Глава 13
Понимая, что меня очень сильно тянут за руку, и я вот-вот залечу в неведомое логово бойкого старика, я кивнула Анадору:
— Ну я пошла!
— Иди, — мрачно сказал он. — После занятий — сразу иди домой. Не шляйся. Слышите, Магистр Ануэй, пусть занятия будут безопасные! И не вздумайте мучить девушку дольше двух часов! Я прослежу!
— Проследит он! Следун-огнебздун нашелся! — видимо, магистру очень уж нравилось называться ректора этим словом. И ведь Анадор проглатывал! То ли в целом у них были такие отношения. То ли ради меня терпит. Вопрос. — Мы сами разберемся!
И меня, наконец, внесло в «логово». Дверь тут же хлопнула, подхваченная непонятным потоком, и Анадор со всей его неоднозначностью остался снаружи.
— Хорошо я его, да?! Ха-хи-ха! — радостно рассмеялся старик, словно был ребенком и его веселила удавшаяся шалость.
На вид он был не такой уж старый. Вернее, старый — но не дряхлый.
Достаточно высокий для своих немеряных лет (как я поняла, несколько сотен). В серой мантии до пола. Скорее даже не в мантии, а в таком балахоне. Нос крючковатый. Густые брови, из-под которых смотрели проницательные острые глаза непонятного цвета.
Длинные седые волосы. А вот никакой бороды, вопреки стандартному представлению о древнем маге, у него не было. Чисто выбрит — благодаря этому взору открывался вполне себе выраженный волевой подбородок.
Морщинистый, но и морщины вполне себе благообразные. Вовсе не создавалось впечатления, что он весь скукожился от старости.
А в молодости, подозреваю, он был весьма хорош собой.
В общем, образ, родившийся в голове, когда Анадор говорил про магистра, рассыпался. Тогда мне представился некто согбенный и совсем дряхлый. Это же был еще сильный пожилой мужчина с проницательным взглядом.
И никакого страха он у меня не вызывал. Ну, обзовет меня как-нибудь во время занятия, ничего страшного. Мой дедушка тоже был «скор на расправу», всякие слова знал, и ничего — его все любили и учитывали особенности его характера.
— А не боитесь — он же ректор? — с места в карьер спросила я.
— А чего мне его бояться? — усмехнулся магистр. — Уволить он меня не уволит — ему не выгодно. Положенная мне пенсия больше моей зарплаты. Ха-хи-ха! Наказать никак не может. Все возможные выговоры я уже давно получил — ха-хи-ха! А тут я ему еще и понадобился позарез — когда ты появилась. Пусть терпит!
— Понятно… А за что вы его так не любите?
— Карьеристов не люблю, — поморщился старик. — А властных карьеристов — особенно. Да и противный он какой-то… Ты, кстати, надеюсь, не карьеристка?
— Нет, — улыбнулась я. — Я хочу освоить магию, но к высоким должностям не стремлюсь. Мне, по правде, и диплом не особо нужен. Мне просто интересно. К тому же эта Стихия свалилась на меня, как снег на голову. Подозреваю, если не буду учиться — стану опасна для окружающих. Вдруг она опять взбесится? А я хочу быть безопасной для других.
— Ты ж моя умница, — умилился «суровый» Ануэй. — Как зовут тебя?
— Елена Петрова, магистр Ануэй. Для своих — Лена.
— Леночка, значит… — почесал подбородок Ануэй. — Попаданка. И с общей Стихией. Хм… Ха-хи-ха! Интересно. Садись давай, осматривать тебя буду.
Я ошарашенно уставилась на него.
— А вы почему решили, что я — попаданка? Ректор рассказал?
— Никто мне не рассказывал! Я вас сам чую! — как-то даже обиделся дед. — По тому, как держитесь, как говорите, по энергетике вашей, в конце-то концов. И я знаю, о чем говорю. Потому что я — ха-хи-ха — сам попаданец!
На этих словах он развеселился и потер руки.
— Попаданец и попаданка! Учитель и ученица! Ха-хи-ха, мы им всем покажем! Мы покажем, что значит Объединенная Стихия! А то забывать начали!
