Вместо эпилога
Со стены поместья, в котором Витория и её отец дожидались отбора принцев, отлично видно полыхающий Нарнбурн. Видно даже резвящихся вестников и бросившихся на защиту горожан каменных драконов академического моста.
Вампирским усиленным зрением можно разглядеть проломленную стену Академии, отделённой от Нарнбурна полями и полуразрушенным мостом через реку, чем Марабелл и пользуется.
За крахом очередного плана Культа вампиресса наблюдает с огромным удовольствием: культисты так жаждали сорвать отборы принцев, но не смогли. Более того – один из принцев обзавёлся истинной парой, то есть стал раз так в десять-двадцать сильнее, чем при связи с обычной избранной.
Кто-то в Культе от отчаяния определённо будет рвать волосы.
Марабелл усмехается: Культ – слабаки, другое дело Неспящие: им что обычный дракон, что правящий, даже тот, который обзавёлся деней – все они ничто, пустое место в сравнении с богом смерти Нергалом. Поэтому Марабелл ничуть не пугает появление у врагов истинной пары.
Но здесь она не только ради возможности позлорадствовать.
Ветер колышет её чёрные пряди, гладит плотно сомкнутые чувственные губы, дёргает кружева на рукавах и воротнике приталенной рубашки.
На внутренней территории поместья в белой вспышке портала возникает Мэлар Никсэ и припадает на колено. По вспоротому на боку доспеху струится кровь, капает на бедро.
«Проклятый Дарион, – Мэлар задыхается от боли, но всё же поднимается. – Всё так же силён, тварь! Ещё и Виторию теперь искать неизвестно где».
Заметив сидящую на стене, так и не обернувшуюся к нему вампирессу, Мэлар застывает и усиливает ментальный щит. Переведя дыхание, насмешливо хмыкает:
– Не волнуйся, твой женишок жив и здоров. Насколько это применимо к архивампиру.
– Мне нет никакого дела до Санаду, я давно его похоронила – ещё когда он свалился в переход следом за тобой.
– О, – зажимающий рану Мэлар едва сдерживается от судорожного вздоха. – А я думал, вампиры однолюбы. И если не ради вестей о Санаду, зачем ты сюда явилась? В этой операции ты вроде не задействована, Ордену твой присмотр не нужен.
«Какое у этих культистов завышенное мнение об их великом Ордене, словно мы, Неспящие, у них на побегушках. А ведь это мы их используем, не наоборот», – беззвучно усмехается Марабелл. Но когда она разворачивается к покачивающемуся от слабости Мэлару, на её лице не остаётся и тени этой улыбки.
Она оглядывает белокурого мага – статного, породистого, величественного даже после поражения в битве. С кровью по запаху такой же вкусной, как у его дочери. Но более опасного – и мягко произносит:
– Я пришла в надежде, что ты с этого задания вернёшься. Помочь?
– И что ты за это хочешь? – Несмотря на слабость, Мэлар улавливает в её словах привкус лжи.
Алая кровь сочится сквозь его пальцы, капает на светлую дорожку.
– Немного крови, – Марабелл спрыгивает на землю и с кошачьей грацией подступает к нему. Обмакнув в струящийся алый ручеёк палец, облизывает его, почти дыша в губы задравшего бровь Мэлара. – Немного ласки. Ничего сверхъестественного.
– Марабелл, – от усмешки Мэлара на его губах проступает кровь, – я не встречал женщин, которые не требовали бы от мужчин ничего сверхъестественного.
Засмеявшись, Марабелл обхватывает его за талию и помогает опереться на себя.
– Ты прав: мы любим задавать мужчинам непосильные задачки. Кстати, ты видел денею? Всё же первая за тысячу шестьсот лет истинная пара… любопытно было бы на неё взглянуть.
– Не видел. Самому интересно, кто это.
Мгновение спустя они исчезают в дымчато-сером портале.
К этому моменту Академия уже свободна. В Нарнбурне продолжается бой с вестниками Бездны. Саран зовёт свою денею. А демонический кот Повелитель обманом уводит её прочь, чтобы не допустить окончательного превращения Витории в драконицу. Ведь если обращение завершится, от неё и её дракона придётся избавиться, чтобы не повторилась ошибка пятнадцати тысячелетней давности, едва не погубившая мир демонов Нарак.
Нет, Повелитель такого не допустит, даже если ради этого придётся убить беззащитное дитя.
Продолжение в последней части истории Витории:
«Попаданка ледяного дракона 2»