Глава 50. …в могилу

Рэйдан бежал. К плечу он прижимал меня крепко, я смотрела ему за спину и могла насладиться изменениями в пейзаже. Злосчастная срезанная ветка стала эпицентром «взрыва»: от неё расходились волны шевелений, с рокотом и треском камни поднимались из земли, принимая человекоподобные фигуры. Выкручивались вверх корни, превращаясь в ноги деревьев. Стены лабиринтов разворачивались в гротескных змей. Алые глаза вспыхивали на всех поверхностях…

— Рэй, на помощь! — сиреной орала Дафна и, придерживая на своём плече тушку Лузиро, бежала за нами.

Я бы заценила героические попытки заместителя ректора спасти непутёвого студента, если бы этот самый заместитель ректора не устроил нам пришествие хтонического пушного зверька.

Лабиринт натуральным образом оживал — до каждой веточки, до каждого камушка — и пытался добраться до нас. К счастью, наша скорость оказалась выше скорости оживания окружающего пространства, и пока Рэйдан с Дафной держали темп, но… Одно неудачное падение — и вся эта ожившая чудовищная масса нас накроет.

Волосы стали дыбом, а выброс адреналина начисто заглушил боль в постоянно отбиваемом прессе и спине, на которой подпрыгивал рюкзак с тяжёленьким Поком. Рэйдан мчался прочь и на вопящую Дафну не оглядывался. Да и зачем, если её вопли прекрасно показывают, что она жива и не слишком отстаёт.

На меня она смотрела с упрямой ненавистью. Рядом с её перекошенным лицом белели два слегка тронутых зеленью полушария Лузиро. Я почти уважала её за то, что она стоически несла это голое чудо.

Кр-р-р-бам! — лес-лабиринт хрустел. К грохоту и треску добавился отдалённый рокот.

Сердечко замирало, а глаза лезли на лоб: земля поднималась и раскачивалась, словно морские волны. И эти волны вздымались всё выше, а затем обрушивались вниз и снова поднимались. Каменные и растительные гигантские змеи, раскрутившиеся из стен лабиринтов, сверкали алыми глазами. Лихорадочно-дёрганными движениями изгибали гигантские тела, словно марионетки в руках неумехи. Косо и криво, но они ползли за нами. В глазах рябило от их отрывистых движений. Цветные пятна перетекали по изломанным телам, смешивались, разделялись, тела сталкивались и перетекали друг в друга в странном ритме, и отдалённый гул поддерживал этот ритм перепадами звука. Р-р-рам! Тр-р-рам! Р-р-рам! Мурашки ползли по телу, взгляд увязал в мельтешении пятен. В их безумной пляске. Словно в ночном клубе под светомузыку, и само небо подмигивало в такт. Ну точно это просто танцы! Змеи из камней и растительности так красиво извивались, вот бы подрыгаться с ними вместе, стать такой же пятнистой, угловатой, многосоставной… Я потянулась вперёд…

Шлёп! — ягодицу обожгло, выбив слёзы.

— Не смотри! — рыкнул Рэйдан, практически вжимая меня в плечо.

Смаргивая слёзы, я потянулась рукой к пострадавшему месту. Рэйдан нёсся между качавшихся деревьев. Теперь сквозь гипнотический ритм гула я внезапно услышала вопли Дафны.

— Рэй! Рэй!

Прищурившись, уже смутно понимая, что движения оживших стен лабиринта меня заворожили, я сквозь спасительную пелену слёз разглядела Дафну. Голый Лузиро извивался на её плече в тщетной попытке соскочить. Она держала его под коленями и дополнительно привязала чёрной верёвкой. Бежала ходко, словно лишний брыкающийся вес её не напрягал. Боевой дракон, чего уж.

Каменно-древесные «змеи» всё выплясывали свой дёрганный танец, земля продолжала колыхаться подобно морским волнам, деревья трещали и вертелись, после нас поднимаясь выше, выпрастывая корни-ноги и присоединяясь к дикой пляске. Снова меня увлекало их движение, и я зажмурилась.

Сразу стало хуже: острее чувствовалось, как нас качает вверх и вниз, больнее стало животу на жёстком накачанном плече, отчётливее рюкзак стучал по затылку. Я вцепилась в куртку Рэйдана, стиснула зубы. Голова шла кругом, треск и рокот оглушали, остро-сладкий запах обжёг ноздри. К горлу подступил ком.

