Глава 23

Остаток рабочего дня проходит без эксцессов. Но пациенты все прибывают. Мне приходится вместе с другим санитаром в срочном порядке вымывать даже закрытое крыло, чтобы больница могла всех уместить.

Хуже всего приходится маленьким детям до трех лет, их немного, но все в самом плохом состоянии. Пожилых больных нет. Есть несколько молодых людей и с десяток подростков. Большинство – дети младшего школьного возраста. Тяжелых мы определяем в палаты поближе к операционной, вдруг потребуется срочная интубация и реанимация.

Во всей этой беготне ненадолго пересекаюсь с Сэмом.

- Спасибо, что поддержал меня, когда Янсик заорал про закрытое крыло, - благодарю его на ходу.

- Не за что. Но я это не ради тебя сделал. У нас договор. Толку мне с твоей помощи, если тебя упекут в тюрьму, пока будет идти следствие?

И доктор Гарон уходит. Да уж. Усмехаюсь, покачав головой. «Эх, Марь Иванна, длинную жизнь ты прожила, а ума не нажила. Все еще веришь в благородство и честь». Но потом сама же себе и возражаю. «Не все такие, как Сэм. Вот например, мэтр Дорвин… Теодор. Он…». И не додумав, сама себя пресекаю. Нехорошие это мысли. Далеко могут завести, а вылезать потом из той дыры как?

В очередной раз проходя мимо палат с тяжелыми больными слышу уже привычные хрипы и надсадный кашель. А потом молчание и… молчание.

- Ванда? Ванда, детка?

Когда я забегаю в палату, дите уже синеет. Действую по уже отработанной схеме, но в этот раз встречаю слишком активное сопротивление родителей. В частности – отца ребенка.

Когда я быстро представляюсь Мари Фаро, работницей больницы, и хватаю ребенка, чтобы оказать помощь, меня резко и довольно сильно отталкивают. Я влетаю в стену, смахнув с тумбочки чашку и так больно ушибив плечо, что не сразу реагирую на порезы от осколков.

- Ребенок сейчас задохнется! – восклицаю, сжав зубы от боли. Кажется, у меня вывихнуто плечо.

- Пусть доктора его смотрят! – орет отец девочки.

- Так зовите доктора, что вы стоите?! – это уже я повышаю голос, пока мать ребенка воет белугой, а само дитя лежит без движения и дыхания.

Ко всему прочему, у меня внезапно просыпается мое чудо-зрение. И я замечаю кое-что странное… но понимаю это не сразу.

В палату забегает Гарон. За секунду понимает всю тяжесть положения, спешно оказывает помощь маленькой пациентке именно так, как это пыталась сделать я несколько минут ранее. И получает родительскую благодарность. И только потом замечает меня, прижавшуюся к стенке.

- Что с тобой? – спрашивает.

- Кажется, плечо вывихнула. Можешь вправить? – спрашиваю.

Лицо Сэма выражает испуг. На мгновение. Потом эмоция проходит, но мне и так ясно, что в данном вопросе он не помощник.

- Ладно, забудь, - отмахиваюсь и, придерживая плечо, иду к главврачу. Мне неловко его просить, но, похоже, другого выбора нет.

Постучав, в этот раз дожидаюсь, когда мне позволят зайти. И медленно вползаю в комнату, плотно закрыв за собой дверь.

- Что случилось?

Я еще и рот не успеваю открыть, а мэтр Дорвин уже возле меня.

- Плечо? Вывих?

- Да, - отвечаю удивленно. Надо же, только подошел, сходу определил.

- Сейчас помогу, садись на стол.

Я медленно и с помощью главврача сажусь на полированную поверхность. Это чтобы мэтру было удобнее, ведь я гораздо ниже его. А теперь наши глаза почти на одном уровне.

- Нужно снять форму. Только верх.

Блин. Да я знаю. Ткань хлопковая, плотная, не тянется, при любых манипуляциях будет только мешать, создавая дополнительное сопротивление. Можно, конечно, попробовать и так вправить, но не факт, что получится. А мне ну совсем не хочется два раза проходит через подобную боль.

- Я помогу? – Теодор спрашивает позволения.

И я разрешаю. И никак не могу отделаться от мысли, что меня уже очень давно не раздевал настолько притягательный мужчина. Да ладно, будем откровенны. Меня никогда не раздевал такой горячий экземпляр, как мэтр Дорвин.