Глава · 19

– Надеть на пленницу наручники? – обратился один из стражников к Энлилю, когда тот подал знак, что мы уходим.

– Конечно, – ехидно оскалился палач. – Трем взрослым мужчинам никак иначе не справиться с девочкой, которая минимум на полголовы ниже любого из нас.

Стоило дверям в тронный зал закрыться за нашими спинами, как Энлиль остановился и обратился к стражникам:

– Дальше я сам.

– Не положено, – попытался возразить один из мужчин, но осекся, встретившись с холодным взглядом палача.

Энлиль нарочито медленно подтянул перчатки на руках, словно это могло что-то значить.

– Я разберусь. Не заставляйте жаловаться императору, что вы мешаете судебному процессу.

Судебному… Смешно.

Может, я много чего не знаю, но совершенно уверена: если палач ведет тебя в неизвестном направлении после приказа императора «я хочу знать правду», то идешь ты явно не на судебное заседание с адвокатами и адекватной защитой.

– Куда мы?.. – попробовала уточнить я, но Энлиль не дал договорить.

– Ко мне. Предпочитаю работать в более подходящей обстановке. Золотые залы редко способствуют успешному допросу.

Мужчина ускорил шаг, зато я вообще остановилась.

Энлиль, не услышав моих шагов, тоже затормозил и повернулся в мою сторону.

– Что-то не так?

На его лице образовалась растерянная улыбка. Черт, как можно быть таким милым и пугающим одновременно?!

– Я не пойду. Я… я невиновна. Я… вы… Вы не можете…

Энлиль закатил глаза, сделал глубокий вдох и только после обратился ко мне:

– Значит, не пойдешь?

– Нет, – нервно покачала я головой.

Мне надо поговорить с Даррионом, а не идти на допрос с человеком, которого я вижу впервые в жизни.

– Уверена?

Нет.

– Да.

Палач вновь вздохнул, после чего в несколько шагов преодолел расстояние между нами, подхватил меня за талию, оторвал от пола, перекинул через плечо и пошел дальше.

– Отпусти! – пискнула я, беспомощно колотя его по спине.

– Леди Снежинка… – обратился ко мне Энлиль спокойно. – Снежинка? Тебя действительно так зовут.

– Нет! Отпусти!

– Отпущу. Когда придем. Снежинка, не хочу показаться грубым. Но если ты вдруг не поняла – император Даррион приказал мне получить информацию, полностью развязав руки. Учитывая, что я специализируюсь на пытках, ты уверена, что стоит вести себя подобным образом?

Пытках? Я притихла. Моментально.

– Надеюсь, ты там не потеряла сознание? – Кажется, Энлиль развлекался. Сопротивляюсь – плохо. Не сопротивляюсь – тоже плохо. – Малыш, у нас с тобой целый день впереди, лишаться чувств рано.

Он еще и издевается.

– Можно я пойду сама? – попросила я, стараясь сохранить остатки достоинства.

Энлиль не ответил, но остановился и поставил меня на ноги. До его рабочего кабинета мы шли уже в молчании. Палач закончил шутить, а мне было не до бесед.

Даррион разрешил меня пытать? Он… Он в своем уме?! Как он вообще представляет после этого наши отношения. Понятно, что о романтике и речи быть не может. Но… Я же невиновна. И как бы ни проходил мой допрос, в конечном счете, выяснится правда. Я не убивала императора. И что потом? Даррион просто выбросит меня, зная, что я никакая не принцесса, никто не возьмется защищать меня и мою честь, мое здоровье.

– Прошу…

Энлиль открыл передо мной дверь и по-джентльменски пригласил войти первой.

– Я боюсь, – произнесла я дрожащим голосом.

– Снежинка, бояться тебе надо не комнаты, а меня. Если не перестанешь сопротивляться.

Энлиль склонился, чтобы прошептать свое последнее предупреждение мне на ухо.

Последнее! Потому что больше препираться с этим человеком я точно не собираюсь. Чувствую, что я и так неплохо поиграла на его нервах и терпении.

