Глава 11. Прошлое

– …Изучив все эти материалы, я пришел к выводу, что проблема приступов в том, что твоя душа не хочет сродниться с телом, – Арбикус ходил по кабинету и озвучивал свои предположения.

Я сидела перед ним на стуле и болтала ногами. Прошел уже год с моего попадания, а моя душа регулярно покидала тело. Правда, сейчас я управляла процессом и могла вернуться обратно в любой момент, но сами приступы беспокоили.

– Скорее всего, подсознательно ты не хочешь сродниться с этим телом,  – сделал заключение маг. – Почему?

Да, похоже, Арбикус прав. Я жалела девочку, в тело которой меня занесло, но не ассоциировала себя с ней.

– Дай угадаю: ты была красивой аристократкой в своем мире? – не дождавшись ответа, предположил маг.

– Нет. С чего вы взяли? – удивилась я. – В другом мире я была вполне симпатичной, но не красавицей. А аристократии у нас нет.

– Как нет? – Арбикус выглядел обескуражено.

Да, я рассказывала ему о достижениях нашего мира, кое-что мы даже пытались повторить здесь, но о том, как устроено наше общество, маг не интересовался. Он вообще старался говорить только по существу. Забавно: наши достижения в сфере науки и техники его не особенно удивляли, а вот отсутствие аристократии изумило до глубины души.

Правда, выяснив подробности, он заключил, что аристократы у нас – это просто богатые и влиятельные люди. А то, что они называются по-другому, не важно.

– Почему вы считаете, что я была красивой аристократкой? – наконец, поинтересовалась я.

– Потому что Резаэлли Сареп – и это уже сейчас видно – не красавица и никогда ей не будет. Да еще и крестьянка. Если ты была красавицей знатного рода в прошлой жизни, то такое тело можешь считать для себя непригодным, – пожав плечами, сказал маг.

– Нет, дело не в этом, – со вздохом призналась я. – Понимаете, мне кажется это несправедливым: занимать тело несчастной девочки. Она же не виновата, что родилась такой, а я отняла у неё семью, жизнь, тело. Имею ли я право?

Последнее время, я много размышляла об этом. Но так и не смогла найти ответ на мучающий меня вопрос. В глубине души, я считала, что никаких прав у меня нет. Слабоумная была девочка, или нет – это совсем не важно. Возможно, именно в этом проблема. Я не принимала это тело, как свое, вот и возникали случаи «кратковременной комы», как называл их Арбикус. Мало того, последнее время, находясь вне тела, я оглядывалась в поисках души Резы. Где та несчастная малышка, тело которой я заняла?

– Ты считаешь, что я в этом виновен? Виновен в смерти крестьянской девочки, которая прежде занимала это тело? – резко остановившись, спросил маг.

– Нет!

И это было правдой. Арбикуса я не винила. Он ведь изобрел такое «лечение» под страхом смерти. Неизвестно, что бы я делала на его месте. Маг несколько расслабился после моего ответа и пустился в объяснения:

– Как ты знаешь, способ лечения любой хвори зависит от причины, которая вызывает болезнь. В слабоумии все причины можно разделить на две части: те, которые возникли из-за проблем в  теле, и те, которые из-за болезни души. В старости частенько нарушается кровоснабжение или маноснабжение головы, поэтому пожилые люди впадают в маразм. Вылечить такое несложно, главное не только восстановить кровоток или маноток, но и понять, по какой причине он был  нарушен. Бывают проблемы у младенцев по той же причине. Восстанавливаем кровоток, убираем последствия нарушений, и ребенок здоров.

– Заболевания тела мне в целом знакомы. А какие могут быть проблемы у души? – вклинилась я в лекцию Арбикуса.

– Да какие угодно! В нашей жизни случаются всякого рода потрясения. Чаще всего эти проблемы накапливаются с детства. Их можно было бы избежать, но обычно, когда обращаются, исправить все это сложно. Бывает так, что душевная болезнь осложняется еще и телесными недомоганиями. Однако постепенно все наслаивающиеся друг на друга проблемы можно решить. Раньше проблемы нарушения психики быстро решались магами-менталистами, но теперь их мало, и они скрываются, – Арбикус заложил руки за спину и прошелся по комнате. – Есть еще множество разных нарушений, но самое плохое, когда в ребенка вселяется душа изначально нецелостная.

– Как это нецелостная?

– Осколок души, часть.

– Как такое возможно? Разорвать душу…

– Иногда из-за некоторых заклинаний или особых клятв, которые человек или нечеловек давал в прошлой жизни, душа разрушается.

– Что за клятвы? – у меня пересохло во рту. Я же клялась магу!

– К тебе это не относится, – Арбикус понял, о чем я подумала. – Речь идет о запрещенных клятвах. Они даются на древнем языке и привязывают обязательства к душе. В случае, если клятва не исполняется, душа после смерти тела может разрушиться. Обычно клятвы привязывают к телу, реже – к магической составляющей. Кстати, некоторые маги могут видеть и различать клятвы.

– Как это видеть?

– В магическом зрении это выглядит как нитка, которая связывает людей. Нити клятвы особенно хорошо заметны, когда человек умер. Они красного, оранжевого или черного цвета. Оранжевые – это те, которые приносил человек; красные – которые принесли ему; черные – это нарушение клятвы. – Арбикус остановился и нахмурился. – Так, о чем я хотел сказать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– О болезнях души.