Я же смотрела на него, открыв рот от удивления.
— Закрой рот, девонька, неприлично, — решил повоспитывать меня восхитительный старец. — Знания в твою голову я не через рот собираюсь вкладывать. Ну… по большей части, ха-хи-ха!
— Эээ… А из какого вы мира? Давно попали? И сколько попаданцев и попаданок вы видели за время жизни в этом мире? — мой ступор разродился серией вопросов.
— Сколько вопросов, — пробурчал он и поставил передо мной стул. Мол, садись.
Я устроилась напротив него, усевшегося в кресло с подлокотниками в форме веток с листьями. — Попал я очень давно. Мне лет было примерно как тебе. Ох и хорош я был, ха-хи-ха, все красоточки вроде тебя от меня с ума сходили! Не из твоего мира попал, конечно. Землячку я бы почувствовал скорее! И вот меня хотели арестовать, а я устроил апокалипсис вроде того, что устроила ты, если верить козлу-огнебздуну. Тут меня замели в Академию, дело шить начали, потом — изучать… Ну и так я стал магом единой Стихии. Уникальным и единственным в этом мире на тот момент.
— Ой, слушайте, а может, в этом мире именно у попаданцев проявляются способности магов Общей стихии? — тут же родила идею я.
— Может. Ха-хи — об этом мы с тобой тоже подумаем. Но помолчи, дева юная, отвечаю на твои вопросы. Дед Ануэй, видишь ли, трезв еще умом и тверд памятью, что бы там про меня огнебздун ни говорил. Попаданок и попаданцев я с тех пор видел парочку. Случайно, во времена своих путешествий. Мы с ними не поладили… Как-то им было не до меня, а мне не до них. Тем более что тогда моя слава великого мага гремела на весь мир… Я все усмирением песчаных бурь да ураганов занимался, а не попаданцами.
— А мы это можем? — вопросила я, уже представив в красках, каким полезным членом общества я могу стать.
— Я — могу, — пожал плечами магистр Ануэй. — А ты — нет. От тебя толка пока — светопреставление для какого противного дракона устроить. Остальное не умеешь. Так вот, давай-ка мы начнем… А то так и останешься неучем!
— Магистр Ануэй, подождите! — взмолилась я. — Вы — попаданец! Я — попаданка! У меня столько вопросов! Вот скажите мне, вы, когда попали, пытались обратно вернуться? Это возможно вообще?
Магистр хитро глянул на меня, опустил голову и принялся с усмешкой разглядывать свой ботинок, выглянувший из-под балахона.
— Вы же понимаете, что я домой хочу! Что у меня там родители, друзья… У вас ведь тоже были близкие в вашем родном мире… — начала «добивать» его я.
— Хотел, конечно, — наконец грустно ответил он. И нахмурился: — Но способ от меня скрывали, потому что слишком им был нужен такой маг, как я. А когда сам узнал способ, то мне уже и не хотелось домой. Я понимал, что все мои близки давно умерли, они ведь не были магами, — на глазах у удивленной публики (то есть, у меня) по его длинному носу пробежала крупная слеза и тяжелой каплей упала на балахон. — Да и втянулся я тут, мне уже здесь хорошо жилось.
— Ну… то есть вы знаете способ?! — я сделала глазки котика из «Шрека» в надежде пронять его.
— Знаю, — сердито сверкнул на меня глазами он. — Но я тебе не скажу! Пока не пройдешь весь курс обучения — не скажу! Вот выучишься — тогда, может, и… направлю тебя, к кому надо… Тем более что давненько мы с ним чаи не гоняли! Но не рассчитывай! Это не сейчас. Это потом… Через пять лет, как минимум!
— Ну тогда я с вами не разговариваю! — вспылила я. — Я ведь пропала без вести! За меня в моем мире переживают, волнуются… Вот вы ректора обзываете, а сам так же бессердечно мне отказываете!
…Старик долго глядел на меня из-под густых бровей. Чесал подбородок.
— Ты, девонька, понимаешь, что ты с твоим талантом для меня — единственная «родная душа»? — поинтересовался он наконец. — Что ты для меня как лучик?