В камеру практически залетела, но стоило оказаться внутри, прыти поубавилось. Серое помещение, маленькое зарешеченное окошко, из которого в комнату попадал свет. Под окошком – большой тяжелый стол, темное дерево которого было местами глубоко пропитано чем-то красно-бурым. Еще одна решетка на полу – видимо, сточная яма, чтобы пыточную было удобнее мыть.

Я точно в пыточной, Энлиль не шутил. На одной из стен висела огромная деревянная панель, к которой крепились различные рабочие инструменты. Плеть, кнут, крюки различных размеров, серп, несколько топориков, молотки, иглы…

«Никакой фантазии», – нервно хмыкнула я, все еще не веря в то, что что-то из этого страшного арсенала применят на мне. Потому что, если поверю… Черт, мне будет проще соврать, что это я убила императора, чем вынести все то, что палач может со мной сотворить.

Энлиль вошел в помещение и запер за собой дверь.

– Если переживаешь по поводу шума, то не стоит. – Молодой мужчина снял с себя куртку, скинул ее на стул, который прятался до этого за дверью. – Камень толстый, дверь заговорена. Мы не доставим никакого дискомфорта окружающим.

Вслед за курткой на стул полетела рубашка.

– Зачем ты раздеваешься?

Я отступала, пока не уперлась в стол. Сердце щемило от страха.

Энлиль повернулся ко мне с улыбкой. Он был невероятно бледен.

Худой, жилистый, с едва заметными мышцами, остро подрезанными, словно кто-то прошелся по мрамору каким-то волшебным рубанком.

– Люблю свои вещи, – спокойно ответил Энлиль, делая шаг в мою сторону. – И не хочу их испортить.

– И что… остальное тоже снимешь?

Мое воспаленное воображение тут же нарисовало жуткую картинку: кровавый палач проводит свои жестокие пытки полностью обнаженным.

– Нет. Их я люблю не так сильно. Но если настаиваешь…

Энлиль потянул за ремень, но я поспешила его остановить.

– Пожалуйста, нет!.. – неловко улыбнулась я. – И пожалуйста, не надо меня пытать. Я скажу все что угодно. Только не надо…

– Ты не представляешь, как часто я это слышу. Отчего-то люди, когда видят все это, становятся такими многообещающими…

Энлиль пробежался пальцами по своим рабочим инструментам, остановившись на серпе. Его он снял с крепления, взвесил в руке, провел лезвием по ногтю, проверяя остроту.

– Я скажу все что хочешь.

– Я хочу правды, – меланхолично ответил Энлиль, обращая взор в мою сторону.

– А если правде не хотят верить? – сглотнула я нервно.

– Верить, не верить… – Мужчина сделал еще шаг ко мне и опустил руки на стол по обе стороны от меня. – Открыть тайну, Снежинка? – Не дождавшись ответа, Энлиль продолжил: – Мне глубоко плевать, кто убил старика. Но считаю, что совершенно недопустимо обвинять в этом людей невиновных.

Ага. А пытать этих невиновных – нормально.

– О чем ты сейчас подумала, Снежинка? – Мужчина с интересом разглядывал мое лицо.

– Ни о чем.

– Не ври мне! – Энлиль поднес серп к моей шее и с его помощи заставил меня поднять голову и заглянуть ему в лицо. – У тебя слишком живая мимика…

– Я подумала, что недопустимо пытать невиновных, чтобы узнать правду.

– Сложно с тобой не согласиться, – пожал плечами палач. – Тем не менее не стоит осуждать тех, кто просто выполняет свою работу.

– Прости, – отстранилась я и на несколько секунд закрыла лицо руками. – Прости. Я… Я не могу. Я никого не убивала. И каким бы ты ни был вежливым, мне не станет легче от того, что ты собираешься сделать. И если тебя мучает совесть…

– О, вот совесть меня точно мучить не будет! – заверил меня Энлиль с энтузиазмом.

Рада за тебя, чувак.

– Не надо, – попросила еще раз.

Жалкая, беспомощная мышь.

– Надо, – улыбнулся Энлиль, сделал шаг назад и принялся медленно стягивать с себя перчатки. – Скажи, почему тебя зовут Снежинкой?

