Глава 29

Эстрид вонзила окровавленную ладонь в ледяное сердце.

Треск. Вопль. Не ее — всей пещеры.

Три шара на троне лопнули, и из них хлынуло не кровь, а чистый свет, ослепительный, как тысяча солнц.

— Закрой глаза! — крикнул Архайон, но было поздно.

Свет прожёг веки, оставив в сознании белую пустоту.

Старейшины вопили — их тени расползались, как пепел на ветру.

— Нет! — взревел один, цепляясь за скалы когтями из дыма. — Вы не понимаете, что натворили!

Лейнира подняла клинок:

— О, мы прекрасно понимаем.

И отрубила ему голову.

Но победа не была сладкой.

Когда свет рассеялся, Эстрид смогла разглядеть только как Вейрик лежал на боку, его чешуя трескалась, как пересушенная глина. Таррох стоял на коленях, его недоформированные крылья рассыпались в прах. Сам Архайон… его драконья форма таяла, как воск.

— Что… происходит? — прошептала она.

Эмбер, теперь уже едва видимый, протянул к ней тень крыла:

— Их сила была нашей. Теперь… она уходит.

Стены трещали, свод осыпался.

— Надо выбираться! — крикнула Лейнира, хватая Вейрика за плечо.

Но куда? Вход завалило.

Таррох встал, его тело корчилось от боли:

— Есть другой путь.

Он ударил по полу — и камень провалился, открыв узкий лаз.

— Вниз?

— Нет, — прошипел Архайон. — Вперёд.

Они прыгнули в темноту. Падали. Долго. А когда приземлились — оказались… Снаружи. На склоне горы, над морем тумана. Пещера осталась позади — теперь это просто груда камней. Но кого-то не хватало.

— Где…

Лейнира обернулась — и увидела.

Таррох не прыгнул.

Его последний взгляд был спокоен.

Солнце взошло над горами. Без теней. Без шёпота. Без Старейшин.

Эстрид сжала руку Архайона — его кожа снова была человеческой.

— Он знал, — прошептала она.

— Да, — кивнул Вейрик. — И выбрал.

Лейнира не плакала. Она смотрела на горы — и улыбалась.

— Он всегда ненавидел прощания.

* * *

Золотистые лучи восходящего солнца пробивались сквозь развалины древнего святилища, где теперь располагался временный лагерь. Эстрид стояла на краю обрыва, наблюдая, как первые лучи освещают долину внизу. Ее пальцы непроизвольно сжали теплый камень амулета на шее — подарок Архайона.

— Всего месяц назад здесь правил страх…

За ее спиной раздались тяжелые шаги.

Не спишь? — Глухой голос Архайона звучал устало. Его обычно безупречная человеческая форма сегодня выдавала себя — на скуле проступала золотистая чешуя, а глаза светились в предрассветных сумерках.

Эстрид обернулась:

— Как можно спать, когда…

Она не договорила. Внизу, среди руин, уже кипела жизнь. Лейнира с яростью тренировала группу молодых драконов, ее голос разносился эхом:

— Еще раз! Выпусти когти полностью! Не бойся своей природы!

Один из учеников, подросток с бледной кожей и неестественно длинными пальцами, неуверенно пробовал выполнить команду. Его когти появлялись и исчезали, будто не решаясь показаться.

— Видишь? — Эстрид указала вниз. — Они боятся самих себя.

Архайон тяжело вздохнул, положив руку ей на плечо:

— Ты просишь их сделать то, на что у Старейшин ушли века.

Гром хлопающих крыльев прервал их разговор. С неба спустились пятеро — трое мужчин и две женщины, но их человеческие формы были кривыми, словно глина, слепленная неумелыми руками.

Старший, высокий мужчина с кожей цвета вулканического камня, шагнул вперед. Его голос звучал как скрежет камней:

— Где она? Где полукровка?

Лейнира мгновенно оказалась между ними, ее пальцы уже превратились в когти:

— Говори вежливо, Гаррок. Или забыл, кто вытащил тебя из той ямы?

В этот момент Эстрид спустилась к ним. Все замерли, увидев, как солнечные лучи играют на едва заметной чешуе ее щек.

— Я здесь, — сказала она просто.

Гаррок оскалился, обнажив слишком острые клыки:

— Ты украла силу, которая тебе не принадлежит!

Толпа за его спиной зароптала. Одна из женщин, чьи глаза светились желтым, прошипела:

— Полукровки не могут править!

Тишину разорвал громовой голос:

— А кто может?

Все обернулись. Вейрик, его огромная фигура едва умещавшаяся в человеческом облике, шагнул вперед. Его правая рука все еще была покрыта шрамами от битвы в пещере.

