Глава 21 Чужие взгляды

Аделина

Едва церемониймейстер закончил оглашение прошедших испытание, как пространство вокруг меня словно сжалось. Ещё минуту назад я была одна, стояла в стороне, пытаясь унять дрожь в ногах после этого безумного прохода по Кругу. А теперь они налетели со всех сторон, как мотыльки на пламя. На моё пламя.

Первыми подоспели сёстры Дюпре. Они буквально материализовались из воздуха, сияя одинаковыми улыбками, которые должны были означать восхищение, но почему-то напоминали оскал.

— Леди Элиана! Это было… невероятно! — щебетала та, что была чуть выше ростом. — Мы и подумать не могли, что вы… что у вас…

— Да-да, — подхватила вторая, кидая быстрый, оценивающий взгляд на мои волосы. Они всё ещё горели живым огнём, и я не спешила их прятать. — Просто феноменально! Вы так долго скрывали? Это был какой-то особый ритуал?

Я вежливо улыбнулась, той самой улыбкой, которой меня учила когда-то мать — ничего не значащей и непроницаемой.

— Спасибо за поздравления, леди. Мне очень приятно ваше внимание.

Они явно ждали продолжения, подробностей, но я замолчала, давая понять, что разговор окончен. Сёстры переглянулись и, пробормотав что-то о необходимости поправить причёски, упорхнули.

Потом ко мне подошла Лили и со счастливой улыбкой на лице и неверием в глазах горячо поздравила меня.

Следующим оказался маг Аргин. Завидев его Лили решила отойти, хотя ей явно было мне что сказать. Он не подошёл — он подступил, надвинулся своей тощей, сутулой фигурой, оттесняя в сторону каких-то придворных, рискнувших приблизиться. Его глаза, обычно полуприкрытые тяжёлыми веками, сейчас горели лихорадочным, почти безумным огнём.

— Леди де Фламме, — без предисловий начал он, игнорируя правила приветствия. — Что вы сделали? Какой метод вы использовали? Это не могло быть спонтанным пробуждением, подобная концентрация силы требует подготовки! Ваш магический фон был абсолютно нулевым, мёртвым! А теперь… — он ткнул скрюченным пальцем в сторону моих рук, где золотое сияние всё ещё пульсировало в такт сердцебиению. — Это!

К нам уже присоединились двое старейшин — те, что сидели рядом с ним на возвышении. Один, с длинной седой бородой и пронзительными глазами-буравчиками, смотрел на меня с таким же жадным любопытством. Второй, моложе, с тяжёлой челюстью и цепким взглядом, буравил меня словно пытаясь заглянуть в душу.

— Мы все ждём ответа, дитя, — прогудел седобородый. — Такое пробуждение — событие исключительное. Совет должен понимать его природу. Это может повлиять на… дальнейшее распределение сил.

Распределение сил. Они уже делили шкуру неубитого медведя. Мою шкуру.

Я перевела взгляд с одного на другого. Аргин сверлил меня требовательно, старейшины — с холодным расчётом. Я чувствовала себя насекомым, которое вот-вот наколют на булавку и начнут препарировать.

— Лорд Аргин, уважаемые старейшины, — мой голос звучал устало, но твёрдо. — Я понимаю ваш интерес. Честно говоря, я и сама не до конца понимаю, что именно произошло. Сила пришла внезапно, не спрашивая разрешения. Возможно, это просто… опоздавший дар крови. Такое бывает?

Я развела руками, изобразив милую растерянность. Аргин дёрнул щекой — он явно не купился. Но старейшины… они заколебались. Седобородый с сомнением посмотрел на другого старейшина.

— Гипотетически, — начал тот, с тяжёлой челюстью, — зафиксированы случаи позднего пробуждения у потомков древних родов. Но чтобы настолько поздно и с такой…

— Именно! — перебил Аргин. — С такой яркостью! Это нонсенс! Требуется исследование, полное магическое сканирование, анализ крови, составление генетической карты…

Я внутренне сжалась. Этого только не хватало.

— Лорд Аргин, — я позволила себе лёгкую, едва заметную холодность в голосе. — Я понимаю научный интерес. Но я всё ещё кандидатка в жены императора, а не подопытный экземпляр из вашей лаборатории. Думаю, его величество вправе решать, стоит ли подвергать меня подобным процедурам.

Упоминание императора подействовало как ушат холодной воды. Аргин дёрнулся, словно хотел возразить, но старейшина с тяжёлой челюстью положил ему руку на плечо.

