Глава 17

Вещей у меня было совсем немного, но их было достаточно для цитадели, поэтому сборы заняли не больше часа, большую часть из которых я провела за выплеском эмоций: хотя бы мысленно так приятно было ругать Рейтана.

Вспомнишь чёрта, он и явится. Великий распахнул шторы и вошел в спальню. Рати поклонилась ему, после чего вышла, оставив нас наедине.

— Ты готова? — спросил Рейтан, оглядев меня. Его взгляд по-прежнему был холоден, разве что оттаял на несколько градусов.

— Да, о Великий.

— Тогда идем, — кивнул мужчина и вышел из гостиной.

Даже руки мне не подал! Хотя больно надо. Оглядевшись, я вздохнула и направилась вслед за повелителем. Лемур куда-то умчался и еще не возвращался.

Солнце уже зашло. На просторной площади перед дворцом уже ждал караван. Состоял он из нескольких повозок и был максимально облегченным: у каждого Великого было лишь по два-три личных охранника. Если с правителями и отправлялись наложницы, жены или фасхаати, то они сидели в повозках, так как ни одной девушки в соответствующих одеждах я не увидела. Но повозка, к которой меня подвел Рейтан, была пустой. Я вопросительно взглянула на повелителя.

— А джия Падма?

— Она прибудет в цитадель после второго испытания, после которого согласно традиции и проводятся брачные церемонии, если Великий не был связан до этого узами брака, — ответил Рейтан и помог мне забраться в небольшую явно пассажирскую повозку.

— Служанок тоже не берут? — спросила удивленно.

— Они тебе нужны? — прищурился Рейтан, и я, удивленная его словами, отрицательно покачала головой.

— Разумеется, нет. За себя я не беспокоюсь, меня больше волнует, как вы справитесь своими силами.

— Я воин, Лиля, — с легким прищуром ответил Рейтан, — а не изнеженный мальчик. — Несмотря на легкое раздражение, он все же пояснил: — В цитадели другие порядки. Среди монахов живет много обычных людей, которые занимаются ремеслом и рукоделием, чтобы прокормить себя. Люди там живут сплоченно и дружно. Каждый из них пережил не лучшие времена, прежде чем отправиться в цитадель.

— Ты расписываешь это как райское место. Удивительно, что там живет не половина Амитана.

— Не каждый готов отказаться от развлечений ради простой скромной жизни. Только те, кому нечего терять. — Пробежавшись по мне взглядом, Рейтан дал какой-то знак стражнику. — Отдыхай, Лилавати.

Закрыв полог, он ушел. Внутри повозка была обита мягкой тканью, а на дно было накидано множество подушек. Я собиралась присесть на одну из них, как она зашевелилась, а мне на рот легла чья-то рука.

Я попыталась вырваться, но после над ухом прозвучал девичий голос:

— Тише, я не причиню вреда. Я фасхаати одного из Великих. Обещаешь не кричать, если я отпущу тебя?

Я неуверенно кивнула, после чего меня отпустили. Обернувшись к девушке, я прищурилась, пытаясь что-то увидеть в темноте, но видела лишь очертания.

— Почему ты схватила меня?

— Я здесь тайно. Мой повелитель не захотел брать меня с собой.

Непривычно было угадывать эмоции лишь по голосу. Да и я все боролась с внутренним желанием закричать. Кто она такая и могу ли я ей верить?

— Прошу, поверь мне. Объясню все завтра, — проговорила девушка тихо, — пока нам лучше не разговаривать — нас могут услышать.

Несколько секунд я сомневалась, верить ей или нет, но с другой стороны — какая у меня была причина ей не верить? Я ведь тоже всеми силами хотела поехать вместе с Рейтаном в цитадель, и мне повезло, что из-за ревности и слов Халифа о его смерти повелитель не захотел меня оставлять.

— Поговорим завтра, — шепнула я и перешла в другую часть повозки, подальше от неё.

Здесь я прилегла и подложила под голову мягкую подушку. Голоса нагов не стихали, я прислушивалась к ним: разговаривали о маршруте, патрулировании и магическом контроле, поэтому и не слышали наш короткий разговор. Мыслей было море! Но я решила оставить их всех на завтрашний день, ведь караван как раз тронулся. Прикрыв глаза, под мерное движение повозки я погрузилась в сон.

Проснулась от шума чужих голосов.

