Глава 8

Не знаю, сколько мы так лежали. Я смотрела в изумрудные глаза, на автомате вцепившись мужчине в плечи, и, казалось, тяжесть этого взгляда была куда больше веса всего человека.

— Ты, — сказала он, вырывая меня из гипноза. — Не может быть.

Я заёрзала под ним, стала толкаться, прогоняя мужчину. Потребовала:

— Слезьте с меня немедленно! У меня сумку украли! Надо вора остановить!

— Мисс, — кто-то сверху обратился явно ко мне, но за пышной каштановой копной, что надо мной нависла, говорящего я не увидела. — Можете не волноваться. Вор пойман и понесёт наказание.

Тот, кто придавливал меня к земле, тоже, наконец, зашевелился. А когда поднялся сам, возвращая мне возможность свободно дышать, и подал руку, я её не приняла. Да и зачем? Непривычная я к помощи. Самой всегда было проще.

Ничуть не смутившись задранной до колен перепачканной юбки, я выпрямилась, оправила её, попыталась отряхнуть и, осознав, что безнадёжно испачкала очередное ни в чём не повинное платье, уставилась на говорившего.

Передо мной стоял констебль в тёмно-синей форме и держал за ворот мальчика.

То был именно мальчик, совсем ребёнок не старше одиннадцати — двенадцати лет. Вот только взгляд у этого ребёнка был не по-детски тяжёлый. Он то и дело метался от меня на людей, собравшихся вокруг.

— Это ваше, мисс? — спросил полицейский, протягивая мне ридикюль.

— Благодарю вас, — сказала, забирая свои вещи и не сводя глаз с воришки.

Констебль встряхнул парня.

— Наконец-то нам удалось поймать этого пройдоху на преступлении. Ну теперь тюрьма научит тебя жизни, Даниэль Робсон.

— Что? — ахнула я, тогда как толпа поддержала заявление мужчины. — Зачем в тюрьму? Он же ещё маленький.

Меня не слышали, а когда к нам подошёл тот самый зеленоглазый тип, люди притихли.

— Вы хорошо поработали, мистер Рейнс, — сказал он. — Пусть все видят, что ждёт грабителя, если тот не одумается.

— Благодарю вас, милорд. Надеюсь, этот гадёныш не помешал вам отдыхать?

Констебль покосился на меня, и это мне очень не понравилось. Успела лишь рот открыть, чтобы выразить возмущение и поспешить убедить мужчину в собственной непорочности, но не успела.

— Я был здесь по делу. Но одна неожиданная встреча смешала все планы.

Взгляд зелёных глаз обжёг моё плечо.

— Что ж, мы пойдём с вашего позволения, милорд, — сказал полицейский. — Всего хорошего.

Он грубо развернул мальчика и, толкнув его в спину, едва не вынудил упасть.

— Прекратите! — не выдержала я. — Оставьте ребёнка в покое!

Народ, решивший, что зрелище окончено и собравшийся было расходиться, замер в едином порыве, как и полицейский.

— Если вы хотите призвать кого-то к ответу, — негодовала я, — идите к родителям этого ребёнка и спрашивайте с них! Он ещё несовершеннолетний!

— Мадам, но этот гадёныш вас ограбил! — опешил констебль, на чьё представление о нормах и порядках нагло обрушили ушат логики. — Он преступник, значит, будет наказан.

Я схватила мальчика за руку и потянула, не ожидая от себя смелости. Полицейский, видимо, тоже не был к такому готов, а потому не удержал парня. Я завела Даниэля себе за спину.

— Вы с ума сошли? — раздражённо спросил зеленоглазый, которому моё поведение тоже ломало сознание. — Сами в тюрьму захотели за неподчинение закону?

Впилась глазами в лицо, которое до этого не имела возможности рассмотреть получше, и испытала лёгкое головокружение. Молодой, привлекательный мужчина на вид не старше тридцати, выше меня на полголовы смотрел уверенно и надменно, будто имел вес в этом обществе. Но я знала таких. И в моём мире находились молодые повесы из обеспеченных семейств. От них все плакали, особенно педагоги вуза, где трудилась Зина, но и поделать с такими ничего не могли.

На мужчине безукоризненно сидел дорогой костюм из коричневой шерсти, из-под которого выглядывал воротник и манжеты идеально выглаженной рубашки. Кожаные туфли без единой пылинки блестели на солнце, и лишь волосы средней длины небрежно касались плеч.

— Не нужно меня жизни учить, молодой человек, — выпалила ему в лицо. — Я педагог и ребёнка в обиду не дам. Моя работа не только учить детей, но и защищать их по мере сил от таких, как вы. Где ты живёшь? — спросила я мальчика. Тот молчал. Вместо него из толпы выкрикнул кто-то:

— Даниэль дома не бывает. У него мать кошка.

Вокруг захихикали, а я ничего не поняла. Какая ещё кошка? Посмотрела на ребёнка, который весь закипал от злости.

— Почему ты не идёшь домой? — спросила тихо, сильнее сжимая запястье мальчика.

— Потому что его мать водит туда мужчин и рожает каждый год от нового, — прилетело мне в спину проникновенное и доходчивое разъяснение зеленоглазого нахала.

