Глава 14 Уроки дракона и тени заговора

Аделина

Новая реальность началась не с фанфар, а с лёгкого скрипа потайной двери в предрассветных сумерках. В мои покои, пахнущие дымом от камина и моими собственными, теперь не скрываемыми, сияющими волосами, вошёл не император. Вошёл он.

Если Алексиос был стихией, закованной в человеческую форму — сжатой бурей, ледяной грозой, — то этот дракон был самой древней, неторопливой горой. Высокий, сухопарый, сгорбленный годами (или веками?), одетый в простую и удобную одежду. Его лицо было изрезано морщинами глубже, чем каньоны в моей пустыне, а глаза… глаза были цвета тёмного янтаря, и в них светилась мудрость, от которой становилось одновременно спокойно и не по себе. Они видели слишком много.

— Меня зовут Сальтар, — произнёс он голосом, похожим на скрип вековых ветвей. Он обвёл меня взглядом с ног до головы, и его взгляд задержался на моих волосах, на едва уловимом сиянии кожи. — Хм. Феникс, только что вылупившаяся из скорлупы чуждого мира. И пахнешь страхом. И… учебником. Много теории, да?

Я застыла, не зная, кланяться ли, как императору, или вести себя иначе. Его манера общения сметала все придворные условности.

— Я… Аделина. Или Элиана. В общем, я, — сглупила я, чувствуя себя ребёнком на первом уроке.

Вальтар фыркнул, и уголок его рта дёрнулся. — «Я» — это вполне достаточно для начала. Император просил научить тебя не пускать искры на занавески. Но я считаю, это в корне неверный подход.

Он подошёл к камину, протянул к огню длинные, узловатые пальцы. Пламя не обожгло его, а потянулось к нему, обвивая пальцы, как ручной змей. — Огонь — не слуга. Его нельзя «заставить». Его можно позвать. Понять. И договориться. Ты чувствуешь его сердце?

Чувствуешь сердце огня. Слова звучали безумием для учёного, выросшего в мире физики и химии. Но здесь, сейчас, глядя на то, как пламя ластится к его руке, я понимала — это был иной язык. Язык этого мира.

— Я чувствую тепло, — неуверенно сказала я. — И… энергию. Хаотичную.

— Хаос! — Сальтар рассмеялся, и его смех был похож на перекатывание камней. — Это человек хаотичен. Огонь прост. Он хочет трёх вещей: топлива, воздуха и свободы. Дай ему это — и он будет твоим союзником. Попытайся зажать в кулак — и он сожжёт тебя первым. Подойди.

Мой первый урок не был зрелищным. Не было огненных шаров или стен пламени. Мы сидели на полу перед камином, и Сальтар заставлял меня слушать. Не ушами. Тем, что он называл «внутренним пламенем» — той новой, тёплой пульсацией в центре моей груди, где теперь покоилось завершённое ожерелье под платьем. Я носила его не снимая.

Я училась различать «вкус» разного огня: жадный, прожорливый гул поленьев в камине; тонкую, почти невесомую нить пламени свечи; спящую, тлеющую ярость углей. Училась посылать крошечную искорку своей силы навстречу, не командуя, а… здороваясь. Это было невероятно сложно. Моё сознание, выстроенное на логике и контроле, бунтовало против такого интуитивного, почти медитативного подхода. Элиана в моей голове молчала, наблюдая — её теоретические знания были бесполезны здесь, на этом примитивном, фундаментальном уровне.

— Не думай головой, феникс, — ворчал Сальтар, когда у меня в очередной раз вместо дружелюбной искры из пальца вырывался маленький, шипящий фонтанчик, опаливший край ковра. — Думай здесь. — Он ткнул меня костлявым пальцем в грудь, прямо над ожерельем. — Огонь не живёт в книгах. Он живёт здесь. Твоя родовая сила — это не заклинания. Это твоя природа. Ты стала частью огня. Вспомни, каково это — гореть.