— Вы? — он ткнул пальцем в Гаррока. — Который триста лет прятался в горах? Или ты? — его взгляд перешел на женщину. — Которая даже крылья расправить не может?

Эстрид почувствовала, как внутри закипает огонь. Она подняла руку, и все замолчали.

— Вы боитесь меня, — ее голос звучал тихо, но каждый слышал его отчетливо. — Потому что я сильнее.

Она сделала шаг вперед, и земля под ее ногами вспыхнула золотыми искрами.

— Но я не прошу вашего страха. Я предлагаю…

Внезапно Гаррок бросился вперед, его рука превратилась в лапу с огромными когтями. Лейнира вскрикнула, но было поздно.

Эстрид даже не пошевелилась.

Когти остановились в сантиметре от ее лица, встретив невидимый барьер.

— … научить вас, — закончила она, не моргнув.

В воздухе запахло гарью. Гаррок отпрянул, его рука дымилась.

— Как…

— Это не магия, — спокойно сказала Эстрид. — Это наша природа. То, что Старейшины заставили вас забыть.

К вечеру трое из пришедших остались.

Молодой дракон по имени Кирро, тот самый, что не мог выпустить когти, робко подошел к Эстрид:

— Ты… ты действительно можешь научить?

Она улыбнулась и протянула руку. На ладони вспыхнуло маленькое пламя, которое превратилось в миниатюрного дракончика, затем в бабочку, и наконец рассыпалось искрами.

— Начнем с малого.

Вдалеке, наблюдая за сценой, Архайон приобнял Лейниру. Это был жест доброй дружбы между ними.

— Она делает то, что мы не смогли за тысячу лет.

Лейнира хмыкнула:

— Подожди, пока остальные Советники узнают.

Но в ее глазах светилась надежда.

Когда солнце скрылось за горами, Эстрид почувствовала странный холодок. Она обернулась — в дальнем углу лагеря стояла фигура в черном плаще.

Незнакомец поднял голову, и под капюшоном вспыхнули два красных глаза.

— Ты ошибка, которую нужно исправить…

Шепот прозвучал прямо у нее в голове. Затем фигура растворилась в воздухе, оставив после себя лишь горький запах пепла.

Эстрид сжала кулаки, чувствуя, как драконья кровь взывает к бою.

— Война только начинается…

* * *

Лагерь просыпался медленно. Первые лучи солнца пробивались сквозь развалины древнего храма, где теперь располагалось убежище нового братства. Эстрид стояла у края обрыва, наблюдая, как Кирро — тот самый юный дракон, что вчера не мог выпустить когти — теперь упорно тренировался под присмотром Лейниры.

Его движения были неуверенными, но в глазах горела решимость.

— Видишь? — за ее спиной раздался голос Архайона. — Они начинают верить.

Она обернулась. Даже сейчас, спустя месяц после падения Старейшин, его человеческая форма иногда давала сбои — в уголках глаз мерцала золотая чешуя, а пальцы временно превращались в когти, когда он злился.

— Они верят не мне, — ответила Эстрид. — Они верят в то, что могут быть свободными.

Внизу раздался взрыв смеха. Группа молодых драконов окружила Вейрика, который демонстрировал, как контролировать пламя, не сжигая все вокруг. Его правая рука, та самая, что была изранена в последней битве, все еще плохо слушалась — пальцы иногда сжимались сами по себе, выпуская когти.

— Как он? — спросила Эстрид.

Архайон нахмурился.

— Рана заживает. Но что-то… не так.

Вечером, когда лагерь затих, Эстрид почувствовала холод.

Не тот, что приходит с ночным ветром, а другой — словно ледяные пальцы провели по ее спине.

Она обернулась.

В тени разрушенной колонны стояла фигура в черном.

Незнакомец не двигался. Его лицо скрывал капюшон, но из-под него светились два красных глаза.

— Кто ты? — Эстрид сжала кулаки, чувствуя, как внутри разгорается огонь.

Незнакомец не ответил. Вместо этого голос прозвучал у нее в голове:

«Ты думала, что победила? Ты лишь разбудила то, что спало веками.»

Затем он растворился, оставив после себя лишь запах гниющих листьев и тихий смех, который эхом разнесся по руинам.

* * *

На следующее утро Вейрик не вышел на тренировку.

Эстрид нашла его у дальнего края лагеря, где он сидел, сжимая правую руку левой. Его пальцы дергались, а по коже ползли черные прожилки, словно яд.

— Это не просто рана, — прошипел он, увидев ее. — Они… что-то вложили в меня.

— Кто?

— Старейшины. Или то, что за ними стояло.

Он резко встал, но тут же зашатался. Эстрид подхватила его, и в этот момент кожа на его руке разорвалась.

Из раны не хлынула кровь.

Из нее начала выползать тень.