Распахнув глаза, я уставилась вниз, на стремительно мелькавшую землю. Щупальца мха хватали Рэйдана за ноги и рвались-рвались-рвались, разбрызгивая кислотно-зелёный светящийся сок. Подняла голову: земля вспучивалась чаще прежнего, гротескно-гигантские существа закрыли собой горизонт. Дафна бежала молча. Мертвенно-бледная под цвет задницы Лузиро, со стиснутыми губами и яростью в глазах. Но в этой ярости больше не было ненависти ко мне. Только решимость не сдохнуть в этом безумном месте.

Кр-р-р-бам!

Справа огромное дерево с кроной-лабиринтом начинает выбираться из земли. Ветви раскручиваются, превращаясь в очередной клубок исполинских змей. Сердце пропускает удар: кажется, Рэйдан бежит медленнее, чем оживает лабиринт.

— Рэй! — интонации Дафны другие, без истерик и сопливости, какие-то обречённые.

Впервые Рэйдан реагирует на её окрик, хоть и продолжает бежать. Я могу ошибаться с выводом, но дрогнул он именно от её выкрика. Не оглянулся, только хватка на моих ногах стала крепче.

— Бросай придурка мне и убегай! — крикнул он. — Я профессор, контракт не засчитает передачу его мне предательством.

Контракт с академией? Это он не давал Дафне бросить Лузиро умирать?

Вцепившись в куртку Рэйдана, я наблюдала, как скривилось лицо Дафны. Почти болезненно, очень сожалеюще.

— Ты был рядом, вас тоже будут преследовать! — проорала она сквозь рокот и треск. — С двумя ты…

— Основной удар направлен на тебя! — у Рэйдана, хотя он бежал уже минут двадцать или тридцать, не сбилось дыхание. — Надо максимально разойтись. Только так у тебя есть шанс выжить!

Несмотря на тряску и расстояние в пару десятков метров, я видела борьбу на лице Дафны. И сожаление. Она что-то крикнула, но треск веток заглушил слова.

— Быстрее! — рявкнул Рэйдан.

Дафна набрала в лёгкие больше воздуха:

— Я не дура, просто не знала, что контракт заставит меня спасать студентов при угрозе моей жизни! Я думала, замректора и профессор будут важнее!

Часть звуков смазалась, но я разобрала её слова и глухое Рэйданово: «Всё же дура».

Лицо Дафны было уже не такое решительно-обречённое, словно от самооправдания перед Рэйданом ей стало легче. А я подумала, что Дрэгонхолл очень хорошо относится к студентам, несмотря на наказания и прочие неудобства контракта. И хорошо, что даже заместитель ректора не может подставить учеников так, как хотела эта клиническая идиотка.

Мысль была мимолётной, потому что намёк на одухотворённость исчез с лица Дафны, а чёрные верёвки на Лузиро зашевелились, опутывая его крепче.

— На счёт три! — предупредила Дафна.

Волны земли качали её вверх-вниз, деревья топали следом и тянулись ветками, всюду сияли алые глаза химер лабиринта. Нас тоже поднимало и опускало на колышущейся земле, качка под нашими ногами усиливалась, непрозрачно намекая, что нас скоро настигнут, и я не представляла, как Рэйдан будет вытаскивать Лузиро, как собирается его перехватить, если Дафна не может нас догнать, а нам отставать даже на пару десятков метров — смертельно опасно.

— Раз! — Дафна стянула Лузиро с плеча на вытянутые вперёд руки. — Два!

Его, ещё брыкающегося, с вытаращенными глазами и чёрным кляпом во рту, окутала тьма.

— Три!

Чёрный кокон Дафна швырнула навесом, как бомбу. И далеко. Пока мой взгляд невольно поднялся следом за коконом, она свернула в сторону.

Рэйдан рванул вперёд. Он перехватил кокон у самой земли и крутанулся градусов на триста, гася инерцию. У меня чуть шея не свернулась от такого резкого импульса, в ушах зазвенело. А когда мозг снова начал соображать, Рэйдан с чёрным кулём под мышкой снова бежал. И Дафна бежала. С каждым шагом мы расходились всё больше. Чудовищные создания лабиринта замедлились, тараща алые глазищи то на одну цель, то на другую. А затем эта волна гигантских химер стала разделяться. Большая часть хлынула за Дафной. Но некоторые — за нами.

И уже на расстоянии я заметила, что волнение земли следовало за ускорившейся Дафной, а под ногами Рэйдана поверхность успокаивалась, и мох, кажется, цеплялся не так интенсивно.

