Глава 10 · Совет старейшин

Тем временем в императорском дворце

Зал Совета при свете дня был иным — не местом для одиноких раздумий, а ареной. Солнечные лучи двух светил, пробивавшиеся сквозь витражные окна с драконами, выхватывали не величие, а пыль, витающую в воздухе, и холодный блеск каменных лиц, сидящих в креслах из чёрного обсидиана.

Император Алексиос Таргон восседал на троне, и каждый мускул его тела был напряжён, как тетива. Он не смотрел на старейшин. Он смотрел сквозь них, его взгляд был устремлён в некую точку за стенами, где не было ни интриг, ни ожиданий. Но его присутствие ощущалось физически — как сгусток молчаливой, сдерживаемой мощи, от которой воздух в зале казался гуще и холоднее.

Вардан Асарий стоял у подножия трона, его голос, размеренный и чёткий, резал тягучую тишину.

— … и потому, учитывая непреложную необходимость обеспечения стабильности династии и успокоения умов как среди знати, так и среди простого народа, я вношу предложение, — он сделал паузу, давая словам осесть. — Возродить древнюю традицию Императорского Отбора. Позволить самой Судьбе и древним артефактам указать на ту, чья кровь и магия наиболее гармонирует с кровью Дракона.

Тишина, последовавшая за его словами, была красноречивее любых возражений. Она была тяжёлой, неодобрительной, напитанной десятками скрытых мыслей.

Первым нарушил её старейшина с седой, подстриженной ёжиком бородкой и пронзительными серыми глазами — лорд Дариан де Вальер. Его дочь, Селина, не нуждалась в представлении.

— Традиция, — произнёс он, и его голос звучал как скрип старого пергамента, — это хорошо забытое старое. Её оставили не просто так, Вардан. Оставьте сентименты. Нам нужен не ритуал, а решение. Чёткое. Быстрое.

Его слова не были прямым вызовом, но в них сквозило нетерпение человека, чей клан уже давно примерял корону на своего наследника. Он не смотрел на императора. Он смотрел на Вардана, будто тот был единственным, кто принимал решения.

— Именно скорость и ясность мы и получим, лорд де Вальер, — парировал Вардан, сохраняя ледяное спокойствие. — Отбор легитимизирует выбор в глазах всех великих домов.

Лорд де Вальер посмотрел в сторону Алексиоса, но император оставался недвижим.

— Кого вы предлагаете включить в отбор? — спросил лорд Кассиан Фрост.

Он сделала ударение на последнем слове, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по лицу императора, будто проверяя его реакцию.

Вардан едва заметно наклонил голову.

— Всех, чьи родословные восходят к Основателям и чьи дома не запятнаны государственной изменой. Да. Чтобы никто не мог заявить о предвзятости.

— Даже тех, кто был отлучен от двора за деяния, граничащие с предательством? — ввернул лорд де Вальер, и на этот раз его взгляд был направлен прямо на Алексиоса. — Чья магия, как всем известно, угасла. Которая представляет не потенциальный союз, а… смутный намёк на былые неудачи.

Давление в зале возросло. Теперь оно было направлено не на Вардана, а на того, кто молчал на троне. Все ждали, заговорит ли Дракон. Зарычит ли.

Но Алексиос лишь медленно перевёл свой ледяной взгляд с окон на лорда де Вальера. Он не сказал ни слова. Но температура в зале упала на несколько градусов. На хрустальных кубках, стоявших перед некоторыми старейшинами, выступил иней.

— Включение… отлученной, — произнёс Алексиос наконец. Его голос был тише обычного, и от этого каждое слово обретало вес свинца. — Я не понимаю, что вас беспокоит? Её неизбежный провал при первой же проверке раз и навсегда закроет вопрос о де Фламме. Окончательно. Публично.

Это был не ответ. Это был расчёт, выложенный на стол, как карты. Холодный, циничный и безупречно логичный с точки зрения власти.

Лорд де Вальер замер, быстро соображая. Его дочь смогла бы стать сильной претенденткой на отборе. Он даже бы осмелился предположить, что фавориткой. Любое отвлечение внимания, любая скандальная фигура в списке лишь подчеркнёт её безупречность на их фоне. Он кивнул, медленно, будто делая одолжение.

— Если это служит стабильности… Ваше Величество всегда отличался дальновидностью.

— Стабильность, — повторил Алексиос, и в его голосе впервые прозвучала усталость, которую ничто человеческое уже не могло объяснить. — Это всё, что требуется. Отбор состоится. Вардан составит список и процедуру. Совет утвердит. Всем — ясность. Всем — шанс. — Он поднялся с трона, одним плавным движением, полным скрытой силы. — Заседание окончено.

Он не ждал ответа. Он просто развернулся и ушёл из зала, оставив старейшин, где теперь витало не просто напряжение, а заряженное, алчное ожидание. Игру начали. Фигуры расставлены. И главный приз — не сердце императора, а влияние, власть и будущее целых династий. А он, император, лишь на мгновение ставший разменной монетой в их торге, удалился в свои покои, неся на плечах тяжесть не только личной утраты, но и бремя быть центром этого смертоносного политического вихря.

Отбор был не жестом отчаяния. Он был тактическим ходом на шахматной доске, где фигурами были живые люди. И Элиана де Фламме, сама того не ведая, только что была назначена самой первой, самой уязвимой пешкой.