Глава 20 · недавно

— Ну нет, совсем не то.

Я бросаю на кровать клетчатую юбку и жакет. Солнце уже движется к закату, но жакет всё равно надевать не хочется.

— Внесите следующий лот! — весело командую самой себе.

Я тянусь за платьем из тёмно-бордового тонкого сукна, прикладываю к себе и верчусь перед зеркалом.

Ну а что? Неплохо! Блондинка в красном — беспроигрышный вариант. Добавлю ажурную чёрную пелеринку и шёлковые туфли в тон, и будет замечательно. И как удачно, что Эстро неделю назад подарил мне чёрную с жемчужинами бархатную ленту. Её подвязывают на манер обруча. Продавщица в модной лавке с придыханием рассказала, что это новое увлечение столичных красавиц, и Эстро, конечно же, захотел её купить для меня. Эстро вообще заваливает меня подарками. Мне кажется, он, лишённый возможности заботиться о близких, теперь всю нерастраченную нежность отдаёт мне.

Я переодеваюсь, повязываю ленту, чуть крашу губы специальной краской, заменяющей в этом мире помаду, и спускаюсь.

Нахожу Эстро в гостиной. Он опять сидит в своём любимом кресле как нахохлившийся воробей, ещё и в шарф завернулся. И это в такую-то жару! Как вообще он смог простудиться летом, когда на улице который день градусов тридцать, не меньше? В гостиной душно, но Эстро ни за что не даёт открыть окна.

— Принести тебе чего-нибудь?

— Не надо. Иди уже. Ярмарка ждать не будет.

На прошлой прогулке я увидела объявление у ратуши о том, что сегодня в сквере в центре Аска-Зарго проходит местная ярмарка. Эстро обмолвился, что такие ярмарки традиционно проводятся летом и в начале осени во многих городках. А Фадра, когда я допытывалась подробностей, рассказала, что из окрестных деревень всегда приезжают местные рукодельницы показывать своё мастерство — кружево да вышивки. Я как услышала, сразу загорелась. Всю неделю до ярмарки только ей и бредила. Жаль, сама ничем похвастаться не смогу: мои вышивки для мягкие игрушки остались в том мире, а в новом за всеми заботами так и не нашла время опять взяться за иголку с ниткой. Теперь я вся в предвкушении. Жаль только, что Эстро болен и не пойдёт со мной.

— Долго гулять не буду, — обещаю я Эстро. — Погляжу одним глазком и вернусь. Только к Руворе заскочу, поканючу, чтоб приготовила вам на завтра бульон.

— Наталина! Не заскочу, а проведаю. Не поканючу, а попрошу. Выбирай слова правильно. Ты же не базарная девка, а воспитанная девушка.

Я подавляю вздох. Болеющий Эстро такой вредный.

— И не до темноты! — хмурится он и плотнее кутается в шарф. — Как будет смеркаться, сразу домой.

— Непременно!

Выхожу из дома и направляюсь в сквер. Ноги так и просятся бежать, но надо соблюдать приличия, Эстро очень хочется сделать из меня благовоспитанную девушку, достойную высшего общества. Говорит, что когда мы отправимся в путешествие, манеры мне обязательно пригодятся. Впрочем, в такую погоду особо не побегаешь. Жара к вечеру спадает, но воздух всё равно горячий и влажный, будто я в парилке. И ни малейшего ветерка, как назло. Деревья стоят неподвижно, изредка роняют сожжённые солнцем листья.

В сквере уже полно народа. Под специально сооружёнными навесами расположены лотки с товарами, и хозяева на все лады расхваливают их, зазывают покупателей. Здесь много приезжих из деревень, я уже умею отличать их по более простой одежде и говору. Они собираются группками, обсуждают последние события в городе, удивляются новостям. Маленькие дети бегают вокруг взрослых, играют в догонялки.