— Леди права, Аргин. Вопрос деликатный. Не будем нарушать этикет, — он перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то новое — оценка. Не как диковинки, а как игрока. — Поздравляю с прохождением испытания, леди де Фламме. Вы удивили многих.

Они отошли, уводя упирающегося взглядом Аргина, который то и дело оборачивался, бормоча что-то себе под нос.

Я выдохнула. И тут же краем глаза заметила движение.

Лорд Аларик де Винтерхолд.

Он стоял чуть поодаль, в тени одной из колонн, не приближаясь. Но его взгляд — тяжёлый, цепкий, оценивающий — был прикован ко мне. Вот он медленно перевёл его на своих сыновей, стоявших рядом. Высокие, светловолосые, с одинаково надменными лицами, в глазах которых теперь читался явный интерес во мне. Потом снова на меня.

И он улыбнулся. Едва заметно, уголками губ, поглаживая свою холёную бороду. Улыбкой человека, который только что увидел на скачках тёмную лошадку и уже прикидывает, сколько можно на ней выиграть.

Меня передёрнуло.

О нет, лорд де Винтерхолд. Даже не мечтайте. Я не собираюсь становиться товаром на вашей ярмарке невест. И сыновья ваши…

Я демонстративно отвернулась, давая понять, что его взгляды мне глубоко безразличны.

И тут я подняла глаза на помост.

Алексиос.

Он сидел всё там же, в своём каменном троне, тёмный и неподвижный, как скала. Маска властелина не дрогнула, лицо оставалось бесстрастным. Но взгляд… Он не смотрел на меня.

Он смотрел на них.

На старейшин, которые только что от меня отошли, на Аргина, всё ещё жестикулирующего в споре, на лорда де Винтерхолда, застывшего в тени колонны, на придворных, что сбились в кучки и перешёптывались, то и дело кидая взгляды в мою сторону. Его синие глаза скользили по залу, цепляясь за каждое лицо, каждый жест, каждое движение. И в этом взгляде было что-то… пугающее.

Острый. Холодный. Анализирующий.

Я поёжилась, хотя в святилище было жарко от всё ещё горящего в Круге огня. Таким взглядом препарируют врагов. Таким взглядом ищут заговорщиков. Таким взглядом… снимают скальп.

На секунду наши глаза встретились. Его маска даже не шелохнулась. Но мне показалось — или в самой глубине этого льда мелькнуло что-то тёплое? Усталое? Человеческое?

А потом он снова отвернулся, продолжая своё безмолвное наблюдение.

И я поняла. Он не подойдёт. Не спросит. Не поздравит. И не потому, что ему всё равно. А потому что он сейчас делает свою работу. Работу императора. Он наблюдает. Сканирует. Ждёт, когда кто-то ошибётся, проявит себя, выдаст свои истинные намерения.

А я… я для него сейчас … наживка. Приманка, на которую клюнет настоящая рыба.

Горьковатое чувство шевельнулось в груди. Но я тут же его задавила.

Так даже лучше, Аделина. Чем меньше он на тебя смотрит, тем меньше у тебя шансов выдать себя.

Вокруг снова начал нарастать гул. Ко мне уже тянулись новые лица — какие-то леди, которых я не запомнила, молодые маги с любопытными глазами, даже пара лордов из Совета, тех, что помельче. Вопросы сыпались со всех сторон:

— Леди Элиана, это правда, что сила де Фламме передаётся через женскую линию? — Как вам удалось сохранить это в тайне? — Ваши волосы… они всегда так сияют или только после испытания? — Что вы чувствовали, когда шли по Кругу?

Голоса сливались в назойливый, жужжащий рой. Я чувствовала, как усталость накатывает тяжёлой волной. Ноги дрожали, обожжённая лодыжка ныла, голова кружилась от перенапряжения. А они всё жужжали и жужжали, требуя ответов, внимания, частички моего сияния.

И тут я вспомнила.

Я кандидатка в жены императора.

Не просто дебютантка, не просто единственная представительница аристократического рода де Фламме, которую можно теребить вопросами на приёме. Кандидатка. Официально прошедшая испытание. Та, кто имеет право на уважение и личное пространство.

Я выпрямилась, насколько позволяли дрожащие ноги, и обвела собравшихся спокойным, чуть отстранённым взглядом.

