Глава 56. Инструментальная магия

— Уверена? — мой голос вздрагивал в такт трусливо колотившемуся сердцу.

Ксанта стиснула зубы и кивнула. Прижала лопату к груди, на которой висела красная роба с выданным мне номером. Ветерок трепал выкрашенные в рыжий цвет волосы.

На мне была стиснувшая грудь жёлтая роба Ксанты, в руках — метла. Метла, сделанная из лома, к которому я примотала прутья. Растрёпанные волосы отвлекали меня непривычным пепельным цветом.

Внутри всё дрожало и слегка бурлило. Бледное лицо Ксанты и огромные от страха глаза позволяли представить, как со стороны сейчас выглядела я сама.

Я разомкнула пересохшие губы, собираясь напомнить об опасности нашей задумки, но… Ксанта знала этого лучше меня. Так какой смысл напоминать об этом? Не просто же так она предложила нам поменяться одеждой и инструментом: если Ведьма заметит нас раньше времени, то нападёт, скорее всего, именно на меня, её прежнюю обидчицу, и Ксанта решила её первой целью сделать себя, потому что она, в отличие от меня, способна надёжно прикрыться от удара щупальца.

— Удачи, — пожелала я.

— И тебе тоже, — Ксанта помедлила. Резко шагнула ко мне и обняла свободной рукой. — Что бы ни случилось, мы должны попытаться.

А затем она отступила. Снова кивнула. Развернулась и пошагала вдоль заднего фасада здания. Выдохнув, я тоже развернулась и посмотрела за угол — никого. Промчалась вдоль торца и снова выглянула из-за угла.

Теперь мне открылся вид на то место, где раньше находился закрывающий источник купол, охваченный анфиладой залов для торжественных мероприятий. Теперь вместо величественного строения в кольце белых административных зданий находилась огромная площадь, а в её центре колыхались чёрные щупальца.

Щупальца, способные свалить даже дракона.

Снова у меня всё сжалось внутри, но я стиснула зубы и пошла вперёд.

Расстояние между мной и Ведьмой было таким большим, что даже в ярком дневном свете я не могла различить детали. Я подкрадывалась к ней практически сзади, и видела не её, а Рэйдана, Вальдеса и Гилиена, висевших вверх ногами перед Ведьмой.

До этого мы к Ксантой рассмотрели их через бинокль: одежда изодрана, оружия нет, из ран капает кровь и растворяется в каменных плитах. Именно их бедственное положение «вдохновило» нас на совершенно безумный план.

Сердце выпрыгивало из груди, я вновь облизнула пересохшие губы и махнула метлой из стороны в сторону. Через несколько шагов повторила. Затем ещё раз. Я шла вперёд, и то, что прежде я видела только через бинокль, вырисовывалось всё чётче.

«Сколько же у них переломов?» — меня пробирало холодком от этой мысли, я старательно гнала прочь возможность оказаться в том же положении и я постаралась думать о чём-то другом.

Например, о том, как заострились черты Кары, насколько старше она выглядела теперь, раскрыв свою сущность Ведьмы. О троне, на котором она сидела: камень переливался всеми цветами радуги. Они отражались на её бледной коже и белой одежде, из-за чего Ведьма казалась продолжением трона, статуей. Только губы её шевелились.

И пока она говорила, щупальца мрака постепенно скручивались и втягивались в мягко светившийся трон, пока не исчезли в его основании, оставив лишь те три, что держали пленников подвешенными.

В бинокль мы разглядели и медленно кружившиеся в трёх метрах над Ведьмой «ловцы снов». Восемь идеальных кругов с ажурными узорами и подвесками из перьев. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый, чёрный, золотой, белый. Было в них что-то шаманское, и я невольно вспомнила, что когда-то давно, в начале пути (или в середине, ведь никто не знает, сколько ей лет на самом деле) Ведьма была адептом ритуалистики. Вероятно, эти предметы — часть ритуала.