Я хожу от лотка к лотку. Здесь и свежие фрукты с овощами, и сладости, и разнообразные ткани, и глиняная посуда. Наконец, добираюсь до лотков с вышивкой и ахаю от восторга. Все эти полотенца, скатерти, рубашки, маленькие бархатные сумочки и кошельки, платки, даже туфли и сапожки, усыпанные вышитыми вензелями и цветами, — настоящие шедевры. Сложно представить, что эту поразительную красоту делают вручную, а не на огромных заводах с машинами. Мне до такого ещё учиться и учиться. Однако моя почти метровая вышивка с орлом, парящем в небе, думаю, здесь бы тоже вызвала удивление, пусть не мастерством, так кропотливостью работы. Я её целый год вышивала! Настолько меня всё восхищает, что долго не могу выбрать, что же купить. Но после мучительных сомнений выбираю бархатную косметичку с вензелем «Н» и брошь с золотным шитьём.

Когда зажигаются фонари, я понимаю, что мне пора, хоть ярмарка и в самом разгаре: отовсюду слышится смех, появляются музыканты и начинаются танцы. Жаль уходить, но не хочу, чтобы Эстро волновался. Это не последняя ярмарка, будет ещё несколько.

Решаю даже не наведываться к Руворе. Сама сварю бульон, я умею, хоть Эстро и будет ворчать, что это дело прислуги.

Тороплюсь домой. Открываю дверь, но в холле почему-то темно. Эстро забыл зажечь свет.

— Эстро, где вы?

В гостиной пусто. Может, совсем разболелся и ушёл спать? На всякий случай я иду дальше, в кабинете никого, но зато дверь в мастерскую открыта, и оттуда льётся свет.

Я заглядываю и холодею от страха: Эстро лежит на полу. Я бросаюсь к нему, натыкаюсь на блуждающий взгляд Эстро, хватаю его руки и пугаюсь, какие они ледяные.

— Ч-что… что случилось?

Эстро силится что-то сказать, но не может.

— Лекарство, да?

Я обыскиваю его сюртук, достаю бутылёк. Пытаюсь вынуть пробку, но не выходит: пальцы не слушаются. Выдираю её зубами, наплевав на приличия. Пусть потом Эстро ругается, лишь бы всё обошлось.

Я придерживаю голову Эстро, пытаюсь влить в него лекарство. С трудом, захлёбываясь, он пьёт его, но лучше не становится. Я не знаю, что делать. Сидеть на месте невыносимо. Хочу сделать хоть что-то, поэтому бросаюсь закрывать окно, распахнутое настежь. Зачем он вообще его открыл, если простыл и так замёрз?

Снова кидаюсь к Эстро.

— Я… я сейчас за лекарем сбегаю.

Порываюсь убежать, но Эстро перехватывает мою ладонь, и я снова опускаюсь рядом. Он опять пытается что-то сказать посиневшими губами. Я прислушиваюсь, но ничего не получается разобрать. Вижу, как на глазах разливается по его лицу пепельно-серая бледность, и не могу сдержать слёз. Мне страшно, мне очень страшно, моё сердце колотится так, что его стук набатом отдаётся в голове.

— Эстро, — плачу я, — ещё лекарство?

Вместо ответа он неверными движениями нащупывает в нагрудном кармане маленькие часики на цепочке, которые часто носил с собой, и протягивает мне. Я перехватываю, не понимаю, зачем это, что мне делать. Перевожу взгляд на Эстро, чувствую его судорожный вдох, жуткую судорогу, сковавшую тело.

— Эстро… — голос не слушается, ком в горле мешает говорить.

Он проводит пальцами по моей щеке, и его рука безвольно падает, а осмысленность в глазах меняется на стеклянный взгляд пустоты. Я никогда не видела смерть так близко, теперь же она смотрит на меня глазами Эстро.

— Нет… — шепчу я сквозь всхлипывания. — Нет. Пожалуйста! Почему? Ну пожалуйста!

Я уже рыдаю и кричу. Не знаю, сколько проходит времени. Встаю, на неверных ногах, натыкаясь на всё подряд, плетусь к соседям через дорогу, к Найтилям. Потом помню только, что сижу в кресле в мастерской, стискиваю в руках последний подарок Эстро. Кто-то приходит, уходит, у меня что-то пытаются спрашивать, а я ничего не могу сказать. Из всей страшной ночи в память врезаются только кислый запах лекарства, маленькая щербинка на полу возле Эстро, накрытого тканью, да как поблёскивает золотистая кайма праздничной чашечки из сервиза, который он так любит. Любил… Доставал только по праздникам и особым случаям. Вот и случай…

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