– А точно! Так вот, болезни души можно вылечить полностью или частично. Однако если это осколок души, то тут ничего не поделаешь, – маг развел руками. – Слепить душу заново нельзя.

– Так вы хотите сказать, у принцессы именно такой случай? – осенило меня.

– Совершенно верно! И у Резы, и у двух предыдущих девочек души как таковой не было, только часть. Так что переживать о том, что ты забрала жизнь крестьянки, не стоит. Она никогда не смогла бы жить нормально. Растительное существование – это мучение и для родственников, и для самой души. Ты просто избавила этот осколок от мук.

– И теперь эта часть души летает где-то тут?

– Нет. Я произвел обмен. Перед самой смертью заменил твою душу на осколок той, которая была у Резы.

И тут у меня возникла интересная мысль:

– То есть получается, души других людей тоже можно обменивать?

– Нельзя. Видишь ли, душа не может так просто занять другое тело. Есть связи тела и души, и они должны разорваться. Только тогда другая душа может вселиться в тело. Обычно связи сами истлевают через три-семь дней после смерти человека. Но такое тело, сама понимаешь, непригодно для вселения. Вот я и придумал использовать межмировой переход как большие ножницы. Кидаешь душу в портал, и все связи с телом мгновенно рвутся! Причем само тело живое!  – восторженно заключил маг. – Вытаскиваешь душу только что умершего или умирающего человека из другого мира, и, опять же, никаких связей с предыдущим телом. Вот такой обмен. И сейчас проблема в том, что новые связи души с телом никак не сформируются из-за твоих ненужных сомнений, Реза! Ты ни у кого не крала жизнь, ты избавила душу девочки от мучений.

Потом я много размышляла о том, что сказал маг. Старалась осознать, принять. И кое-что получилось. По крайней мере, я научилась предупреждать приступы. Предчувствовала, когда начнется очередной, и не давала этому случиться: «хваталась» за тело мысленно. А потом как-то само собой у меня получилось выйти из тела по собственному желанию. Произошло это не сразу.

Когда телу Резаэлли стукнуло пятнадцать лет, Арбикус женился. С его избранницей – леди Изольдой – мы не поладили сразу. Так получалось, что много времени маг проводил со своими учениками, а среди них только я была девушкой. Арбикус женился по расчету и, если откровенно, жену умной не считал. Как он говорил: «К её трескотне не стоит прислушиваться», однако ко мне он прислушивался и даже советовался, правда, нечасто. А однажды ляпнул, что леди Изольде надо бы поучится у меня терпению. Его неосторожная фраза дошла до нелюбимой жены, и наши отношения с леди перешли в негласное противостояние.

Изольда считала, что Арбикус изменяет ей со мной, и ничто не могло поколебать её уверенности. Однажды я даже притащила артефакт правды и рассказала, что не сплю и не спала с учителем, что любовницей стать не планирую и никаких видов на него не имею. Мне казалось, это должно погасить конфликт между нами, но не тут-то было. Изольда краем уха услышала, что иногда артефакт можно обмануть. Причем, как это сделать, она не вникала, просто решила, что я обманываю, а значит, виновна.

В отличие от меня, Изольда была полноценным магом, да еще и со связями. Что ей жизнь какой-то крестьянской девочки? В случае чего – родственники отмажут. Пред законом все равны, но некоторые, конечно же, ровнее.

Однажды Изольда перешла черту: выкрала у Арбикуса ключ от библиотеки, в тайной секции нашла книгу о запретных заклинаниях и наложила на ручку двери моей комнаты проклятье усиливающейся боли. Тогда, чтобы избавиться от возрастающей боли, мне и пришла в голову мысль о том, чтобы покинуть тело по собственному желанию. И это получилось.

Как орал Арбикус – это надо было видеть. В результате проклятье он снял, а леди Изольду принудил дать клятву не вредить мне и не пытаться убить. Но я все равно не обольщалась. Клятву дала Изольда, а не куча её влиятельных родственников. Зная, что так просто леди не остановится, я начала использовать свою способность бывать вне тела в шпионских целях. Это помогло предупредить пару неприятных сюрпризов от жены учителя.

Жить в доме у Арбикуса стало невозможно. Постоянные боевые действия не давали времени на учебу, и мне пришлось съехать от мага. Чуть меньше чем через год я сдала экзамены на травницу, а так же получила аттестат зрелости.

Аттестат давался в восемнадцать лет и являлся подтверждением того, что человек достиг совершеннолетия, однако в некоторых случаях его можно было получить и в семнадцать лет, сдав несложный экзамен у специальной комиссии. Именно это я и сделала. А после укатила в другой город (только бы подальше от мстительной леди). Тем не менее общение с Арбикусом мы поддерживали с помощью писем, а иногда встречались на нейтральной территории.

Как ни странно, натренированная в противостоянии с Изольдой способность быстро покидать тело и снова вселяться в него не раз помогала мне избегать неприятных ситуаций. Чаще всего, я использовала этот метод для того, чтобы подслушать важную информацию, но и для того, чтобы спастись от боли, он тоже подходил.