Глава 54

День погас, и только узкая, как стилет, кровавая полоса заката тянется по краю горизонта. Вдоль дороги кусты и деревья мелькают в мерцающем свете восходящей луны. Бегу, не чувствуя под собой ног. Обида, злость и чувство никчёмности гонят меня вперёд, подстёгивают сильнее любого кнута. Лао был прав. Все маги вруны! Даже Эстро не всё мне рассказал, оказывается.

Оставаться сейчас в пустом доме одной выше моих сил, мне так нужно хоть немного участия и дружеской поддержки. Я уже не думаю о приличиях, когда добираюсь до Дородо и гостиницы, мне просто хочется поговорить с Лао.

— Что произошло, Наталина? Что случилось? — встревоженно спрашивает он, обнаружив меня на пороге своего номера.

А у меня нет сил даже слово сказать. И так мне горько, что безудержно начинаю рыдать, в слезах выплёскивая всю тоску.

— Кто тебя обидел, моя драгоценная? Говори, мы обязательно всё поправим.

Он заводит меня внутрь, усаживает в кресло. Я продолжаю молча смотреть на него, вытирая слёзы. Я даже заранее не подумала, что скажу ему, поэтому сумбурно, перескакивая с мысли на мысль, объясняю, что Эстро убили, а Вельен и ещё один шес из ордена серебряной звезды приехали сюда, чтобы следить за мной, так как заподозрили в его убийстве.

Лицо Лао вытягивается, кажется, он удивлён не меньше меня.

— Так, так. — Он расхаживает по комнате по своей привычке. — А я тебя предостерегал. Я же говорил, что не стоит доверять этим магам. Льщу себя надеждой, что теперь ты станешь прислушиваться к моим советам. Готов клясться, что Марраши с ними заодно. Они в тюрьме. Даже не знаю, как тебе сказать. — Лао подходит ближе и нависает надо мной, спрятав руки в карманы. — Дом, в котором они поселились, по распоряжению мэра осмотрели и нашли ещё оружие. Марраши основательно подготовились. Это серьёзное преступление. Тем более попытка применить его против беззащитного человека без магии. Но теперь всё позади, эта семейка уже не опасна. Если твоего опекуна убили, то возможно, это они и сделали.

Нет, не может быть. Хальсен способен на мелкое преступление, но не на убийство! Карвин, пусть он притворялся, но только не тогда, когда говорил об отце. Он не стал бы. Идаелира. Она много лет жила без мужа и не вспоминала, и вдруг, спустя столько лет, решилась на убийство? Из-за сокровищ? Не верю. И она ведь когда-то его любила…

— Марраши попались, — Лао снова мечется из угла в угол. — Вот твои знакомцы и обеспокоились, пошли напролом. Против тебя, девчушки, два мага. Но ты настоящая героиня! — Лао подбегает ко мне, хватает за плечи и встряхивает. — И правильно, что пришла ко мне не мешкая. Итак, тебе срочно нужно покинуть Дородо.

Лаодориус хлопает в ладоши и потирает руки.

— Как? Почему? Нет, я не уеду из своего дома.

— Не упрямься, моя хорошая. Сколько можно? Ты не слушала меня, и вот что вышло: на тебя напали, а теперь вдобавок сочли за преступницу.

— Некуда мне идти. И мои питомцы. Я их не брошу! Нельзя предавать тех, кто поверил тебе.

Одной мысли, что Киви может подумать, будто его опять бросили, мне хватает, чтобы отказаться от этой идеи.

Лао закатывает глаза.

— Я не предлагаю оставлять их. Хотя это всего лишь крыса с бродячим котом, они сами о себе позаботятся. Сейчас я отвезу тебя домой, ты соберёшь вещи и уедешь в Эомлар.

— Но почему? Мне же никто не угрожает.

— Так будет лучше. Наталина, мне кажется, ты мне чего-то не договариваешь. — Лаодориус грозит мне пальцем. — У меня нюх на загадочные истории.

— Нет, больше ничего, — бормочу я, опустив глаза и рассматривая свои руки. Жаль, что приходится врать Лао, но наверняка информация об уникальных ценностях ордена секрет. Если Эстро из-за него убили, то не стоит и Лао подвергать опасности. — Спасибо, что помогаешь. И извини, Лао. Из-за меня и тебе достаётся. Столько возни со мной.

— Да, — смеётся Лаодориус. — Твоя жизнь поинтереснее будет. Моя писанина, конечно, не всем нравится, но на меня ещё никто с оружием не бросался. Моя единственная битва — это война с белым листом бумаги. Я хочу тебя спасти от проблем, Наталина. Но сегодня уехать в Эомлар уже не успеешь. Давай-ка идём, отвезу тебя домой. В моём обществе ты в безопасности.

Лао и я выходим из гостиницы, и он оставляет меня, чтоб приказать заложить экипаж.

Я вдыхаю чистый прохладный воздух, сажусь на скамью у подъездной дорожки. Ярмарка утихла, но стайки парней и девушек не желают расходиться, а с площади даже льётся негромкая музыка.

— Почему ты грустная? — слышу над самым ухом. Тессара радостно плюхается рядом. Я со стоном отворачиваюсь. Только её сейчас не хватает. — И ты же уехала домой. Я тебя ещё с площади приметила. Как ты несёшься сюда. Чего, думаю, ты забыла? Пойдём веселиться, — она машет подружкам и парням поодаль, но по дорожке к нам подъезжает экипаж, которым правит Лао, и Тессара умолкает, а потом шепчет: — То есть тебя сначала один ухажёр проводил, ты вернулась, и теперь проводит другой. Шикарно! А я до такого не додумалась. Ну ты голова!

— О! Подвернулся случай попрощаться с подругой? Вот и хорошо. Завтра на это времени не будет. — Лаодориус кланяется Тессаре.

Она удивлённо смотрит на меня.

— Да не слушай его, — шепчу я раздражённо, но чтоб Лао не слышал, совсем нет сил вступать с ним в споры. Завтра, всё завтра, этот день и так уже выжал из меня все соки.

— Я не стал брать кучера, — сообщает Лао. — Он уже… м-м-м… напраздновался. Буду править сам. Поедешь ли рядом со мной?

Я киваю, и Лао помогает мне сесть на козлы. Тессара с хитрым прищуром смотрит на нас и улыбается на прощание.

Лаодориус подстёгивает лошадь, экипаж плавно пускается в путь. Настроения разговаривать нет, я тоскую о несчастном Эстро, и пальцы сами собой тянутся к цепочке на шее, поглаживают часики. Но Лао неправильно понимает причину моего сумрачного молчания.

— Мы наймём защитника, никто тебя не арестует. Тебе нечего опасаться.

— Да я и не опасаюсь. Тот шес сказал, что меня больше не подозревают.

— И ты поверила? — усмехается Лао. — Они лишь хотят запутать и ослабить твоё внимание, глупышка. Им на кого-нибудь надо преступление повесить, отчитаться перед орденом, да и всё.

— Я об этом не подумала.

— А вот подумай.

Оставшуюся дорогу я только этим и занимаюсь: силюсь понять, говорил ли Берениз и тем более Вельен правду, или меня опять водят вокруг пальца. Особенно мне больно от притворства Вельена. Поздно бегать от самой себя: Вельен мне нравится. Теперь уж, наверное, не придётся ему об этом сказать. Ну хоть сама себе призналась. Я сжимаю руками голову, будто это может избавить от путаных чувств. Слёзы снова щиплют глаза.

И словно в насмешку, когда мы подъезжаем к дому, у ворот ждёт Вельен.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