— Понимаю. Но вы еще не успели ко мне привязаться. А мама с папой…
— Н-да… Кгм… У меня тоже родители были…. Когда-то, — вздохнул он и закатил глаза вверх, словно хотел узреть их лики на потолке. Опустил голову. Потом опять поднял и решительно произнес: — Ладно, пошли.
— Куда? — растерялась я.
— К специалисту, который может тебя обратно отправить. Руку давай, дурная, пока я не передумал. И расскажи-ка мне пока, зачем ты этому огнебздуну рассказала, что ты попаданка? А? Чего, не хватило соображаловки промолчать? Вот дурная голова… Весьма милая, впрочем. Милая голова — это уже хорошо… Ха-хи-ха… Зачем, спрашиваю, ты этому козелку чешуйному рассказала, что ты из другого мира?
— Да не рассказывала я ему ничего! Он сам меня заказал! Это он меня сюда вызвал! Странно было бы, если б он не знал, что я из другого мира! — слегка вспылила я. — Нормальные маги, знаете, демонов вызывают! А он — меня!
В общем, да, Анадор даже не просил меня не рассказывать магистру Ануэю правду… Почему бы и нет?
Тем более что я, может, скоро отбуду в родной мир.
…Так и не став великим магом.
Никаким магом не став.
И не разобравшись в сложных чувствах к ректору…
И не покатавшись на драконе…
В груди подозрительно засвербело.
И Манечка, Манечка… И Боран с Гендвалином…
И главное — Пай! Мой пропавший без вести копызырь!
— Эээ… Ммм… Сам заказал? Этот огнебздун? — застыл на месте древний магистр и отпустил мою ладошку. — Хм… Зачем, спрашивается? Ха-хи-ха, это все меняет! Нельзя тебе обратно, если ты «попаданка по вызову»! Так зачем он тебя призвал, вызывальщик хренов… не сказал?
Я так и выпала в осадок.
Нет, не от вопроса магистра. Вопрос как раз вполне закономерный. Я бы тоже спросила! И клятву кровью, что ничего не расскажу Ануэю, я Анадору не давала. Даже хотела «заложить» его.
Выпала в осадок я от его фразы, что если я «попаданка по вызову» (хорошо хоть не «девочка по вызову»!), то мне нельзя домой на Землю.
— Это почему еще нельзя? — возмутилась я.
— Потому что если кто-то призывает попаданца или попаданку в другой мир, — проворчал дед, — то с какой-то целью. И если вернуть его или ее обратно в родной мир до выполнения этой цели, то там он помрет. Вселенские законы, понимаешь ли… Цель эта впечатывается в сеть взаимосвязей во Вселенной, перестраивает важные нити. И если вернуть в родной мир — то цель становится невыполнима. И тогда нити скручиваются так, что этот путешественник по мирам гибнет. Под повозку попадет или заболеет смертельно… Я потому и спрашиваю, зачем тебя огнебздун вонючий призвал. Теперь, хочешь не хочешь, а придется тебе его цель выполнять. Пока не выполнишь — идти домой для тебя смертельно опасно. Я тебя не поведу, и не проси!
Отвернулся и принялся что-то рассматривать на столе. Мол, как хочешь.
Я же обессиленно села на стул. Хотелось плакать.
А такой просвет был! Такая надежда! Теперь же все стало только хуже. Что же, выходит, пока я не выполню цели Анадора, мне и путь домой заказан?
— А вариант есть? — спросила я. — Ну, как-то обмануть этот механизм… Что это вообще за законы природы такие?
— Законы природы обжалованию не подлежат, — сварливо ответил магистр. — Какими Создатель их сотворил, такие есть. А обмануть…
— Ну, может, например, если тот, кто вызвал откажется от своей цели, то можно возвращаться… — подсказала я вполне реальный на мой взгляд и даже желательный вариант.
— Ну откажется — и чего? — проворчал Ануэй. — Цель-то уже вплелась в нити Вселенского баланса! Ее — ха-хи-ха— так просто оттуда не вытащишь! Ее можно только поменять… Но тогда придется исполнять уже новую цель. А в случае с твоим чешуйчатым козелком я даже не знаю, какую другую цель он может выдумать.
