. Уже спускаясь по лестнице, рассерженно подумала, что он надо мной попросту издевался, играл, как кот с мышью.

Замок спал, правда, откуда-то снизу были слышны храп, вздохи и невнятное бормотание. Скорее всего, из приёмной залы. Грасса сказала, что приезжих разместят там, не слишком гостеприимно расположив на соломенных тюфяках.

Войдя в комнату, столкнулась со взглядом заплаканных глаз Амисы. Она сидела на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону и прикрывая шалью худые плечи.

Девушка повела носом, будто принюхиваясь, и гадко ухмыльнулась:

— А ты молодец, не растерялась.

От яда, что так и сочился в голосе, опешила. Это на что она сейчас намекает? К чему клонит? Принюхалась, может, и правда чем-то от меня пахнет?

И ведь почувствовала… Запах леса, утренняя роса и дурманящая свежесть. Подняла испуганный взгляд на Амису, а та в ответ зашлась истерическим хохотом и смеялась до тех пор, пока не стала всхлипывать, глотая злые слёзы.

— Всё правильно, у нас по-другому нельзя, — невнятное бормотание вырывалось вместе с судорожными вздохами.

Не придумав ничего лучше, подошла и опустилась рядом с ней на сундук. Взяла в руки озябшую ладонь — даже для меня слишком миниатюрную — и крепко сжала, заставляя её посмотреть в мою сторону.

— Что? Жалко меня? — усмехнулась она, смаргивая пелену слёз. — Не надо, я уже привыкла, просто… — замолчала, перевела дыхание и через силу продолжила: — Устала немного.

Амиса высвободила руку и легла на подобие подушки.

— И ты ложись. Завтра, точнее, уже сегодня, денёк будет тяжёлый.

Хотелось встряхнуть её, сказать многое, поддержать, обнадёжить, что всё обязательно будет хорошо. Но не смогла. Да я даже ругнуться не могу от души!

Встала на ноги, накрыла всё ещё всхлипывающую девушку и поплелась на своё место. Странный день. А что принесёт следующий?

* * *

Оказалось, что ничего нового. Мы носились по залу, расставляя на столе яства, убирая и вновь расставляя. Мужчины поглядывали на нас маслеными глазами, но руки никто не распускал. Не знаю, насколько эффективна «защита» Дакара, но меня, словно никто не замечал. Даже Эдар, проходя мимо, посмотрел, как на пустое место. Да что там говорить — сам хозяин замка делал вид, что я невидимка.

Что ж, это к лучшему.

Собственно, в честь чего устроили это собрание? Краем уха слышала разговоры о торговле, налогах, наёмниках, оружие, королевских посланниках. Вроде бы ничего необычного, но, несмотря на видимое спокойствие, в воздухе витало напряжение. А взгляды, бросаемые на Дакара, выдавали истинные чувства. Его боялись, и никакие льстивые улыбки и нарочито бодрые возгласы не могли изменить этого. И не одна я это замечала: Грасса на кухне, ухмыляясь, бормотала, что давно пора разогнать этих зажравшихся снобов.

Прислушиваясь к разговорам слуг, поняла, что об очередном ранении хозяина никто не знает. То ли дело в его скрытности, то ли… он попросту никому не доверяет. И самое интересное: почему он доверяет мне? Потому что разговаривать не могу? Сколько ни пыталась разгадать его мотивы — не смогла.

Второй день близился к концу, и гости засобирались по домам. Все вздохнули с облегчением, правда, завтра нам с Амисой будет несладко — после толпы мужчин приёмный зал выглядел так, как если бы по нему прошлось стадо слонов.

После той ночи Амиса стала относиться ко мне по-другому. Нет, откровенной неприязни или чего-то подобного она не выказывала, но взгляды и холодные полуулыбки говорили сами за себя.

Мне было неприятно, даже немного обидно, хотя чего я ждала? Друзьями мы вряд ли бы стали.

* * *

Спустя три дня, жизнь, наконец, вернулась в привычное русло. Ха, привычное… И когда я только успела здесь обжиться?

Ощущения странные — привычное прошлое забывалось, воспоминания заменялись насущными заботами и хлопотами. Порой казалось, что я стою возле большого экрана и всего лишь наблюдаю за девушкой, почти моей тенью. Я и так никогда не отличалась особой упитанностью, а сейчас и вовсе стала доходягой — можно рёбра пересчитать на глаз. Руки стали грубыми и шершавыми, ногти слоились от постоянной возни в воде. Жалкое зрелище. Хотя питалась я нормально, Грасса не скупится для слуг, и рацион довольно разнообразный. Только, видимо, работа съедала мой вес быстрее, чем я успевала его набрать.