— Как т-ты пос-смела?! — прошипел смутно знакомый голос, и я резко распахнула глаза.

Караван стоял. Повозка была открыта. Солнце уже взошло. Мою вчерашнюю знакомую отчитывал тот самый Великий, что держал речь вчера на похоронах сразу после Рейтана: с короткими каштановыми волосами. Он был красным нагом, его чешуя переливалась на солнце, а черты лица были еще более заострены от гнева, направленного на свою фасхаати. Он держал девушку за запястье, приподнимая вверх и заставляя её стоять практически на цыпочках.

— Я приказ-сал тебе ос-ставатьс-ся в Эрх-хаате! — продолжал шипеть наг.

Рыжеволосая девушка, чьи волосы напоминали пламя огня особенно сейчас, в свете утреннего солнца, морщилась и пыталась вырвать руку. Ей же явно больно, но она и слова не говорит, не пытается призвать своего Великого к здравомыслию. Он унижает её на глазах у всех. Варварство! Я спрыгнула с повозки. Ноги тут же провалились в раскаленный песок.

— Отпустите её! — проговорила я быстро под удивленные взгляды других Великих. — Вы не видите, ей больно!

Он резко выпустил руку девушки, окатил меня презрительным взглядом и обернулся к Рейтану, который, кстати, тоже был в обличье нага. На несколько секунд я выпала из реальности, вновь залюбовавшись переливом чешуек, взглядом желтых глаз с вытянутыми зрачками и острыми скулами, о которые, казалось, можно порезаться. И, разумеется, мощным хвостом. Сейчас Рейтан как никогда походил на повелителя пустыни.

— Рейтан, твоя фас-сх-хаати лез-сет не в с-свое дело.

— Илантри, предлагаю поговорить об этом позже, — сообщил Великий. Он говорил без тянущих шипящих звуков, что дало мне понять — Великий, названный Илантри, просто был в гневе, что мешало ему контролировать трансформацию языка. — Сейчас нам следует подумать о привале.

Илантри нехотя согласился.

— Лиля, — позвал меня Великий и наклонился ниже, — тебе и правда не следует лезть в разборки Великого со своей фасхаати. На его месте мне бы не понравилось вмешательства другого нага в мои отношения с тобой.

— Но он был груб, — проговорила я и попеняла: — Хуже, чем ты вчера обошелся со мной.

— У каждого из нас есть повод для такого поведения, — прищурившись, откликнулся Рейтан и отвернулся, отходя, точнее, отползая, дальше.

Я обратила внимания на девушку: она успела накинуть капюшон синего плаща и полностью скрыть свою фигуру. Я хотела к ней подойти, но та отвернулась от меня, словно пряча слезы. Не лучшее время продолжить знакомство.

Недалеко был оазис. Разжиганием костра и готовкой занялись мужчины. Женщин я насчитала около пяти — мы все разбрелись вдоль ручья, не разговаривая между собой. Я бы и хотела с кем-нибудь подружиться, но все выглядели отстраненными и мне не хотелось навязываться.

Прогуливаясь по оазису, я стала невольной свидетельницей разговора: за высокими ветвистыми кустарниками меня не было видно.

— Не доверяй ей, Рейтан, — услышала голос Илантри. — Как твоя фасхаати почувствовала эйфинов?

— Это загадка.

— На которую она, естественно, тебе не ответила, потому что слишком многое скрывает. Надвигается нечто ужасное. Джарума Третьего убила его молодая наложница. Моя фасхаати тоже попыталась меня убить. Будь настороже.

Сердце едва не остановилось. Что Рейтан сделает после этих слов? Великий не ответил. Они с Илантри вернулись в лагерь, но их разговор еще долго не давал мне покоя.

Когда привал был окончен, девушка ушла в другую повозку, а ко мне подсела попутчица — как я поняла, наложница одного из наследников, Марко.

Три дня пути пролетели незаметно, и вскоре нас ждала цитадель.

Я бы назвала её вавилонской башней — именно на неё она больше всего походило. Размером с сорокаэтажное здание формы усеченного конуса, оно казалось таким гармоничным на фоне пустыни. В местах, где должны были быть двери или окна, были выемки, но ни намеков на ручки: просто закрытая глухая пустота. Я подозревала металлические пластины, открывающиеся исключительно изнутри. Здание производило собой впечатление величественного место, действительно эпохального, поэтому я прониклась общим благоговением, которое исходило от перешептывающихся воинов.

