Глава 10. Все хорошо, что хорошо кончается

История — это политика, которую уже нельзя исправить. Политика — это история, которую еще можно исправить.

Зигмунд Графф

Каждый захочет красивую розу, красивую ночь, хорошего друга. Важно уметь любить розу вместе с ее шипами, ночь с ее таинственностью, друга со всеми его проблемами.

Шемс Тебризи

К чернокнижникам мы отправились через три дня — нужно было тщательно подготовиться к данному визиту. За это время Феня удостоверился, что перстня в Париже нет. Как он достал эту информацию, я понятия не имела, но, видя, как с каждым днем он мрачнеет все больше, заранее сочувствовала Ивару и Лори. Одно дело я, обычный агент, которого надо отослать поскорей с глаз долой, и который если пошумит по возвращении, то не очень громко, и совсем другое — Феня: умный, опытный, изворотливый, со связями практически в любой эпохе, включая нашу с ним родную действительность. Мы с ним, если сравнивать с шахматами, пешка и ферзь. И этот «ферзь» не любил, когда его держали за дурака и пытались подставить.

В гости поехали втроем: дед, Алекс и я.

Особняк герцогини де Горцон располагался на окраине Парижа, пользовался дурной славой и приличными людьми посещался редко. Массивные статуи в саду, портики и колонны на фасаде дома. Дорого. Богато. Безвкусно.

Хозяева, на мой взгляд, выглядели под стать дому. Яркие, кричащие расцветки нарядов, позолоченные и посеребренные предметы интерьера и столовые приборы. В общем, слишком много шика. У меня сложилось впечатление, что подобным образом чернокнижники закрывали дыры в своих душах.

Сама герцогиня, маленькая сгорбленная старушка, мне не особо понравилась, да и не пыталась это сделать, направив все силы на привлечение внимания Фени. А вот дети ее честно постарались меня очаровать, особенно старший, высокий мускулистый мужчина средних лет с идеально наложенным гримом и линзами в глазах.

— Ваша светлость, не желаете прогуляться? У нас великолепный сад, — белозубо улыбнулся он сразу же после чаепития, нахально игнорируя все правила приличия.

Пришлось изобразить милую неиспорченную девушку, похлопать ресничками, подняться с облюбованного диванчика и идти следом за хозяином.

Сад и правда поражал, особенно цветами, которые в этой эпохе не росли.

— Наглость — второе счастье, — вздохнула я, повернувшись к спутнику. — Ричард, почему мы с тобой сталкиваемся практически в каждой командировке?

— Случайность, всего лишь случайность, — сообщил «пират».

— Угу. Я почти поверила. Мать и брат чьих будут?

— Местные, «настоящие». Я им чуть память подправил, — пожал плечами этот наглец.

Я выразилась не особо цензурно. Ричард присвистнул.

— Необычное выражение. Первый раз слышу его.

— А ты теперь лингвистом стал? — фыркнула я. — Ричард, скажи честно: что тебе от меня надо?

— Боги с тобой, Лизка, я, конечно, помню, что ты — параноик, но чтоб настолько, — проворчал собеседник. — Здесь отличная библиотека, а в ней — довольно редкие книги… Лизка, ты меня слышишь?

Слышала. Но при этом не отводила взгляда от цацки на пальце Ричарда. Золото. Печатка. Надо деду показать.

— Ричард, — я облизнулась, как кошка, увидевшая бесхозную рыбу, — скажи, только честно: тебе твои пальцы дороги?

— Лизка, ты совсем кукушкой поехал? — осторожно спросил «пират», явно жалея, что оторвался от коллектива. — Зачем тебе мои пальцы?

— Перстень, Ричард, мне нужен этот чертов перстень. А так как это практически вопрос жизни и смерти…

Перстень «пират» отдал сам, предварительно переговорив с Феней и удостоверившись, что это именно та вещица, за которой нас прислали.

— Дурная ты девка, Лизка, — сообщил он после разговора, — бедный твой будущий муж.

Ответом наглеца я не удостоила, только хмыкнула. Стивен себя явно бедным не считал.

На следующее утро я проснулась в собственной постели, от души потянулась, довольно улыбнулась. Целый месяц отпуска. Время, которое я смогу потратить на себя любимую — дед, оставшийся на этот период в городе, пообещал самолично за этим проследить. Сегодня вечером я ждала Сару, а завтра у нас со Стивеном было запланировано долгожданное свидание. Жизнь явно решила побаловать меня.

Бездельничала я весь день: валялась в постели, сходила полюбоваться на сделанный роботиками ремонт, «привязала» клятвой Витика к новой квартире, посмотрела пару старых фильмов. Ну и, конечно, дважды плотно поела.

— Как они оба там оказались? — задала вопрос Сара, едва переступив порог моей «однушки»: в новой квартире я пока праздновать не решалась. — Вся «Аська» на ушах стоит: архивариус, никогда не покидавший своего места работы, вдруг оказывается на оперативном задании, да не один, а с дедом одного из ценных сотрудников!

— Скажешь тоже, ценный сотрудник, — польщенно хмыкнула я, разливая по пузатым бокалам вино, — ценных сотрудников так не мордуют и в постоянные командировки не отправляют. Как оказался… Стивен, пока в архиве работал, раскопал всех своих потомков, в том числе и в Париже в семнадцатом веке, ну а когда попал туда, потащил к ним и Феню. Мол, здравствуйте, люди добрые, я ваш дальний родственник, всех общих предков наизусть знаю, приютите, оденьте. Ну кто ж сможет отказать такому гостю? В общем, там они вдвоем всю командировку и прожили.

— Знания — сила, — улыбнулась Сара, делая глоток из бокала. — Лизка, это контрабанда!

— Все претензии к деду и Стефану. Это они меня таким вином снабдили, — я прожевала дирси и довольно потянулась, — Сара, он меня замуж позвал, представляешь?

— Наконец-то! Что? Вот что ты так смотришь? Между вами обоими давно искрило, это чуть ли не вся академия замечала, только ты предпочитала в нем видеть друга.

Я промолчала. В принципе, подруга была права, но признавать это мне не хотелось.

— Лучше скажи, откуда тот перстень появился у Ричарда, — сменила тему Сара.

— А это печатка старшего брата, чернокнижника, настоящего, причем. Пытался демонов вызвать и чертей после пьянки видел. Его отправили в дальнее поместье, чтобы инквизиции глаза не мозолил. Ричард в том поместье с ним и столкнулся. Ну а дальше… Ты ж помнишь, что у «пирата» ни стыда, ни совести нет?

— Парень хоть жив остался?

— Угу. Правда, память потерял. Но это уже, по мнению некоторых умников, мелочи жизни и издержки производства. А вот перстень Ричарду пригодился, чтобы под гримом проникнуть в парижский особняк и выкрасть нужные ему рукописи.

Сара откинулась на спинку кресла, вытянула ноги, покрутила в пальцах бокал.

— Ты хоть в платье на свидание пойдешь, или снова в любимые джинсы влезешь? — в очередной раз сменила она тему.

— Что под руку попадется. Сара! Оставь дирси в покое. Я пошутила!

— Смотри, а то я не только им в тебя кину, — воинственно пригрозила захмелевшая подруга.

Сидели мы полночи, активно мыли кости знакомым, планировали будущую жизнь, напивались и опустошали подпол под горестные причитания Витика. Заснули под утро.