Сегодняшнее утро решила начать с библиотеки. Заодно хотелось вернуться к книгам. Правда, прежде чем устроиться в кресле у окна, которое заприметила ещё в первый раз, нужно было протереть полки, подоконники и стол.

Обойдя стеллажи, направилась к самому дальнему. Пыли за последние дни, на удивление, скопилось очень много. То ли повлиял приезд гостей, то ли кто-то специально щедрой рукой посыпал полки. Пришлось доставать книги и протирать их сухой тряпкой, что нашлась в кармане фартука.

И вот, пройдясь по очередной обложке, обтянутой коричневой кожей, я замерла.

«История рода — Белая Рысь».

Похоже, это именно то, что мне нужно.

На первой странице красовалась эмблема — точно такая же, что выжжена на воротах замка. То-то мне она странной показалась, ну или знакомой, это с какой стороны посмотреть.

Что ж, я не ошиблась — они оборотни. Только классификация немного необычная, да что я говорю — тут всё, куда ни ткни, необычное, незнакомое и чужое.

Так вот, называют они себя не оборотнями, а ике. И этот факт уже даже не пугал — за прошедшую неделю я как-то свыклась с мыслью, что окружают меня отнюдь не люди.

«Волею богов — Таруна и Луны — родились ике, полулюди-полузвери. Одно тело — пристанище двух сущностей. И каждый сам выбирал себе сущность, следуя велению души.

И даровали боги детям своим земли плодотворные, свободу безграничную и силу непобедимую, дабы могли они проложить свой жизненный путь».

Чуть ниже, если опустить самые прекрасные мгновения сотворённого богами народа:

«И призвал Ардар зверя сильного, хищника опасного, и родился клан Белых Рысей».

Вот так просто, призвал сущность — родился клан. Ну да ладно, опустим пафосные подробности и перейдём к сути.

Шаар — наместник, избранник самих богов, король провинций. В королевскую казну отчисляются налоги, в канцелярию пишутся жалобы и доносы. По первому зову его величества обязана собираться армия, дабы защитить земли от иноплеменных вторжений, ну и, естественно, ему подчиняются хаары. Династия шаара не неприкосновенна. Корона кочует из провинции в провинцию каждые сто лет.

Хаар — глава клана, бог и судья в одном лице, это если коротко. А если подробно описывать, то мне что-то становилось страшно к Дакару подходить. У него полномочия безграничные.

Ар — наместник города в провинции, безоговорочно подчиняется главе клана.

Если сравнивать, то очень похоже на нашу систему.

Шаар — глава государства.

Хаар — мэр области.

Ар — глава администрации областного городка.

Правда, у нас есть всякие министры и депутаты, но это уже неважно. Может, они и здесь имеются, просто в книге не упоминаются?

В провинции Белых Рысей двадцать небольших городов и ещё столько же деревень.

— Интересно? — за чтением не заметила, что больше в библиотеке не одна. Я так увлеклась, что уселась прямо на пол рядом со стеллажом, поджав под себя ноги и ничего не слыша.

Вздрогнула и медленно подняла голову, встречаясь со спокойным взглядом хозяина. Он стоял, опершись о край полки.

Не злился, не насмехался — это хорошо.

В ответ кивнула и поспешила подняться. Всё же мои обязанности заключаются не в чтении книг. Поставила историю о клане обратно на место, взяла тряпки и собралась уходить, как меня сбил с толку совершенно неожиданный вопрос:

— Ты похудела?

Равнодушно, без тени каких-либо эмоций, будто поинтересовался, какая погода за окном.

Э-э-э… Даже мысли разбежались от услышанного. Он что, серьёзно? Его интересует, похудела я или нет?

Кивок вышел заторможенный, до последнего сомневалась — стоит ответить на вопрос или же переспросить? Ну, мало ли… Вдруг меня слуховые галлюцинации посетили?

Он ничего не сказал. По лицу, будто бы скользнула тень недовольства, но тут же испарилась.

— Пойдём, — коротко бросил Дакар и, резко развернувшись, направился к двери.

Это он куда? Не кормить меня, часом, собрался?