Рэйдан бежал. Его скорость, вроде бы, не сильно изменилась, но преследователей стало меньше, рокот отдалялся, и ощущение, что нас сейчас схватят, слабело.

* * *

С плеча меня Рэйдан так и не спустил. Несколько часов непрерывного бега по пересечённой и перестраивающейся местности с двойной ношей — сказала бы, что он монстр, но он дракон, архонт среди драконов.

За эти жуткие часы нам не раз пришлось сворачивать, петлять между оживающими деревьями, взбираться на холмы и спускаться в лабиринтные долины. Возвращались мы совсем не той дорогой, какой я попала сюда. И всё это время лабиринт сначала гнался за нами, потом пытался удержать ветвями и камнями, запутать. Смотрел красными глазищами.

Постепенно жуткий рокот отдалился на границу восприятия звуков, исчезли красные глаза, и лес-лабиринт вроде бы перестал к нам цепляться, но Рэйдан бежал, словно от нас так и не отстали.

Стемнело, только Рэйдана это не остановило. Он бежал. Нёс меня и куль с Лузиро. Я проклинала всё на свете, сочувствуя ему и моему отбитому животу.

Лишь когда золотистая огромная луна вспыхнула в небе, Рэйдан чуть замедлил бег и поднял голову. Густые кроны не смогли полностью скрыть лунное сияние, падающее на нас и мох световыми пятнами. Рэйдан с бега перешёл на трусцу.

— Я могла бы бежать сама, — сипло предложила я.

Лучики лунного света то и дело слепили привыкшие к сумраку глаза. Рэйдан некоторое время молчал.

— Ты слышал? — спросила я.

Горло драло от жажды. Мне, почти не двигавшейся это время, дико хотелось пить, и я боялась представить, что чувствовал Рэйдан.

— Пожалуйста, — я погладила его по доступной мне части спины, — позволь снять с тебя немного нагрузки…

— Ну уж нет, — голос Рэйдана был хриплым, усталым, но уверенным, — тебя нельзя отпускать ни на минуту, вляпаешься ещё во что-нибудь.

Я бы обиделась — если бы не эти несколько часов бешеного бега от смертельно опасного лабиринта. Даже если Рэйданом двигал контрактный долг профессора по защите студентов, то, как стоически и безропотно он вытаскивал нас, полностью виноватых в том, что оказались в этой заднице, достойно уважения, восхищения и всяческого поощрения.

Но как бы Рэйдан ни изображал стоицизм, он постепенно замедлялся.

Мы прорезались сквозь полоски лунного света. Полотно мха гасило звук шагов. Отдалённый рокот стал таким тихим, что его можно было принять за шум в ушах.

Зато дыхание Рэйдана стало громким, прерывистым.

Перейдя на шаг, он довольно уверенно двигался между переплетений валунов и кустов, но, прижатая к его телу, я ощущала зарождающуюся в его мышцах дрожь усталости.

— И долго нам ещё идти? — спросила я.

Ещё было интересно узнать судьбу Дафны, но… подспудно меня тревожила реакция Рэйдана: вдруг он не так равнодушен, как показывает, и после напоминания о ней бросится её спасать, оставив меня и Лузиро в условно безопасном месте?

Тяжело вздохнув, Рэйдан перехватил безвольно висящий у него под мышкой куль и тихо ответил:

— Часа полтора или около того.

Теперь настала моя очередь вздыхать. Я зажмурилась от очередной вспышки лунного света:

— Ты же понимаешь, что, если вымотаешься окончательно, не сможешь меня защитить. А вдруг Ведьма пошла за вами?

— Если бы она пошла за нами, лабиринт напал бы и на неё… Наверное, — последнее Рэйдан сказал очень задумчиво.

Он огляделся. Мы стояли в очередном микролабиринте.

— Никуда я не денусь, — фыркнула я. — Буду крепко держать тебя за руку и, если что, сразу же запрыгну обратно на твоё широкое надёжное плечо.

Поймала себя на том, что успокаивающе поглаживаю Рэйдана под лопаткой и покачала головой. В принципе, разумно было растолкать Лузиро, пусть бы топал на своих двух, но как представила, что этот придурок начнёт болтать всякую ерунду, так вздрогнула.

— Рэйдан, — мягко позвала я. — Всё будет нормально.

— Это ты говоришь после того, как напомнила про Ведьму, — он покачал головой.

Мирно шелестели листья.