Мурашки побежали по коже.

Чёрт. А ведь можно было догадаться.

Отошла в сторону, увлекая за собой внезапного подопечного, который сопел и готовился взорваться.

— Скажи, что тебе нужно? Деньги? — продолжала я допытываться, ловя его взгляд. Он молчал. Поняв, что ничего не добьюсь, я сильнее к нему наклонилась и прошептала:

— Давай договоримся, Даниэль. Я живу в третьем доме около школы. Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь прийти и попросить у меня помощи. Уверена, другие учителя тоже с радостью тебе помогут. Но пообещай мне, если сейчас я поручусь за тебя, больше не воровать. Договорились?

Тяжёлый взгляд исподлобья скользнул по мне. Ребёнок едва заметно кивнул, и я выпустила его руку. Удивительно, но Даниэль не бросился бежать.

Отступив от него, обратилась к полицейскому, который суетился и не знал, что делать:

— Я больше не имею претензий к этому мальчику, — заявила громко, чтобы все слышали. — Как потерпевшая сторона я вправе влиять на ваше решение. Сумка найдена, ничего не пропало, конфликт исчерпан. И Даниэль Робсон ничего мне не должен.

— Но, мадам, — полицейский окончательно растерялся. — Так не делается...

— Оставьте их, констебль, — проговорил вдруг шатен, не скрывая насмешку. Для него происходящее было не более чем забавным зрелищем. — Я всё слышал. Мисс поручилась за этого негодяя. Но когда у него вновь случатся разногласия с законом, она пожалеет, что влезла не в своё дело.

Обернувшись, я столкнулась нос к носу с типом, который уже очень сильно меня раздражал. Он смотрел сверху вниз, чуть смежив веки в ленивом прищуре, и с лукавой улыбкой на тонких губах был до безобразия похож на хитрого лиса из сказки. Ушей только не хватало.

— Что ж, — полицейский неловко почесал затылок, — раз вы так решили, милорд, не смею с вами спорить. А ты, Даниэль Робсон, не вздумай больше воровать и честных граждан обманывать. А то знаю я тебя.

Хотелось сказать этому человеку, чтобы шёл восвояси и не строил из себя авторитета на пустом месте. Но сдержалась. А когда народ стал расходиться, я почувствовала затылком укол излишнего внимания.

— Значит, вы новая учительница, — полился мне в уши голос милорда, чтоб его. Мужчина принялся обходить меня сзади, и мне почему-то стало от этого неловко. Я чувствовала кожей, что меня рассматривают с таким интересом, какого я на себе никогда не ощущала.

— Это ненадолго, — процедила сквозь зубы.

— Почему же?

— Потому что кое-кто здесь ставит денежные интересы выше культурно-образовательных.

— Да ну? — мужчина остановился сбоку и иронично улыбнулся. — Какая жалость.

— Не стоит. Я вижу, что вам плевать. Всего хорошего, милорд.

Последнее слово почти выплюнула ему в лицо. И развернувшись, собралась уходить. Но меня вдруг схватили за руку, вынуждая остановиться.

Успела лишь одарить гада возмущённым взглядом.

— Дом номер три, — проговорил он, глядя на меня исподлобья. — Славно. Я запомню.

Хоть мы и стояли на оживлённой улице среди бела дня, но хищный облик мужчины испугал меня. Извернувшись, я вырвала у него свою руку и почти бегом бросилась наутёк. Ни разу не остановилась всё то время, пока неуклюже подворачивала ноги по мостовой. А когда меня окликнули, в буквальном смысле готова была броситься врукопашную. Даже кулаки сжала.

— Линда! — прокричали мне вслед. К счастью, то был женский голос, и принадлежал он Люси. — Насилу тебя догнала, — сказала девушка, отдуваясь, когда поравнялась со мной. — Ты что там устроила?

— Ничего особенного.

— Как же! Поручиться за Даниэля Робсона! Он главный школьный хулиган! Мы радуемся, когда он не появляется в классе.

— Хорошо же вы устроились! — не выдержала я. — Плюнуть на ребёнка и пусть катится по кривой! Молодцы. Ничего не скажешь.

Люси растерялась.

— Но что мы можем сделать, если его матери на него плевать?

— Для начала подумать, как помочь парню.

Я всё же обернулась. На том месте, где только что произошла сцена с моим участием, никого не было. Шатен, к счастью, ушёл. И оставалось надеяться, что этот тип не станет меня преследовать. А ведь он в первую секунду принял меня за кого-то. Как будто узнал. Чёрт, если между этими двумя было что-то в прошлом, я пропала. Я же этого не помню. Но похоже, мужчина обознался. Иначе не вёл бы себя потом так, будто впервые меня встретил.

— С лордом ты тоже зря так разговаривала, — нарушила тишину Люси.

— Что вы заладили, лорд, милорд? Кто он вообще такой?

— Ох, Линда, — девушка свела обречённым домиком брови. — Точно, ты ведь новенькая и не знаешь здесь никого. Человек, с которым ты только что ругалась — Винсент Хальт, и он хозяин всех этих земель.