Но, несмотря на растущее недоумение, направилась следом, стараясь не отставать. Вопреки ожиданиям, мы пошли не на кухню, а в его кабинет, где я не была ещё ни разу. Дакар открыл дверь ключом, вошёл первым и оглянулся, ожидая того же от меня.

Что-то мне очень не нравилось выражение его лица — в глазах решимость, губы сжаты упрямо. Но вошла, опасаясь, как бы он меня попросту за шкирку не втащил.

Помещение выглядело мрачно и неприветливо. Ни картин на каменных стенах, ни лепнины на потолке, ни пёстрых ковров на полу. Стол, безликие шкафы, под завязку забитые кипами бумаг, и камин с полыхающими поленьями. Чёрные, под цвет глаз хозяина, шторы.

— Садись, — не предложил, приказал.

Я, словно послушная марионетка, опустилась на первый попавшийся стул и затихла, даже дыхание задержала. Не скажу, что до этого с лёгкостью понимала поступки Дакара, но сейчас, кажется, он переплюнул самого себя по части странностей.

Обошёл стол, отодвинул скрипнувший ящик и достал оттуда пухлый мешок.

— Я обещал тебе вознаграждение, — не глядя на меня, тихо произнёс он.

И, судя по тону, дальше будет жирное «но».

Я угадала.

— Но тебе лучше покинуть замок. Работа служанки явно не для тебя.

Да сегодня день сюрпризов и откровений, не иначе. Гонит. Опять. И надо же, как красиво всё обставил — заметил худобу и вроде как пожалел меня. А если идти мне некуда? И здесь, под крышей этого чёртового замка, я чувствую себя относительно спокойно. Ладно, очень относительно, но что меня ждёт за воротами? Немую, слабую, незнакомую с реалиями чужого мира? Там мне никто не предоставит пусть и сомнительную, но защиту, да и побрякивающие в мешке монеты отберут — велика ли проблема справиться с девчонкой?

Сжала руки в кулаки, изнутри прикусила щёку. Не заплачу перед ним, ни за что, пусть подавится своим вознаграждением!

В который раз заинтересовалась, чем же так провинилась перед высшими силами, что они меня день за днём опускают с небес на землю? Совершенно упустив из виду, что я давно уже не витаю в розовых облаках, а бьюсь физиономией об асфальт, постигая реалии мира. Чем? Родилась не в то время, не в том месте? Или просто уже потому, что родилась?

Отец закинул неизвестно куда, думать обо мне забыл; этот стоит, строит из себя мистера Великодушие, а я даже против ничего сказать не могу. Вообще ничего сказать не могу!

Глубоко вздохнула и поднялась с места, но не для того, чтобы взять из его рук мешочек. Подошла к столу, не церемонясь, пододвинула к себе склянку с жидкостью, напоминающей чернила, и чистый лист бумаги.

Мной завладела злость — безрассудная, отчаянная, всепоглощающая.

Чернилами я писать не приучена, потому рядом с размашистыми буквами появлялись и кляксы — расползались в разные стороны, пачкая онемевшие пальцы. Хотя это меня волновало в последнюю очередь, главное ведь донести до этого тугодума то, что накипело.

Дакар порывался что-то сказать, но я одарила его таким взглядом, что он замолчал, так и не проронив ни слова.

Гневное послание гласило:

«Во-первых, я не Иза, меня зовут Лиза!

Во-вторых, мне до вашего золота нет никакого дела, и награждать меня не нужно.

В-третьих, если я так мешаю вам в замке, то нечего выдумывать нелепые отмазки. Так и скажите — “уходи отсюда”.

И, в-четвёртых, спасибо за гостеприимство, было приятно познакомиться! На будущее — когда вас в очередной раз ранят, сдохните, пожалуйста. А то, боюсь, очередная дева, спасшая вас, не вынесет вашей «благодарности».

Швырнула послание и развернулась, чтобы уйти. Сердце грохотало так, будто решило напоследок уподобиться царь-колоколу. Сглотнула тягучий ком, что мешал дышать, и, не оборачиваясь, направилась к двери.

Я устала ждать чуда, надеяться на что-то, привыкать. Это так очевидно для меня, но безразлично всем остальным. Возможно, я пожалею о своём шаге чуть позже; возможно, стоило поступить иначе. Не знаю, упасть на колени, молить оставить здесь.