В очередной раз Рэйдан вздохнул и, остановившись под несколькими лунными лучами, наклонился, спуская меня с плеча. Даже не видя выражение его лица, я ощущала его крайнее недовольство ситуацией. Но я ведь права: ему надо отдохнуть, чтобы быть готовым к неприятностям.

Едва стопы коснулись земли, ноги стали подгибаться, а отшибленный живот свело так, что я согнулась пополам. Бросив куль с Лузиро на землю, Рэйдан обеими руками поддержал меня, прижал к груди. Куртка его была расстёгнута, и я уткнулась в шёлк рубашки, пропитанный его ароматом и едкой сладостью запахов глубинной части лабиринта.

Жар кожи Рэйдана ощущался через ткань. Я слышала лихорадочный стук его сердца. В такт ему подрагивали запущенные в мои волосы пальцы. Подбородок Рэйдана ощутимо уткнулся в макушку. Руки, только что поглаживающие волосы и плечи, сомкнулись на спине чуть выше рюкзака с Поком. Вздох Рэйдана был протяжнее всех предыдущих, но в нём чувствовалось какое-то… умиротворение. Как будто только сейчас Рэйдан, наконец, ощутил облегчение. Поверил, что всё обойдётся.

И моё полускрюченное тело тоже стало расслабляться, мышцы пресса болели уже не так сильно, лёгкие расправились для нормального дыхания, а сердце… наоборот, застучало быстрее. Я потёрлась носом о грудь Рэйдана, сама не очень понимая, то ли я его так погладила, то ли захотелось лучше почувствовать его запах сквозь наносной. Поймала себя на том, что руки уже обвились вокруг его талии. Рубашка на пояснице была влажной после забега, но я только крепче обняла Рэйдана, не испытывая ни малейшего неприятия таких физиологических проявлений. Прижалась щекой к груди и слушала стук его сердца.

— Спасибо, что вытащил, — прошептала куда-то под куртку.

— Не мог же я бросить свою дорогую жёнушку, — расслабленно фыркнул Рэйдан.

Жёсткий подбородок убрался с моей макушки, и Рэйдан потёрся носом о мой висок, вдохнул аромат волос. Мурашки заставили меня дёрнуть плечами, к щекам почему-то прилила кровь.

— Мне бы помыться, — пробормотала я, сильнее утыкаясь под полу куртки.

Там меньше пахло лабиринтом и больше — самим Рэйданом и мылом с травяными нотками.

— Сейчас найдём какой-нибудь ручеёк… — протянул он.

Ткнула его кулачком под рёбра, получила ответный фырк и заулыбалась, но голосок прозвучал нервно:

— Ты снова меня в лесу оставишь?

— Зависит от того, удастся ли устроить всё так, чтобы никто уполномоченный на это не стал вызывать тебя через контракт академии. Если получится, спрятать тебя в академии не составит труда… Лея, — его голос понизился, в нём появились бархатно-соблазнительные ноты, — а ты знаешь, что вот эти твои телодвижения очень соблазнительны.

Я перестала тереться о его грудь и подняла голову. Тут же в глаз засветил луч лунного света, и мне пришлось отклонить голову:

— Ты же устал…

В лунном свете глаза Рэйдана выглядели полностью чёрными. Чувственными и жаждущими. От этого забега черты его лица заострились, приобрели выразительность хищника. За пределом узких полосок лунного света колыхался мрак, и он казался продолжением его фигуры.

— А эти ваши… люди, — не сразу вспомнил Рэйдан, — что, не замечают привлекательности жены, когда устают?

Он смотрел очень серьёзно, почти сурово. Но уголок его губ предательски дёрнулся вверх. Я улыбнулась. Он сразу улыбнулся в ответ. Я хмыкнула, облизнула и поджала сухие губы, невольно отвела взгляд. К щекам снова приливал жар. Я же не знала, куда деться. Вроде ничего такого, и я не маленькая, всякое видела, но… В объятиях Рэйдана стало как-то волнительно. И смущающе. Я поёрзала, а он погладил меня по волосам…

— Не могу тебя понять, — призналась шёпотом, — то ты зло во плоти, то весь такой милый.

— Не надо путать лаборантку с супругой, — Рэйдан продолжал гладить мои растрёпанные волосы.

— Я… я думала, ты будешь злиться на этот брак, я же… ты же не выбирал меня, я тебе как бы навязана. А ты же упрямый.

— Это первый раз, когда мне безразлично, навязывают мне жену или нет. Совершенно. Абсолютно. Всё равно. Да и выбор всё ещё за нами, подтверждать этот брак сейчас или нет. Я… хочу это сделать.