— Да что же все так плохо-то! — воскликнула я. — Но так или иначе… он у меня поменяет цель, если еще не поменял! Он у меня все поменяет!
Я вскочила, готовая побежать и устроить Анадору настоящий апокалипсис.
— Да сядь ты, ха-хи-ха! Пшш! Сядь, говорю! — рявкнул на меня Ануэй. — Я потому и спрашиваю тебя, что за цель была у огнебздуна. Скажешь? Если скажешь, наконец — подумаем, что с этим делать.
— Детишек он от меня хочет, — вздохнула я. — Считает, что женщина-человек из другого мира может родить дракона. У них там проблемы с деторождением, вы, наверное, знаете.
— Вот придурок! — почесал подбородок Ануэй. — Это что же, выходит, пока ты не родишь, домой отправиться не можешь? А зачем тогда учеба?
— Ну вы так говорите — пока цель не выполнена — не могу. Вернее, могу, но сдохну…
— Ты у меня повыражайся еще! — грозно потряс у меня перед лицом пальцем. — Это я могу на всех обзываться. А ты должна быть приличной хорошей девочкой. Сдохнет она! Не сдохнешь — а безвременно отойдешь в мир иной.
— Я и так уже отошла в мир иной — в смысле, в этот. Он иной относительно того мира, в котором я жила, — невесело усмехнулась я. — …А теперь, после того как я устроила то буйство Стихии в результате соприкосновения с ректором, он утверждает, что я его истинная пара. Что ему уже плевать на изначальную цель, и он просто хочет, чтоб мы были вместе. Может, цель уже изменилась, и теперь его цель — быть со мной? Это, конечно, тоже не здорово…
— Так ты истинная огнебздуна?! — взревел дед. На его ладони закрутился вихрь, которым он — опасаюсь — собирался запустить в меня. — Почему сразу не сказала?! Какой козел у тебя — такая ты и козлица! Пшш отсюда!
— Да подождите вы! — снова вскочила на ноги я. — Тут еще ничего непонятно. Как думаете, будь он моим истинным, стала бы я терпеть, как вы его огнебздуном называете?
Подумалось, что сейчас дед — мой самый могущественный и знающий «почти союзник». И я ни в коем случае не должна его потерять. С ним, конечно, тоже нелегко. Но, возможно, он единственный, кто может мне помочь.
— Хм… Кгм… Ха-хи-ха! А верно! Ну-ка… проверим! Ха-ха! Скажи сама «ректор Анадор — огнебздун чешуйчатый»! С чувством так скажи!
— Ректор Анадор — огнебздун чешуйчатый, ящерица крылатая, козел, в смысле, козелок, как вы говорите, неоднозначный… Так достаточно?
— Великолепно! Верю! — старик снова развеселился и потер руки в предвкушении. — Садись тогда снова. Пшш! Сядь, говорю! И рассказывай все подробно и последовательно. Обещаю не изображать, будто я засыпаю, как я это с козелком делаю. Будем с тобой думать, как устроить этому огнебздуну обнебздуневый обздец!
— Обздец? — не сдержала улыбки я. — Могу вам еще одно слово предложить, если мне все же будет позволено еще немного поругаться — «крендец»! В моем мире так говорят. И посредством этого выражения вы может блеснуть на любом светском рауте, на которые, уверена, не ходите. То есть — просто можете порадовать душу.
***
Агрит ин дер Варт
Ни в тот день, ни в следующий мы не выбрались. Находились в полностью изолированной комнате. И я мог сколько угодно пытаться сдвигать камни, лежавшие у стены — никакой потайной ход перед нами не открывался.
Копызырь причитал и проклинал тот день, когда согласился висеть у меня на плече. И к концу второго дня (по субъективным ощущениям) я впервые подкормил его своей кровью. Малыш, хоть и был способен долго обходиться без пищи, явно сильно страдал от голода, и смотреть, как он мучается, мне совершенно не хотелось.
— А потом ты помрешь, и мне вообще будет нечего есть… — простонал он, облизавшись. Но, ясное дело, драконья кровь со всей содержащейся в ней силой ему весьма понравилась.