Потому что Даррион дурак с дурацким чувством юмора.

– Я Катя, – опустила я голову, не собираясь смотреть на приготовления Энлиля к предстоящим пыткам. – Ка-тя. Но здесь все произносят мое имя как Ка-тИ. А у вас это – долбаная снежинка.

– У нас… И откуда ты такая взялась, Катя?

Энлиль кинул перчатки на стол и дотронулся до моего лица, вновь заставляя посмотреть на себя.

Я почувствовала, как под кожей заструилось тепло. Необычно, ведь руки Энлиля совершенно не казались горячими. Зато по сосудам словно потекло расплавленное олово. Только боли я не испытывала. Тепло, какое-то нереальное расслабление, желание смеяться и наслаждаться жизнью.

Что со мной?

Отчего-то даже желание избавиться от этих странных прикосновений стремительно угасало. Ну, держит и держит, подумаешь. Может, мне даже нравится?

Нежно прильнула к ладони Энлиля и потерлась о нее, словно ласковая кошка.

– Катя, – позвал меня мужчина, заставляя собраться с мыслями. – Ты сказала «у нас». Ты не из Антраина?

Я засмеялась, громко, откидывая голову назад.

– Я есшарийская принцесса, как все думают… Ох… такие все глупые!..

Не веря в собственную дерзость, я обняла Энлиля руками, прижалась щекой к бледной груди.

Нет, я определенно не понимаю, что со мной. Он просто гладит меня по волосам, а ощущения такие, словно меня наполняют теплым зефиром. Чувствую себя счастливым любвеобильным облачком. Хочется радости, праздника. И близости…

– Что значит, как все думают?

Энлиль взял меня за плечи и отстранился. Конечно, ему неприятно, что на него тут падают. Только мне-то неприятно, что палач нарастил дистанцию. А между своим дискомфортом и его, я точно выбираю не свои мучения. Без близости мужчины я вновь ощутила холод, вновь стала улавливать противный запах этого жуткого помещения, словно здесь годами разделывали мясо.

Потянулась к палачу, но он перехватил мои запястья.

– Катя. Отвечай на вопросы.

– Зачем? – улыбнулась я и снова засмеялась.

Боже, как мне хорошо! И готова спорить, что будет еще лучше, если Энлиль окажется ближе. Хочу, чтобы он был ближе. Чтобы продолжал гладить мою кожу, мои руки. Готова пытаться флиртовать, накручивать волосы на палец, хлопать глазами. И дальше хихикать…

– Я запру тебя здесь. Одну. Или мы говорим, или…

– Нет! – не позволила я палачу меня отпустить, впилась ногтями в его предплечья. – Не уходи.

– Тогда дай мне то, что я хочу знать!

Энлиль ответил на мою просьбу новой лаской. Провел кончиками пальцев по шее, скользнул по подбородку. И меня словно разрядом тока ударило. Я была наэлектризована, кровь кипела, мне хотелось…

Это ненормально. Ладно, рассказывают, что от любимых голову может сносить напрочь. Но я не люблю Энлиля. Или люблю? Он так смотрит, так касается меня!.. А я так реагирую!.. Словно… словно он моя половинка. Словно я влюбилась. Оюшки-божечки! Я не должна потерять такого человека.

– Снежинка… – промурлыкал палач, и, кажется, от этого звука у меня подогнулись коленки.

– Я не отсюда…

Язык отказывался слушаться. Я не говорю, я сопровождаю каждое слово вымученными стонами. Низ живота тянет… Хочется… хочется… Безумия.

– Катя, сосредоточься, – велел Энлиль, усаживая мое непокорное тело на стол. Его сильные руки, обжигающие прикосновения прохладных ладоней к бедрам. Пусть через юбку, но мне этого хватило, чтобы снова застонать.

– Меня затащило в этот мир случайно. Ты когда-нибудь был с иномирянкой?

Хотелось выть от желания. Хотелось, чтобы Энлиль обнял меня, прижал к себе. И целовал.

Но мужчина оставался так далеко…

– И как ты оказалась на отборе? Кто тебе помог?