И я вспоминала. Мгновение в сокровищнице, когда камень слился с ожерельем. Волну чистого, созидательного пламени, накатившую изнутри. Это и было ключом.

К концу пятого дня у меня получилось. Сидя перед камином, я закрыла глаза, нашла то «внутреннее пламя», протянула к нему нить сознания… и позвала. Не приказала. Предложила.

Аделина

Маленький, ярко-золотой язычок пламя оторвался от полена и, извиваясь, как котёнок, поплыл по воздуху. Он сделал круг вокруг моего поднятого пальца, обжёг меня лёгким, щекотливым теплом и мирно угас. Ни дыма, ни гари. Только ощущение… взаимопонимания.

Сальтар хмыкнул. — Наконец-то. Ты учишься медленно, но основательно. Как гора. Это хорошо. Быстрые реки мелеют первыми.

Я была благодарна, что он учил меня с пониманием. Не кричал, не давил, когда у меня что-то не получалось. Был терпелив.

Император не приходил ко мне все эти дни. И я не знала, радоваться ли этом и огорчаться.

Часы обучения или часы проведенными с самой собой в этих покоях были лишь одной стороной новой реальности. Другая сторона была тёмной и ползучей, как плесень.

Через Мирэн, чьё бледное лицо стало ещё бледнее от постоянного страха, до меня доходили обрывки слухов. Шёпотки о том, что «пустота» — это дурное предзнаменование. Что возвращение де Фламме и её странная история с магией (так они интерпретировали моё отсутствие на общих трапезах) — знак того, что древние силы просыпаются не для возрождения, а для окончательного распада. Кто-то умело направлял страх, возникший после провала Лораны Фрост, в мою сторону. Я становилась козлом отпущения, удобным символом надвигающегося хаоса.

Моя служанка была крайне обеспокоена всеми этими разговорами.

— Говорят не все, но… достаточно громко, — шептала она. — Особенно в окружении леди де Вальер. Она не нападает открыто, но… задаёт «тревожные вопросы». Почему тебя так охраняют? Почему ты скрываешься? Что такого ты нашла в библиотеке, что даже император лично… — она запнулась, краснея. Слух о моём «свидании» в библиотеке оброс дикими подробностями.

— Спасибо, Мирэн, — сказала я искренне. Эти крохи информации были бесценны.

Однажды вечером, после особенно изматывающего урока с Сальтаром по «удержанию формы» пламени (у меня получались только хлюпающие огненные медузы), пришел Гарет.

— Нападавших с дороги нашли. Вернее, нашли то, что от них осталось. В канаве за городской стеной. Я так понимаю, что их отравили, тем же ядом, что хотели убить вас.

Ледяная игла прошла по моему позвоночнику. — Их… убили? Недалеко от дворца?

— Тот, кто нанял их, не мог допустить, чтобы они заговорили.

После его ухода я стояла посреди комнаты, чувствуя, как только что обретённое внутреннее пламя колышется тревожными всполохами. Угроза была не абстрактной. Она имела вкус, запах и метод. Она проникла в самое сердце системы безопасности дворца. Кто-то с властью и связями хотел меня мёртвой, вероятно, не просто как неудобную кандидатку. А как символ. Как доказательство того, что попытки пробуждения древних сил — это ошибка, несущая только смерть.

Я подошла к окну, глядя на сад, погружённый в сумерки. Где-то там, за этими стенами, ходил человек (или несколько), который отдавал приказы, подкупал, убивал. И он был здесь, внутри. Возможно, смотрел сейчас на те же самые деревья.

В ту ночь я долго не могла уснуть. В голове смешивались образы: послушное пламя, обвивающее палец Сальтара… и тела разбойников в канаве. Мудрость древнего дракона… и ядовитый шёпот в коридорах.

Урок был ясен: мне нужно было научиться не только управлять огнём в камине. Мне нужно было научиться видеть огонь в чужих сердцах — огонь ненависти, страха и жадности. И понять, как не дать ему спалить всё, что я только начала ценить в этом странном, опасном, прекрасном мире.