Глава 44

Комната была погружена в полумрак — лишь лунный свет струился сквозь узкое окно, очерчивая серебристые контуры кровати, стен, их теней на камне.

Архайон стоял так близко, что Эстрид чувствовала тепло, исходящее от его кожи. Не жар дракона — а то глубокое, живое тепло, которое он берег только для неё.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

Его пальцы коснулись её запястья, медленно, как будто боялись, что она рассыплется от одного неверного движения.

— Не от холода, — ответила Эстрид, и её голос звучал тише шелеста листьев.

Он понял.

Его ладонь скользнула вдоль её руки, к плечу, к шее — и остановилась у щеки. Большая, шершавая от древних шрамов, но нежная в этом прикосновении.

— Я так долго ждал, — признался он, и в его голосе было что-то хрупкое, что она слышала редко.

Она приподнялась на цыпочках, и их губы встретились.

Это не было стремительным, жадным поцелуем. Это было знакомство. Медленное, осторожное, как если бы они боялись забыть каждую секунду. Его губы обжигали, но не огнём — а той глубинной магией, что жила в нём.

Он отстранился, всего на дюйм, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ты уверена?

Она ответила, притянув его за ворот рубахи и целуя снова.

Его пальцы развязали шнуровку её платья с такой неторопливой точностью, будто разгадывали древний ритуал. Ткань соскользнула на пол, и он замер, рассматривая её при лунном свете — не с жадностью, а с благоговением.

— Ты прекрасна, — прошептал он.

Его руки скользнули по её бёдрам, талии, рёбрам — запоминая каждую линию, каждый шрам, каждую родинку.

Эстрид, в свою очередь, стянула с него рубаху. Его тело было идеальным — не в человеческом понимании, а в драконьем. Шрамы, оставленные веками битв, переплетались с узорами чешуи, которые проступали на коже, когда он волновался.

Она провела пальцем по одному из них — от ключицы до живота.

— Ты тоже, — сказала она.

Они опустились на кровать, и теперь уже она вела.

Её губы скользнули по его шее, вниз, к груди — он застонал, и его руки вцепились в простыни.

— Эстрид…

Она улыбнулась против его кожи.

— Ты же дракон. Неужели не можешь выдержать немного?

Его ответом был рык — не ярости, а страсти, и в следующий миг он перевернул её, прижимая к матрасу.

— Ты играешь с огнём, — прошептал он.

— Я знаю.

И тогда между ними не осталось ничего — ни одежды, ни страха, ни времени. Только они.

Он обнял её сзади, прижимая к груди, и его дыхание было ровным, но глубоким.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — призналась она.

Он поцеловал её в макушку.

— Это не закончится. Никогда.

За окном зарождался рассвет, но они оба знали — их ночь только началась.

Лунный свет сменился сизым предрассветным сиянием, но они все еще не спали. Эстрид полулежала на груди Архайона, ее пальцы лениво выводили круги на его коже — там, где обычно скрывались узоры драконьей чешуи. Его сердце билось ровно и мощно, как далекие удары ритуального барабана.

— Ты знаешь, что сейчас твои глаза светятся? — прошептала она, поднимая голову.

Архайон провел большим пальцем по ее обнаженному плечу:

— А твоя кожа… мерцает. Как будто в тебе остались искры маски.

Они замолчали, наслаждаясь этой странной магией между ними — не требующей слов, не нуждающейся в объяснениях.

Эстрид первой нарушила тишину:

— Завтра меня ждут испытания. Лорд Баррик очень не прост. Архайон напрягся под ней, и она почувствовала, как по его спине пробежала волна тепла — признак скрытого возмущения.

— Они проверят тебя через «Обряд Корней». Древний обычай — испытуемого опускают в каменный саркофаг, где…

— Где что?

— Где железо в стенах блокирует любую магию. А потом выпускают голодного пещерного медведя.

Эстрид резко приподнялась на локтях:

— Это же убийство!

Но Архайон лишь усмехнулся, его золотые глаза вспыхнули в полумраке:

— Для обычного человека — да. Но ты…— Его рука скользнула по ее позвоночнику. — Ты носила Маску. Говорила с Пробуждающимся. Медведь для тебя — просто щенок.

Эстрид отвернулась, ее взгляд утонул в серых камнях стены:

— А если… если железо заберет все? И маску, и мои силы, и…

— И что?

— И то, что между нами.

Архайон резко перевернул ее, оказавшись сверху. Его глаза горели теперь по-настоящему — вертикальные зрачки расширились, а из-под кожи на плечах проступили синеватые отсветы чешуи.

— Послушай меня, Эстрид. То, что между нами — не магия. Не чары. Это…— Он искал слово. — Это как закон природы. Как то, что реки текут в море. Как то, что драконы возвращаются домой.

Она почувствовала, как что-то горячее и плотное подступило к горлу. Не слезы — нечто большее.

— Ты никогда раньше так не говорил.

— Я никогда раньше не был таким дураком, — прошептал он, целуя ее висок. — Но дом Каменного Корня… он меняет людей. Напоминает о важном.

За окном уже серело. Где-то вдалеке запел первый петух.

— Значит, завтра я должна буду сразиться с медведем в каменной ловушке, — подвела итог Эстрид, ее пальцы сплетались с его.

— Да. Но я буду рядом.

— Как? Тебя же не допустят.

Архайон ухмыльнулся — по-драконьи, с демонстрацией чуть заострившихся клыков:

— Я найду способ. Возможно, в виде мыши. Или таракана.

Она рассмеялась — громко, неожиданно для самой себя, и он поцеловал ее, заглушая смех.

— Серьезно, таракан?

— Ты предпочитаешь летучую мышь?

Когда рассвет окончательно заалел за окном, они все еще не спали. Теперь Эстрид сидела, завернувшись в простыню, а Архайон стоял на коленях за ее спиной, заплетая ее волосы в сложную косу — удивительно аккуратно для таких больших рук.

— Откуда ты умеешь это делать? — удивленно спросила она.

— Я старше твоего королевства, дорогая. У меня было время научиться.

Она почувствовала, как его губы коснулись макушки, и закрыла глаза. Завтра ее ждало испытание. Возможно, предательство. Вероятно, боль.

Но сейчас, в этот миг между ночью и утром, между страхом и отвагой — они были просто ими. Двумя душами, нашедшими друг друга в этом древнем, жестоком, прекрасном мире.

Архайон закончил косу и обнял ее со спины:

— Готовься, солнце встает.

За дверью уже слышались шаги слуг. Их ночь закончилась.

Но что-то внутри Эстрид знало — это было только начало.