— Прошу прощения, леди и лорды, — мой голос прозвучал негромко, но в наступившей вдруг тишине его услышали все. — Я благодарна за ваше внимание и поздравления. Это очень ценно для меня. Однако испытание отняло много сил, и я чувствую себя крайне утомлённой. Надеюсь, вы поймёте, что мне необходимо отдохнуть.

Я сделала лёгкий, почти незаметный книксен — ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не настолько, чтобы выглядеть просительницей. И, не дожидаясь ответа, двинулась к выходу из святилища.

За моей спиной повисла растерянная тишина, а потом снова зашелестел шёпот. Но меня это уже не касалось.

Я шла к дверям, чувствуя спиной десятки взглядов. Чувствуя тяжёлый, оценивающий взгляд лорда де Винтерхолда. Чувствуя острый, скальпирующий взгляд императора, который, я знала, всё ещё наблюдает за всеми сразу. Чувствуя ненавидящий, прожигающий взгляд Селины, которую уводили куда-то в сторону её фрейлины, и она даже не скрывала своей ярости.

Я вышла в прохладный коридор, и каменные стены приняли меня в свою тишину. Здесь не было жара святилища, не было духоты чужих амбиций. Только я и моя дрожь.

Минуту я просто стояла, прислонившись спиной к стене и глубоко дыша. Потом медленно, стараясь не хромать заметно, побрела в сторону своих покоев.

Я не успела сделать и десяти шагов.

— Леди де Фламме.

Голос за спиной был тихим, почти ласковым — и от этого вдвойне опасным. Я замерла, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холодная дрожь, не имеющая ничего общего с прохладой каменных коридоров.

Селина.

Я медленно обернулась.

Она стояла в трёх шагах, прислонившись к колонне, и смотрела на меня так, будто я была насекомым, которое она собиралась раздавить. Её серебристое платье переливалось в свете магических сфер, идеальная причёска ни на волосок не сбилась, лицо — безупречная маска холодного презрения. Только в глазах горело что-то живое. Что-то тёмное и яростное, что она едва сдерживала.

— Вы сегодня были великолепны, — произнесла она, и каждое слово звучало как пощёчина. — Ваш... выход перед Кругом. Столь драматичный. Столь рассчитанный. Должно быть, вы репетировали его неделями.

Я промолчала. Не потому, что нечего было сказать. Потому что чувствовала: любое моё слово будет использовано против меня.

— Но я думаю, — Селина сделала шаг вперёд, её тонкие пальцы сжались на веере с такой силой, что костяшки побелели, — что мы обе знаем правду. Не так ли, леди Элиана?

Она почти выплюнула моё имя, как яд.

— Не понимаю, о чём вы, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— О, понимаете, — она усмехнулась, и в этой усмешке было столько змеиной грации, что меня замутило. — Вы понимаете прекрасно. Ваша магия не могла проснуться сама по себе. Не после стольких лет абсолютной пустоты. Не после того, как Кристалл Истины показал всем, что вы — ничто.

Она шагнула ещё ближе. Теперь нас разделял лишь шаг.

— Вы провели ритуал, — прошептала она, и в её шёпоте слышалось торжество. — Запрещённый, опасный, граничащий с разрывом мироздания ритуал. Вы рискнули стабильностью империи ради своей жалкой амбиции. Вы подвергли в очередной раз всех нас опасности. И вы думаете, что император этого не поймёт?

Я смотрела в её глаза — холодные, торжествующие, полные той животной уверенности, которая бывает у хищника, загнавшего добычу в угол.

— Я ничего не нарушала, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Моя сила проснулась естественным путём. Как и должно было.

— Лжёте, — отрезала Селина. — Вы лжёте, и мы обе это знаем. Вопрос лишь в том, сколько времени пройдёт, прежде чем император поймёт, что вы — обманщица. Искусственно пробуждённая магия нестабильна. Она опасна. Она может рвануть в любой момент, и кто пострадает? Не вы. Вы, возможно, сгорите в своём же огне. А пострадают другие. Невинные. Те, кто оказался рядом.

Она повысила голос, и я поняла, что она не просто обвиняет. Она хочет, чтобы её услышали. Она хочет посеять зерно сомнения в тех, кто мог проходить мимо.

Я оглянулась. Коридор был пуст. Но зал, где сейчас находился практически весь двор был рядом.

— Вы не имеете права меня судить, — сказала я спокойно. — И право решать, достойна ли я места при императоре, принадлежит только ему.