– Дар! – засмеялась я вновь, вспоминая, как нагло и нежно меня целовал Даррион.

Сердце забилось чаще, хотелось лечь, закрыть глаза и вновь пережить эти ласки.

– Император Даррион? – уточнил Энлиль. Он положил ладонь на вырез моего платья, словно пытался контролировать мое сердце. И ему удавалось. Наверное, он единственный в этом мире, кто не позволял глупому органу выпрыгнуть из груди.

И все-таки я лягу. Так я будто приглашаю Энлиля присоединиться. Черт, я… никогда такой не была.

– Да… – протянула я, жалея, что платье мешает Энлилю дотронуться до более сокровенных участков моего тела. – Пожалуйста, – простонала я беспомощно, стараясь притянуть Энлиля к себе.

Но тщетно. Мужчина напоминал мраморную статую, которую невозможно сдвинуть с места.

– Зачем?

– Я не понимаю, Энлиль… Прошу тебя…

Я попыталась приподняться, но палач не позволил. Почему он так жесток со мной? Зачем все эти дурацкие разговоры?.. Честное слово, это единственный мужчина, который предпочитает трепаться, вместо того, чтобы заняться делом.

– Лежи. Слушай мой голос. Ты сделаешь все, что я тебе скажу?

– Да! – выкрикнула я с готовностью.

– Ты будешь хорошей девочкой?

Палач указательным пальцем очертил на моей коже круг, а меня вновь пронзило нестерпимым томлением.

– Прошу, – уже заскулила, понимая, что и связки, и челюсть сводит от нереализованного желания.

– Еще раз. Отвечай быстро!..

Предупредил Энлиль, его взгляд на секунду стал взволнованным. Но плевать…

Я металась по столу, не в силах сбросить это нечеловеческое наваждение. Кожа горит. Ее хотелось сбросить вместе с платьем и бельем. Как тут жарко!

– Зачем Дарриону приглашать тебя на отбор?

– Он…

– Катя!..

Энлиль убрал от меня руку, и я потянулась за ним. Он только выругался и поднял со стола перчатки.

– Не хочет… свадьбы… обмануть…

Язык заплетался. И было слишком жарко. Я ощущала, как капельки пота стекают по коже. Такое чувство, что я пьяна. Или меня отравили, и все совсем плохо. Но мне почему-то плевать.

– Подставная невеста?

– Да! – захныкала, понимая, что мне нехорошо.

Голова кружится, вся комната плывет перед глазами. Жесткая столешница, на которой я лежу, кажется мягкой периной. Словно я плыву на розовом облаке.

– Ты убила императора?

– Нет, – выдохнула я, с силой зажмуриваясь.

Мне нехорошо. Совсем!.. Нет. Мне плохо! Я свела ноги сильнее, извивалась на столешнице, не в состоянии побороть нестерпимый зуд.

– А кто убил?

«Браил!» – попыталась выкрикнуть я, но горло сковало спазмом.

– Кто убил императора Даллариона?

«Браил!» – вновь попыталась выдавить.

Бесполезно.

– Я не знаю, – простонала, выворачиваясь набок.

Энлиль больше не держал, просто оставался рядом, не давая свалиться на пол.

– Не знаешь. Или не можешь сказать?

Боже, спасибо, что он не дурак!..

– Ска… – на этот раз голос сорвался совершенно не из-за магии зелья.

Тело пронзил сильнейший спазм. Кажется, я перестала чувствовать левую руку. Зато ощущаю боль в сердце.

Возбуждение сменилось животным ужасом.

– Это кто-то из невест?

Я откинулась на спину, стараясь перевести дыхание.

– Катя, это кто-то из невест?

Да не знаю я!.. Хотелось закричать, но сил хватило лишь на то, чтобы заплакать.

Боже, как больно. Все тело покалывает, тяжело дышать.

– Это кто-то из свиты?

«Браил!» – в очередной раз беспомощно разомкнула губы.

Кажется, я сейчас потеряю сознание.

– Тебе дали таинство?

В ответ смогла лишь распахнуть глаза и посмотреть на мужчину, мысленно умоляя, чтобы он все понял.