Я не смотрела на него, но представляла нежное выражение лица. А посмотреть почему-то стеснялась, уставилась на пуговицу с узорами… на ней, кажется, был выгравирован какой-то символ со скрещёнными клинками.

Ё-моё, это труднее, чем первый раз общаться с клиентами. Вроде я почти взрослая, на работу ходила, встречалась уже и расстаться успела. И замуж хотела, да. Боже, да половина моих одноклассниц уже с детьми, треть из них обзавелись вторым ребёнком, а я тут переживаю из-за одного какого-то брака и смущаюсь, как школьница, и боюсь.

И этой паузы в словах Рэйдана я боюсь особенно: на него ведь давят не только желания, привязанности, но и страх перед Ведьмой. Что бы он ни говорил, но Рэйдан не может не бояться тварь, которую боятся все архонты.

Насколько это влияет на его желание подтвердить брак?

Тёплые пальцы вдруг потянули меня за подбородок. Я посмотрела в чёрные глаза Рэйдана. Он ничего не говорил. Но в животе у меня всё трепетало. Волнение разбегалось по нервам волнами, мурашками по коже.

Рэйдан просто молчал. Просто смотрел. Его пальцы едва касались моего подбородка и слегка подрагивали. Мои ладони лежали на боках Рэйдана, и учащающийся стук его сердца отдавался в моём теле, смешивался с тревогой и предвкушением. С трепетом, зарождавшимся внутри меня. Я дёрнулась вверх, приподнимаясь на цыпочках. За мгновение до того, как наши губы соприкоснулись, я успела придумать себе оправдание: поцелуй — награда за моё спасение. А потом губы встретились, и мысли вылетели из вспыхнувшей головы. Всё закружилось. Рэйдан за талию прижал меня к себе. Ладонь лежала на моём затылке, но даже без её давления я прижималась к нему с отчаянием умирающей от жажды. Пропала сухость во рту, усталость, боль в мышцах — столкновение языков выжгло всё. Поцелуй то невыразимо углублялся, то становился игриво-лёгким. Руки Рэйдана оказывались то тут, то там, сводя с ума сладострастными ощущениями — до трепета, до дрожи, до стона в уже искусанные губы Рэйдана, до умопомрачения настолько сильного, что я готова была на всё. Вообще на всё. И чужая рука в моих трусиках стала неожиданным подтверждением того, что Рэйдан мог начисто лишить меня мозгов.

Особенно с учётом того, что я уже без рюкзака лежала под ним на мягком ароматном мху, моя рубашка была расстёгнута, как и рубашка Рэйдана, а я по-настоящему осознала это только сейчас.

— Подожди, — я вцепилась в мощные плечи Рэйдана.

Он нависал надо мной, белые пряди сияли в лунном свете, и их ослепительная яркость подчёркивала чёрную глубину его глаз. Пальцы в моих трусиках дрогнули, возвращая к сладкому трепету ощущений.

— Ты уверен? — спросила я. — Можно ведь иначе как-то защититься от Ведьмы, в лабиринте пожить…

Между тёмных бровей Рэйдана пролегла складка. Выдернув руку из моих штанов, он упёрся освободившейся ладонью на землю возле моего виска. Смотрел сурово, поджал припухшие от поцелуев с укусами губы.

— Лея, я настолько тебе не нравлюсь? Или кажусь ненадёжным? Или ты просто не видишь меня своим мужем?

— Э-э…

Да, это не лучший ответ в нашем случае, но… я просто не знала, что ещё сказать.

Рэйдан продолжал сверлить меня взглядом, губы его сжимались всё сильнее.

— Это очень неожиданно, — выдала я.

Поджатые губы Рэйдана превратились в такую узкую полоску, что, казалось, сейчас исчезнут.

— У нас не принято выходить замуж так скоро после знакомства, — пролепетала я.

Глянула по сторонам, но из-под Рэйдана быстро не выбраться.

— И я против навязанных браков, вот, — добавила как можно бодрее.

Получилось откровенно плохо. Ещё и Рэйдан зубами проскрежетал.

— Всё понятно, — он оттолкнулся руками и поднялся с колен.

Руки у него подрагивали, рубашка неопрятно торчала из-под куртки. И на шее темнел след от укуса. Мой. Нога Рэйдана дёрнулась в сторону чёрного кокона, но Лузиро он всё же не пнул, отошёл к валуну и опустился рядом.

Я села и стянула на груди полы рубашки. Рэйдан прислонился спиной к камню, скрестил руки и закрыл глаза.