— Обещаю помереть не скоро, — невесело усмехнулся я.
А ночью я проснулся от того, что кто-то тронул меня за плечо…
Естественно, я подумал, что это копызырь! То ли придумал что-то, то ли просто ему не спится и ищет себе собеседника. Поболтать малыш очень сильно любит!
— Чего тебе, мелкий?! — сонно сказал я, даже не открывая глаз.
Только уснул, а ему уже что-то нужно! Поскольку все перед глазами закрывал образ Елены и картинки, что именно в ее адрес может сейчас совершать Анадор, то шансов заснуть снова у меня мало. Лучше и вовсе не просыпаться до конца.
— Не такая уж я мелкая! — ответил мне немного капризный девичий голос. — Но, если уж на то пошло, то я не «мелкий», а именно «мелкая»! Я же девушка! И ты это знаешь! Очаровательная девушка, между прочим!
Я так и подскочил.
В серебристо-голубом свете передо мной стояла невысокая стройная девушка в пышном голубом платье до колен. Светлые волосы прихвачены тесемкой и спадают на плечи. Голубые глаза, чуть-вздернутый нос, немного веснушек…
Это могла быть только она.
— Приветствую тебя, мудрейшая, — я почтительно склонил голову и хотел подняться на ноги.
А в сердце затеплилась надежда. Неужели моя история привлекла ее внимание?
Впрочем, она может прийти равно как чтобы помочь и наградить, так и чтобы покарать. Но за что меня карать…
— И я тебя приветствую, Агрит, — ответила она, сдерживая улыбку. Легким жестом коснулась моего плеча. — Сиди уж. Тебе и так несладко.
— Благодарю, — ответил я, судорожно выискивая самый важный вопрос. — Раз ты явилась мне, то быть может…
— Нет, я тебя отсюда не выведу! — тут же капризно прервала меня она. — Я так, навестить тебя пришла. Поговорить. Прояснить кое-что. Поддержать моральный дух.
— Не это, — ответил я. — Я не собирался просить тебя о такой бесценной помощи…
— Собирался. Только сперва собирался запудрить мне мозг наводящими вопросами, расположить к себе и прочее, прочее. Ты ведь как все драконы. А вы своего не упустите. За что я вас, в том числе, и люблю.
Комплимент был сомнительный, но я улыбнулся.
— К сожалению, мудрейшая, я как раз упущу свое, если продолжу гнить здесь. Свою истинную пару.
— Ленку-то? — рассмеялась она. — А не думал ты, что нужно дать шанс и твоему брату?
— Моему брату? Тому самому, что заточил меня тут?! — взревел я, как-то подзабыв о хороших манерах. Хотя вообще говорят, что она любит смелость, темперамент и даже некоторое нахальство. — Причем тут вообще он, если это моя истинная?
— Ну-у… — загадочно протянула она, насмешливо меня разглядывая. — А ты уверен, что она только твоя истинная?
— Что? — я все же вскочил на ноги. — А чья же еще? Не его же?
— Хм… Тут, знаешь, сложно так… Не то чтобы его… Тут все и верно сложно. Подумай сам, чья еще истинная она может быть, если она, как ты верно заметил, совершенно точно твоя истинная?
Я в ярости сжал кулаки. Признавать то, на что она намекает, не хотелось. Все мое естество сопротивлялось этому.
— Не хочешь же ты сказать, что она истинная нас обоих? — процедил я через силу. — Не бывает такого!
— Ну как тебе сказать… — она, словно смущаясь, поводила носочком ноги по полу, разгребая мелкие камешки. — Не то чтобы равноценно вас обоих. Но как бы при прочих равных… Анадору она тоже может быть суждена.
— Не может быть такого, — с трудом взяв себя в руки, ответил я.
— Может! Кто тебе сказал, что не может? Ваши легенды об истинных парах? Остались-то в основном легенды и сказки, самих пар раз-два и обчелся. И у них там все однозначно. Видишь ли, — она перешла на тон учительницы. Как известно, в ее арсенале много образов. Веселая девчонка, мудрая не по годам — любимый. Но и другие она нередко использовала. — Вы считаете, что истинная пара может быть только одна. Что истинная — это всегда полностью истинная, без всяких нюансов. Слились в экстазе — и живут долго и счастливо. А не думал, откуда идет истинность?