Караван остановился в двадцати метрах от цитадели: видимо, здесь стояли сторожевые пункты.

Одна из железных дверей цитадели, как я и предполагала, отъехала в сторону, и вперед выбежали несколько мальчишек: по крайней мере, именно так они выглядели в странной белой хлопчатобумажной одежде, похожей на костюмы кимоно, разве что более подогнанными по размеру. На ногах что-то вроде сапог, только тканевых, подвязанных до колен веревками. Головы покрыты капюшонами, а на лицах респираторные маски, оставляющими открытыми лишь верхнюю часть лица. Вблизи "мальчишки” оказались вполне зрелыми мужчинами, только невысокими и жилистыми.

Они встали по обе стороны от каравана и, просканировав магией караваны и обменявшись несколькими фразами с Эорандом, встали по обе сторону от нас, пропуская вперед. Увиденная магия напомнила мне о даре богини, о котором мне следовало узнать побольше. Хотя бы то, как именно его использовать. Ведь то, что случилось вчера на похоронах, может повториться в любой момент, и я должна быть во всеоружии.

Караван неожиданно остановился, когда до цитадели оставалось метров пять.

— Лиля, — позвал меня Рейтан, уже в человеческом обличие, и подал руку.

Я отошла с Рейтаном подальше от повозок, после чего с ужасом стала замечать, что первая повозка буквально проваливается в песок, за ней — вторая. Подъемный механизм опускал повозки куда-то вниз, давая мне понять, что цитадель распространяется не только вверх, но и вниз на многие метры.

— Прошу за нами, Великие, — проговорили два мага, проходя мимо нас.

Повозки уже скрылись под песком, и мы направились следом за стражами цитадели. Железная дверь поднялась вверх, открывая нам вид на холл, в котором нас уже ждали. Едва оказавшись здесь, я поняла, что тут течет совершенно другая жизнь, с которой мне непременно хочется познакомиться.

— Добро пожаловать в цитадель, — объявил один из монахов, и дверь за нами опустилась, отрезая от внешнего мира.

От пусть и непривычного мне мира, но мира, с которым я успела познакомиться. Теперь же я напоминала себе котенка, брошенного в воду, и чем больше я оглядывалась по сторонам, тем больше я понимала, что мир в цитадели действительно отличается от привычного мне.

Во-первых, тут не было солнечного света, лишь желтый свет магических факелов, развешанных по стенам и освещающих все четыре коридора, исходящих из этого холла. Со второго этажа, отделенного металлическими перилами, на нас смотрели простые жители: в хлопчатобумажной одежде, мягких сапогах, с разрисованными хной лицами: казалось, по местной моде. Дети с причудливыми игрушками в руках; девушки, сбившиеся в стайки, чтобы похихикать над красавцами-повелителями; старики, опирающиеся на клюки и мудрыми взглядами окидывающие прибывших; парни, которые всеми силами выпячивали грудь и пытались показать, что они не хуже нагов. Но каждый смотрел на нас с интересом и предвкушением.

Но больше всего интереса вызывали статуи богов, расположенные по периметру. Четыре статных брата, каждый со своим причудливым выражением лица, словно живые, и две красавицы-сестры Две, а не одна. Это вселило в меня надежду, что мне удастся найти хоть какую-то информацию о Шадари в цитадели.

Я тоже оглядела нашу небольшую толпу и взгляд вновь зацепился за фигуру в синем плаще. Рыжеволосая девушка стояла с опущенными плечами позади своего Великого.

— Вам покажут ваши комнаты, — произнесли монахи и вперед вышли семь девушек. — Располагайтесь и отдыхайте. Вечером на арене состоится приветствие участников Отбора.

Монахи разошлись, а вот зрители- нет. Девушки в белой одежде с причудливой вышивкой подошли к повелителям и попросили следовать за ними. Разумеется, мы пошли следом в один из коридоров. Цитадель напоминала огромный песочный муравейник: множество переходов, окошек, тайных ходов. Идя по коридору, я видела, как за нами наблюдали и со второго, и с третьего, и с четвертого этажей. Иногда мы словно ныряли под мосты в более затемнённые арки, а потом вновь выныривали на оживленных "улицах”. Мне оставалось только улыбаться зрителям, которые явно не каждый день встречали Великих.

— Как тебя зовут? — спросил мальчик лет семи, которого к себе прижимала мать. — Ты красивая! Необычная!