— Мне нужно отдохнуть, — холодно сообщил он.

Напряжение желваков и стиснутые кулаки выдавали его раздражение. Я тяжело вздохнула: такой замечательный мужчина, что я артачусь? Ну да, характер скверный, заносчивый, бывает совершенно несносным, самомнение выше крыши, бабник знатный, но зато красавчик, сильный, спасать бросился и архонт.

Почему мне так страшно соглашаться на этот брак?

Я зажмурилась и закрыла лицо руками.

Да всё просто на самом деле: собственные тараканы взбесились. Не верится мне, что я могу стать героиней сказки о Золушке, да и в сказку эту не особо верю: ну как они могут быть на равных при такой разнице в статусах и опыте?

Когда-то я мечтала о том, что я особенная, о принце на белом коне, но жизнь снова и снова доказывала, что я обыкновенная: обычные оценки, институт, работа офисного планктона. Ничто так не убеждает в собственной никчёмности, как необходимость за копейки изо дня в день выслушивать тонну негатива, сохраняя улыбку на лице и прекрасно понимая, что для тебя лучше места не найдётся, ведь ты ничем не выделяешься среди других таких же обычных людей.

Нет, у меня нет каких-то особых комплексов, я не считаю себя убогой или никчёмной. Я просто обыкновенная, и поэтому боюсь стать очередной покинутой женой, муж которой гуляет по бабам, потому что брак ему был нужен только для дела.

Таракашки кричали: «Он просто хочет защиту от Ведьмы!»

И справедливости ради следовало объяснить это Рэйдану, а то его мама бросила, теперь жена брак подтверждать не хочет после такого эпического спасения. У него там свои тараканы в разнос пойти могут, а я совсем не хочу делать ему больно, особенно если его чувства ко мне хотя бы отчасти искренни.

— Рэйдан, послушай… — я опустила руки на колени и набрала воздух в лёгкие, готовясь всё объяснить. В голове всплывали какие-то схемы и менеджерские наработки, а мне хотелось быть искренней и открытой, хотелось без формализма, просто душевно пообщаться. — Дело не в тебе, просто я… Кх, кх…

Грудь обожгло, жар докатился до сжавшегося в спазме горла. Мягкий напев заглушил все прочие звуки. Во рту стало солоно и тесно. Мысли странно плыли. На мох между моих ног падали красные капли. Они падали с моих губ. Грудь жгло. Я хлопнула по больному месту неожиданно вялой рукой и ощутила что-то твёрдое. Опустила взгляд: из моей груди торчал костяной нож с короткой рукояткой.

В ушах гудело и звенело, а голос… напев… я узнала его. Перед глазами стало темнеть. В мыслях застучало: Ведьма! Ведьма здесь! Рэйдан…

Всё стало превращаться в отдельные картинки: кровь в луче лунного света на мхе между моих ног. Рэйдан, медленно поднимающийся на ноги. Выходящая из-за деревьев тонкая девичья фигура со светлыми волосами. Я моргнула, и зрение чуть прояснилось, но только чуть…

Достаточно, чтобы осознать: лицо Рэйдана слишком расслабленно, взгляд абсолютно пуст. И встал он не сам: неведомая сила подняла его в воздух, как тогда, в саду Зелёных тоннелей.

Только миг увидеть и осознать — и зрение снова затуманилось. Боль в груди стала невыносимой. Сквозь пелену я видела надвигающуюся фигурку. Девушка. Светлые волосы…

Она остановилась надо мной, закрыв головой лунный свет. Лицо было в тени и мути. Меня пробирал холод. Крался от рук и ног к сердцу.

Почему-то подумалось, что Ведьма что-нибудь скажет в перерывах между фразами её заклинания. Посмеётся над тем, что я так и не закрепила брак, чтобы спастись от неё. Но Ведьма, напевая заклинание, просто наклонилась и выдернула нож из моей груди. Там что-то булькало и клокотало.

Ведьма снова занесла нож. Вялая мысль напомнила о мотивирующем плакате — о том, что никогда не надо опускать руки. С картиной лягушки, пережавшей шею заглотившей её цапле. Глупо провоцировать Ведьму на добивающий удар, вдруг ещё есть надежда на спасение.

В груди жгло. Я закрыла глаза, стараясь расслабиться и не дышать. Оценить эффективность своей «гениальной» маскировки не смогла: сознание сразу стало уплывать.

Кажется, из огня я попала не в полымя, а сразу в могилу.