— Думал, как и все драконы, — усмехнулся в ответ я. — И я признаю версию, что истинная пара — это те, кто любил друг друга и благополучно был вместе несколько реинкарнаций до этого.
— Верно, — хитро покосилась на меня она. При этом возобновила разгребание камешков ножкой. — А вот представь себе, что, допустим, несколько реинкарнаций была у кого-нибудь такая пара с одной душой, а несколько других — с другой? Или еще интереснее. Например, какой-нибудь многоженец — не преступник, у них это закон разрешал — счастливо и с полным погружением жил в течение многих сотен лет (дело, друг мой, в магическом мире происходило, где длинный срок жизни обычное дело) с двумя или тремя женами. Со всеми он слился в экстазе. Никто не ревновал…
— Так не бывает.
— У вас, собственников, не бывает. А в мирах и странах, где это норма — очень даже! Расширяй свое сознание, дракон! Тебе это точно необходимо! Так и что дальше, подумай? Встретит любую из них в следующей жизни, и будет она его истинной парой. А встретит двух — и будет у него их две… Трех — и будет…
— Я понял, куда ты клонишь. И тем не менее…
— Не хочешь верить, что Ленка ваша может быть кем-то вроде такого многоженца в прошлой жизни? Или что она делила жизнь с твоим братом… Кстати, кто вообще знал, что вы близнецами родитесь?
— Ты знала, должно быть, — едко усмехнулся я.
— Не буду лукавить, — улыбнулась она в ответ. — Так вот… Шансов у твоего брата меньше, потому что…
— Потому что она — в первую очередь — моя пара! А что у них там с Анадором — другой вопрос! Моя задача спасти ее от такого, как он, — честно сказал я. — Дальше пусть сама думает, нужен ли я ей.
— Такого, как он… — задумчиво протянула она. — Он, конечно, накосячил — это да. Только вот не так он плох, как ты думаешь. Так что все складывается наилучшим образом. Каждому из вас нужно измениться, наработать качества, которые есть у второго. Ему — доброту и благородство, свойственные тебе. А тебе…
— И что же это такое, что есть у Анадора, и мне прямо необходимо это наработать?
— Ну-у… — она изобразила скромную улыбку. — Ты сам спросил. Я, право слово, не хотела унижать твое мужское достоинство. А тебе нужно развить такой же острый ум и стратегическое мышление, как у него. Так что я всяко не могу тебя просто взять и отправить обратно. Так не принято! У меня тоже, знаешь, есть свои ограничения. Я ведь всегда действую лишь по Его воле… Ты должен выбраться сам — это условие твоего развития. Но я вот тебе покушать принесла, — она изобразила лицо заботливой бабульки и извлекла из воздуха тяжеленную корзину с едой.
Под ложечкой засосало от голода, когда я увидел аппетитные куски сыра, бутылочки с каким-то напитком, ароматный хлеб…
— О-о! Еда! — раздался вдруг голос из угла.
Пай открыл голубой глаз, выставил сразу несколько псевдоножек и побежал к корзине, которую она поставила на пол.
Практически на бегу врезался в ее ногу. Вытянулся, как бы запрокинул «голову» наверх.
— А ты еще кто такая?! — осведомился он у нее.
— А-а-а! — в восторге воскликнула она. — Говорящий копызырь! Какой хорошенький! Можно я его поглажу?!
Я вздохнул. Не принять корзинку — будет оскорблением. Да и Пай мне этого не простит. И Елена не простит, если я не возьму еду, которую мог бы есть ее питомец. Но вообще-то очень хотелось послать эту благодетельницу куда подальше.
Просто… у нее действительно свои ограничения. Она служит Ему и решает далеко не все. В конечном счете она уже дала мне несколько подсказок. Теперь я знаю, что могу выбраться отсюда, если буду умнее. В смысле — если лучше подумаю. То есть — технически такая возможность есть.
— А это, Пай, сама Судьба, — сказал я и поднял его на руки, чтобы она могла его погладить.