Сбилась с шага, прислонилась к стене и сползла на пол. Предательские слёзы застилали глаза, намереваясь разрушить образ гордой и независимой меня, так эффектно покинувшей кабинет. Но… снова это пресловутое «но»! Не могла больше, не хотела больше ничего. А ведь день начинался, кажется, неплохо…

На ноги меня вздёрнули с характерным звериным рычанием:

— Глупая девчонка! — и потащили обратно.

Сопротивляться сил не осталось, я их потеряла там, пока писала великолепные строки. Да и смысл трепыхаться? Всё равно это ничего не изменит.

Дверь в кабинет он захлопнул с таким грохотом, что на миг показалось, будто она сейчас разлетится в щепки. Дакар усадил меня на стул и навис рядом, опираясь на спинку.

— Я не гоню, — произнёс он, сжав зубы. — И ты мне не мешаешь.

Да неужели? А как ещё это назвать?

Подняла на него глаза, сморгнув пелену предательских слёз и не думая о том, поймёт он или нет, произнесла:

«Мне некуда идти, хоть с деньгами, хоть без, — помолчала, глубоко вздохнула, будто готовясь к прыжку в воду, и призналась: — Мне страшно!»

Он ответил не сразу. На лице заходили желваки, а глаза налились чернотой.

Вот как ему объяснить всё, чтобы он понял? Чтобы не принял меня за отступницу, не захотел во второй раз использовать кинжал, омытый живой водой? Или того хуже — очищающий огонь? Будь я местной жительницей, наверняка бы ухватилась за возможность сменить работу и разбогатеть, а у меня немного другая ситуация. Гадкая и несправедливая.

Прикрыла глаза, судорожно вздыхая — как же всё сложно.

— На имя хаара приходит много жалоб и просьб, — сменил тему Дакар, пока я пыталась успокоиться и не устроить настоящую женскую истерику во всей красе. — Ты знакома с грамотой, могла бы помогать мне?

Почему-то его предложение прозвучало как вопрос — робкий и неуверенный. Так что я даже усомнилась: а хозяин ли замка со мной разговаривает?

Открыла глаза, пытаясь справиться с удивлением, и он недовольно проворчал:

— Что, опять посоветуешь мне сдохнуть?

Он что? Не врёт? Он предлагает мне сменить работу?

Моё замешательство Дакар истолковал по-своему:

— Откажешься?

Я? Откажусь? Да он шутит? Отрицательно покачала головой — вышло так, будто у меня обнаружился нервный тик, — и поспешила уверить его в обратном:

«Согласна!» — чётко проговорила каждую букву, чтобы непременно разгадал сказанное.

Лицо мужчины было слишком близко, так, что я чувствовала его дыхание — отрывистое, частое. И это всё от злости, которая так и клубилась в чёрных глазах.

— Вот и хорошо, — произнёс он, и губы дрогнули в полуулыбке, поспешно сменяя гнев на милость. Пожалуй, даже слишком поспешно.

А я… Я вдруг осознала, что именно написала ему, особенно в пункте четвёртом, и стало невыносимо стыдно. Жар опалил уши, щёки и даже шею. Вот до чего я — бестолковое создание, чуть собственными руками не вырыла себе могилу.

Поёжившись, опустила взгляд и вжалась в спинку стула, пытаясь хоть как-то отдалиться от нависшего надо мной хозяина. А он, будто понимая, что я чувствую, и что мнимая смелость ушла, наклонился и насмешливо прошептал:

— Если бы я не был обязан тебе жизнью, ты бы уже была мертва.

Несмотря на благодушный тон, он говорит серьёзно, в этом я и не подумала сомневаться.

Гулко сглотнула, угрозой прониклась и мысленно пообещала, что больше себе такого не позволю.

Дакар наконец-то отошёл, позволив мне дышать свободно и не опасаться наказания.

— Не будем тратить время, можешь приступить к обязанностям прямо сейчас, — он сел за стол и пододвинул к себе бумагу и перо с чернилами.

Прямо сейчас? А как же тряпки и ведро, что остались в библиотеке? Их же нужно убрать, да и не мешало бы ему объяснить, в чём именно заключаются мои обязанности.

Заметив, что подниматься со стула я не тороплюсь, посмотрел на меня и уточнил:

— Теперь что не так?

В данном случае — многое. Пришлось вставать, жестами просить письменные принадлежности, которые он дал мне, сверля подозрительным взглядом, и рассказать, что именно не так.

В итоге меня отпустили убрать инвентарь в кладовую, только с условием, что я тут же вернусь обратно. Что ж, новый этап моей жизни в этом мире можно было считать открытым…