«Помоги мне…» – чувствуя, что уплываю, подумала я и начала падать.

* * *

– Мою мать! – Энлиль едва успел подхватить девушку, до того как она ударилась о столешницу затылком. – Катя?

Мужчина аккуратно похлопал девушку по щекам, затем немного прибавил силы.

– Снежинка… что же ты такая хрупкая-то?! – ругаясь на самом деле на самого себя, Энлиль приложил одну ладонь ко лбу девушки, вторую – к ее груди. Сердцебиение Кати оказалось очень слабым, едва ощутимым.

«Стареешь…»

Энлиль сосредоточился, снимая с леди Снежинки свое воздействие и не понимая, как не почувствовал подвох сразу? Катя с самого начала реагировала на воздействие инкуба слишком сильно, слишком ярко. Энлиль давно не тренировался со своими способностями, но четко знал, что и трети положенного вливания не произвел.

Схема допроса всегда оставалась неизменной. Мрачная обстановка, чтобы пробить первый моральный щит, заставить подозреваемого занервничать. Запах гниющей плоти, свиная кровь, зловещий антураж. С девушками особенно действенно. Вторая атака – прикосновение. Слабое воздействие на эмоции, чтобы проверить, насколько податлив испытуемый. Совсем немного энергии хаоса, лишь бы сильнее раскачать собеседника.

Третий этап – допрос, с поддержкой контакта. Инкуб питался эмоциями, вбирал в себя все, что отдавал человек на допросе, – возбуждение, страх, вину, даже ложь. Пускай остальные в замке думают, что он с любовью и особым пристрастием истязает своих жертв, но Энлиль всегда действовал тоньше.

Вкусное лакомство и выполненные обязанности? Идеальное сочетание.

Но со Снежинкой он каким-то образом умудрился перегнуть палку.

– Давай, девочка, – убирая лишнее возбуждение и окутывая девушку коконом спокойствия, Энлиль говорил с Катей, чтобы она не уходила в беспамятство.

Давно, совсем давно, он слышал, что инкубы способны насылать истинное безумие, но сам Энлиль ни разу ни с кем не переходил эту черту. И не горел желанием это сделать сейчас. Особенно с невиновной.

В том, что Снежинка может быть убийцей, Энлиль не верил. Конечно, притворяться всякий умеет, но инкуб отчетливо улавливал вкус эмоций девушки. Она не убийца.

Она настолько открыта и несдержанна в своих чувствах, которые окружали ее плотным и вкусным туманом, что не смогла бы что-то утаить.

И Энлиль совершенно не собирался причинить ей вреда. Просто…

«Перестарался?»

Он не знал, что пошло не так. Сотни раз ведь проделывал одно и то же и никогда не ошибался.

– Катя, – произнес он спокойно. С тем, как он расшатал душевную часть девушки, ей сейчас нельзя испытывать лишних эмоций. Пугаться, например, подхватывая волнение своего палача. – Катя, открой глаза.

Снежинка послушалась.

Но стоило ей распахнуть веки, девушка зачем-то попыталась резко встать.

– Стой ты! – не сдержался Энлиль, понимая, что Катя только что чуть не упала.

Но резкий окрик сделал только хуже.

Словно загнанная лань, Снежинка понеслась, сваливаясь со стола на пол, попыталась встать, но опьяненное сознание не позволяло это сделать. Девушку шатало, она поскальзывалась на ровном месте, падала…

– Стой!

Вновь прижав ладонь к лицу Кати, Энлиль влил в девушку столько нейтральной энергии, что Снежинка должна не только в ту же секунду уснуть, но и проспит минимум до завтрашнего вечера.

– Прекрасно.

Энлиль аккуратно вернул девушку на стол и помассировал виски.

«Что ж… задание императора я, во всяком случае, выполнил…»

Он посмотрел на умиротворенную Снежинку, стараясь понять, насколько сильно расшатана ее нервная система и сколько времени потребуется, чтобы вернуть все в норму.

– Ох уж эти попаданки!.. – закатил Энлиль глаза.