— Ему? — Селина рассмеялась — коротко, зло, без капли веселья. — Вы думаете, он вас теперь выберет? Вы для него — игрушка. Диковинка. Явление, которое он изучает, пока оно ему интересно. А когда интерес пройдёт — а он пройдёт, будьте уверены, — вы останетесь ни с чем. С вашей фальшивой силой и с позором, который будет преследовать ваш род ещё столетия, если…

— Если?

Селина молчала, смакуя каждое мгновение.

— Если ваш род не прервется на вас.

Я почувствовала как Элиана внутри меня похолодела.

Она подошла почти вплотную. Я чувствовала запах её духов — холодных, пахнущих ландышами и льдом. И её ненависть — почти осязаемую, густую, как смола.

— Безрассудной девице вроде вас не место при императоре, — прошипела она. — Не место в отборе. Не место среди благородных леди. Вы — самозванка. И самозванок рано или поздно разоблачают.

Я смотрела на неё, и странное спокойствие опускалось на меня, как плащ. В её словах была злоба, была ярость, была обида — но не было правды. Не было той правды, которая могла бы меня задеть.

— Возможно, — сказала я тихо. — Возможно, вы правы в одном. Моя магия пробудилась не так, как у других. Возможно, в ней есть нестабильность. Возможно, я действительно не такая, как все.

Я выдержала паузу, глядя ей прямо в глаза.

— Но это не вам решать, достойна ли я. Не вам судить о том, что правильно, а что нет. Вы — не император. Вы — не Совет. Вы — всего лишь кандидатка, такая же, как я. И ваше мнение... — я позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку, — ...ваше мнение никого не интересует.

Её лицо исказилось. На миг — только на миг — маска безупречной аристократки треснула, и я увидела то, что скрывалось под ней: унижение, ярость, животный страх перед тем, что я могла оказаться права. Что я действительно была угрозой. Что её драгоценный трон, который она считала почти своим, мог уплыть из-под ног.

— Вы пожалеете, — прошептала она, и в этом шёпоте не было уже ни торжества, ни насмешки. Была только злоба. Голая, неприкрытая, почти детская злоба проигравшего. — Вы пожалеете, что связались со мной. Что встали на моём пути. Я уничтожу вас, де Фламме. Клянусь своей магией, я сотру вас в порошок.

— Угрозы — это всё, что у вас осталось? — спросила я устало. — Жалко.

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя спиной её взгляд — тяжёлый, прожигающий, полный ненависти. Она не окликнула меня. Не попыталась догнать. Только смотрела вслед, и я знала — этот разговор не забыт. Он будет иметь продолжение.

Но сейчас, в этот момент, мне нужно было просто уйти. Просто добраться до своих покоев. Просто выдохнуть.

Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Я шла и чувствовала, как дрожат руки — не от страха. От напряжения, которое накопилось за этот бесконечный день. От ярости, которую я сдерживала, чтобы не ответить Селине тем же оружием, каким она пыталась меня ударить.

Я не хотела опускаться до её уровня. Не хотела становиться такой же — жестокой, мстительной, одержимой властью.

Но что, если для того, чтобы выжить в этом дворце, нужно именно таким и стать?

Я отогнала эту мысль, как назойливую муху.

Возвращаясь в свои покои, я уже предвкушала хоть час покоя, чтобы осмыслить произошедшее. Но покой был недолгим.

Мирэн ворвалась в комнату вслед за мной, её лицо было искажено ужасом, в глазах стояли слёзы. В руках она сжимала тряпичный свёрток.

— Госпожа… я… я не знаю, как… это было на вашей кровати, когда я зашла проветрить покои…

Дрожащими руками она развернула свёрток. Внутри, на окровавленном платке, лежал знакомый перочинный нож с резной рукоятью. Нож Гарета. И к нему была приколота записка, нацарапанная неровным почерком:

«Молчи. Следующая — служанка.»

Ледяная тишина воцарилась в комнате. Звенящая, густая. Только что пережитый жар Огненного Круга показался далёким кошмаром. Это было реальнее. Грубее. Злее.

Они не просто угрожали. Они показывали, что могут взять то, что мне дорого. Могут добраться до самых близких в этом враждебном мире. Гарет. Теперь Мирэн.

Я взяла из её дрожащих рук окровавленный нож. Металл был холодным. Я посмотрела на испуганное лицо служанки, потом на записку.

Страх сменился чем-то иным. Чем-то холодным и твёрдым, как сталь этого лезвия. Не яростью. Решимостью.