ГЛАВА 18. Удав в смокинге

Базилиана, что до этого тихонько сидела чуть ли не в углу, попивая пустой чай, ойкнула и плотнее придвинулась к столу. Ведь ее обязанность – быть рядом с девицей, чтобы та не общалась с импозантными, да и любыми другими мужчинами, в одиночестве. А значит, должна быть видна полная включенность. Послышались четкие, уверенные шаги и в столовую зашел высокий, стройный мужчина. Очень стройный, почти худой, но тощим его назвать нельзя, все же. Не было в нем уязвимости и беззащитности человека с недостатком веса. Этот человек напомнил мне клинок. Остро заточенный, без единого лишнего миллиметра. Опасный и совершенный. Лицо его тоже было примечательным. В первую очередь, на нем выделялся нос. Как еще один клинок, честное слово. А глаза – словно два озера жидкого пламени. Янтарного цвета с искрой. И при всей своей живости, взгляд его гипнотизировал. Будто на вас смотрит удав. В смокинге. Идеально выглаженном. Дэвид Флечтон производил впечатление холеного, ухоженного мужчины, но при этом никак не изнеженного. Лицо гладко выбрито, седые волосы приглажены. Так и хотелось спросить: “Эй, мужик, ты настоящий?” И дождаться яркой эмоции на этом неправдоподобно спокойном лице. От него шла угроза. Волнами. – Доброго здравия вам, дядюшка! – наклонил голову Клод. – И тебе долгих дней и великолепного самочувствия, Клод, – голос Дэвида звучал обманчиво благодушно. – Что за милая дама гостит у тебя с самого утра? – Присаживайтесь, Дэвид, я велю подать вам завтрак, – не ответил на вопрос лорд. И лишь когда герцог занял один из высоких и подчеркнуто роскошных стульев, Клод меня представил. – Дозвольте познакомить вас с моей посетительницей. Это Лили Рогозе, дочь баронета Рогозе. К сожалению, ее батюшка скончался, когда я обнаружил его после кораблекрушения. И сей достойный человек успел передать слова любви и последнюю волю в письме к единственной дочери. Он не доверял почте и умолял вручить ей письмо из рук в руки. Лили не захотела ждать, когда моя занятость позволит выбраться в Иолуши, и прибыла сама. Я только кивала и улыбалась, соглашаясь со словами лорда. Надеюсь, это выглядело скромно и мило. Клод рассказывал очень интересно. Его история даже меня захватила. Он описывал, как волны бились о борт корабля, суденышко швыряло как скорлупу ореха и так далее, остросюжетно и немного страшно. Я пожалела, что у меня с собой нет ручки и блокнота, а то записывала бы. – Раньше ты не рассказывал мне, что попал в такую переделку, – упрекнул “Удав в смокинге”. – Да я, можно сказать, не попал. А вот баронету не поздоровилось. И потом, мое судно не пострадало, к чему ахать и причитать, Дэвид. – Тоже верно, – задумчиво согласился герцог, глядя на меня, – сочувствую вашей утрате, леди. Я поспешила вздохнуть, как подобает безутешной дочери, и поблагодарила за поддержку. – Вероятно, вы сейчас все еще находитесь в трауре, и мое предложение вас не воодушевит… – он сделал паузу, и я догадалась, что должна буду воодушевиться в любом случае, – но на следующей неделе в моем имении будет созываться званый вечер. И мне кажется, вам недурно было бы развеяться. Вы планируете задержаться до того времени? – Да, планирую, господин герцог. Черт, я не знаю, как к нему обращаться. Ваша светлость? Но, кажется, на господина он не обиделся. – Дядя! – Клод выглядел таким удивленным, словно его родственник сделал мне предложение руки и сердца. – Вы давно уже не давали у себя никаких приемов! – В этот раз у меня есть веская причина, – сухо сказал старик, – лицо, в сотрудничестве с которым я весьма заинтересован, можно зазвать только так. И тебе, разумеется, необходимо прибыть тоже. Так скажем, на тебя я особенно рассчитываю. – Выгодный контракт? – И не представляешь, насколько, – многозначительно ответил Дэвид, – если все выгорит, наша компания просто сожрет всех конкурентов. Даже тех, что больше нас. – Конечно, я буду, – Клод выглядел воодушевленным, – престиж дома Флечтонов для меня важнее всего. Потом он вспомнил обо мне. – Лили, буду рад вас пригласить на этот прием. Уверяю, вам не будут слишком докучать на нем. Можете даже надеть траур. – Это не обязательно. – поспешила я поскорее избавиться от необходимости выглядеть черной вороной. И вообще считала это плохой приметой. – Папенька живет в моем сердце рядом с маменькой. И мне не нужны все эти внешние демонстрации горя. Как и лишнее сочувствие. – Понимаю вас, – удивил меня Удав, – из якобы лучших побуждений публика будет скакать на вашей больной мозоли. Вы не демонстративны, это вызывает симпатию. Так что жду вас. А сейчас, Клод, нам пора собираться. У нас дела в порту, если ты помнишь. И точно. Герцог отправляется призывать к ответу виновных. Заранее им сочувствую. А мне, кажется, придется готовиться к настоящему балу со знатными особами.