Он определенно забыл сделать поправку на происхождение девушки. Но в этом своей вины не видел. До этого он всего раз встречался с настоящей попаданкой. И то не проводил на той девушке никаких экспериментов.

А здесь Катя…

– Снежинка, – вздохнул Энлиль, поднимая ее на руки.

Он без труда отпер дверь и направился в свою комнату.

Палачей никто не любит. Жить в столице, где окружение беспрерывно напитывает воздух своими гнилыми эмоциями, Энлиль никогда не мог. Большие города вредили инкубу, плохое самочувствие сопровождало круглыми сутками. Найти уединенное место на довольно долгий срок почти никогда не удавалось, слишком быстро менялся мир. Плюс, возникала проблема со здоровым питанием. Далеко от людей, слишком близко к людям… Как ни крути, Энлиль сталкивался с проблемами.

Пока не нашел выход. Императорский палач! Личные покои в заброшенной части дворца, где никто не беспокоит. Только редкие гости из императорской свиты, которые призывают на службу. Ну и преступники, куда без них? Ими можно было питаться, даже выпивать досуха, если вынесен смертный приговор. Императору дела не было, как именно умирают сосланные на казнь. Плюс, всегда хватало материала для практики по некромантии.

Заглядывая в свое отражение, Энлиль со спокойной душой понимал, что не подводит наследие своих родителей. Разве что обучение никогда не закончится. Как и ошибки.

Энлиль опустил девушку на свою кровать. Бледная и хрупкая. Ее тело начинал пробивать озноб.

Он накрыл девушку одеялом и направился на выход. Прежде чем покинуть комнату, Энлиль задержался у дверей.

Немного усилий и из угла вышло умертвие бурого волка. Густая, но местами отсутствующая шерсть, пустые глазницы, клыкастая пасть.

– Никого не пускать. Девушку не трогать, – приказал некромант-любитель, после чего вышел из собственных покоев.

К императору Энлиль шел быстро, прекрасно понимая, что не знает, какие сюрпризы может еще устроить Снежинка. Если она проснется… И увидит восставшего волка…

Энлиль прибавил шага, в тронный зал вошел, не дожидаясь приглашения. Даррион, как только увидел гостя, поднялся с трона.

– Ну, что? Вы закончили?

– Закончили, – мрачно кивнул Энлиль.

– И? – надавил Даррион.

– Леди Кати невиновна. К отравлению вашего отца она не имеет никакого отношения.

– А кто тогда? И почему у нее с собой был яд? Браил проверил пузырек, это тот же яд, которым отравили отца.

«Значит, Браил?»

Энлиль обвел зал взглядом, ища старого прощелыгу, который сыграл важную роль в обвинении леди Снежинки.

– Не могу знать, ваше величество. – Энлиль сложил руки за спиной. – Вы знаете, девушки создания нежные. Боюсь, леди Кати не выдержала… нашего общения…

Он не любил врать, но и никогда не говорил, как именно пытает людей, не вдавался в подробности. Раскрывать способности перед теми, кто так и норовит перегрызть глотку ближнему? Энлиль предпочитал оставаться в стороне.

– Хорошо. Я прикажу отнести леди Кати в ее покои, Браил займется здоровьем девушки.

– Боюсь, это исключено, – палач покачал головой. – Леди Кати не в том состоянии, чтобы ее можно было переносить… – Да, это было ложью, но ложью во спасение девушки. – Я самостоятельно займусь ее лечением.

Даррион нахмурился, явно недовольный подобным ответом.

– Уверен, что мои маги справятся лучше, – произнес император.

– Я не сомневаюсь в их работе. Но и вы мою недооцениваете. Стороннее вмешательство ей только навредит. А вы можете быть спокойны. Через семь дней ваша невеста сможет вернуться к отбору.

Даррион вновь нахмурился. Немного пройдясь по тронному залу, мужчина посмотрел на своего палача.

– У нее останутся шрамы?

«Не те, которые вас будут беспокоить», – мысленно ответил Энлиль, но вслух, однако, произнес совсем другие слова. – Не переживайте. Я знаю свою работу. Ваша невеста вернется в том же виде, что была передана мне. Ее повреждений вы не заметите.