— Лиля, — ответила я искренне. — А тебя?

— Дарал, — произнес мальчик и убежал наверх по лестнице.

Его мать мне улыбнулась и развела руками, а я поспешила догнать Рейтана. Он вопросительно вскинул бровь, но я лишь пожала плечами.

Наши покои располагались на пятом этаже, который напоминал небольшую улицу. Из своеобразного коридора, если посмотреть наверх, можно было увидеть навесные мосты, соединяющие между собой шестой этаж.

— Ваши комнаты здесь. Если возникнут вопросы, вы найдете нас этажом ниже, — произнесла одна из семи девушек, и они поспешили уйти.

— Комнаты нам, видимо, предоставили выбирать самим, — задумчиво произнес один из Великих, тот самый с короткими каштановыми волосами, рядом с которым по-прежнему стояла девушка в синем плаще.

— Не думаю, что они слишком отличаются с местными бытом, — хмыкнул Халиф и окинул меня жадным взглядом, после чего развернулся и направился к наугад выбранной комнате. Один. Без наложницы и жены. Значит, у него тоже есть официальная невеста?

От Рейтана не укрылся интерес Халифа, но он промолчал, после чего толкнул ближайшую к нам дверь.

Перед тем, как пройти следом, я оглянулась на девушку в синем плаще: Великий, названный Илантри, достаточно грубо схватил её за руку и втолкнул в комнату. Это заставило меня нахмурится, но вскоре дверь закрылась, отрезая меня от странной парочки.

— Лиля, — тихо позвал меня Рейтан, и я переступила порог бедно обставленной комнаты.

Из мебели здесь были лишь деревянная кровать с внешне жестким матрасом, стол со стульями и шкаф, возле которого уже стояли сундуки с нашими вещами. Стены были обиты коврами для уюта, но сама комната вовсе не была уютной.

— Жители цитадели живут так бедно, — озвучила я свои мысли.

— Это их выбор, — проговорил Рейтан. — Монахи считают, что должны платить скромностью за свое общение с богами, а все, кто приходит сюда, рады и такой жизни. Сюда сбегают раскаявшиеся убийцы, воры, падшие женщины, вдовы, не находящие утешения в мире без мужей. Разумеется, здесь рождаются дети, но у них есть выбор: уйти или остаться. Многие предпочитают остаться, ведь жизнь здесь пусть и лишена лоска, но имеет другие достоинства: теплоту общения, честность, отсутствие зависти и злобы. Каждый выбирает свой путь и своё счастье, Лиля.

— Понимаю, — проговорила я и подошла к кровати, потрогав матрас на жесткость. На ощупь все оказалось намного лучше, чем на вид. — Чем же они занимаются целыми днями?

— Рукоделием и ремеслом. Потом они перепродают вещи ручной работы проезжающих караванами торговцам, у которых покупают ткани, нитки, металл и другие необходимые для них материалы и сырье, а также еду. Они живут обособленно, независимо от политики, каждый занимается тем, чем захочет. Это подкупает многих.

— В это легко поверить, — пробормотала я и посмотрела на один из магических факелов — единственное освещение в комнате.

— Лиля, — вновь позвал меня Рейтан. Я обернулась к нему, посмотрев мужчине в глаза. Великий легко преодолел разделяющее нас расстояние и, приподняв мой подбородок, впился в губы сладким, но достаточно жестким поцелуем. Отстранившись, он хрипло проговорил: — Держись от него подальше.

Не сразу поняла, о чем он, ведь его поцелуи часто выбивают все мысли у меня из головы, а когда осознала… разозлилась. Чисто из вредности хотелось теперь держаться к Халифу поближе, но я все-таки не совсем безмозглая дура, к тому же разговариваю с Великим. Поэтому поклонилась и заверила:

— Как скажет мой повелитель.

— Хорошо, — не заметив или сделав вид, что не заметил моей обиды, сказал Великий. — Мне нужно отдохнуть. Всю ночь мы были в пути, а вечером прием. Ты тоже отдохни, если хочешь.

— Я могу погулять по цитадели?

— Как будет угодно моей фасхаати, — с усмешкой вернул почти мои же слова Рейтан и, отвернувшись, начал раздеваться.

Не захотев и далее оставаться рядом с ним, я выскочила в коридор. Нельзя терять время! Пора искать библиотеку.