Пытаясь разглядеть детали этих «ловцов снов» своими глазами, я снова махнула ломом-метлой из стороны в сторону. Вроде бы безумный способ подобраться к Ведьме вот так, но…

Ведьма — точно была ранее — уязвима к физическим атакам. И не смогла предвидеть такое нападение в саду Зелёных тоннелей. Возможно, её защита не настроена на немагическое воздействие в этом мире, где нападения связаны с магией либо заклинаниями, либо материалами оружия — его делают из насыщенных магией планарных материалов. А та лопата в саду была простой. И эта моя «метла» тоже без примесей, как лопата в руках Ксанты.

Ведьма помешана на порядке.

Пок, который должен был вернуться к ней после моего поражения, служить ей не хотел. Смог обмануть магическую привязку, чтобы подсказать уязвимое место Ведьмы, рисковал ради этого своей жизнью, значит, считал, что оно того стоит.

Теперь я бывшая хозяйка Пока, и он не должен был рассказывать обо мне каких-то секретов, в том числе и мою точную осведомлённость об уязвимости Ведьмы. Возможно, остаточные установки контракта со мной помогут ему отвернуться от меня в нужный момент, чтобы дать использовать с таким трудом переданное знание.

Так что, как бы глупо это ни выглядело со стороны, мы должны были попытаться подойти к Ведьме под видом уборки на её территории. Подойти как и тогда, в саду Зелёных тоннелей: без заклинаний, с обычной железкой.

Если Ведьма высокомерна, — а мне по её извещений совету стратегов, её надменному виду, когда в её щупальцах дёргались сразу три пленных архонта показалось именно так, — она могла не создать новой защиты от простого удара. Могла не подумать, что я после такого поражения от неё и осознания её мощи осмелюсь на такой шаг.

Да, глупо строить план на том, что могущественный враг откровенно протупит, но все ошибаются, особенно слишком в себе уверенные. А Ведьма, вот так сидя на троне и болтая с пленниками, просто напрашивается на хороший удар по древней башке.

Стиснув лом-метлу, я продолжала изображать подметание площади и приближаться к трону Ведьмы. Теперь я рассмотрела «ловцы снов», кружащие над ней, и светящийся яйцеобразный трон, и выглядывающую над спинкой светлую макушку. Ксанта тоже приближалась к ней со своей стороны. Нам показалось, что это удвоит наши шансы: если Ведьма заметит одну из нас, вторая ещё сможет ударить.

Сердце стучало всё сильнее и сильнее, руки подрагивали от напряжения. Кажется, Рэйдан меня заметил, но смог вернуть взгляд на лицо Ведьмы. Только побледнел. Вальдес и Гилиен сориентировались столь же быстро. Профессионалы каждый в своём деле, они сразу же принялись что-то говорить, отвлекая Ведьму.

Вскоре я услышала её голос:

— …как я и предполагала: нужно показательно избить архонтов, чтобы в вас, наконец, проснулся искренний интерес к тому, что я делаю.

Шаг за шагом, всё ближе к трону, больше не глядя на Ведьму, не глядя на Рэйдана, отстранившись от всех прочих мыслей. Если Пок наблюдает за нами, я хотела выглядеть предельно мирной, чтобы не было причин оповещать хозяйку о приближении «уборщицы».

* * *

Рэйдан едва дышал. Казалось, каждый вдох пронзал лёгкие остриями сломанных рёбер. После ударов по каменным плитам переломов и разрывов оказалось слишком много, чтобы быстро восстановиться. В голове с гудением скапливалась кровь. Лихорадка боя отступала… Да и не было настоящей лихорадки, только отчаянный рывок, отключение разума и инстинкта самосохранения ради уничтожения цели.

Сейчас, вися в тисках щупалец между Гилиеном и Вальдесом, приняв поражение, как воин, Рэйдан… вернулся к своей сути учёного. Он понимал, что не особо талантлив в этой области, просто любит познавать мир и получает от этого куда больше удовольствия, чем от схваток.

И теперь он изучал Ведьму не как воин, а как учёный. Теперь, когда она предстала перед ними без сумрачного полога, он начал понимать…

Ритуалистика — магия, которую уже две тысячи лет считали слишком слабой. Слишком неудобной из-за зависимости от заранее создаваемых предметов, действий, сложности расчётов. Рудиментарной магией, которую год за годом исключали из учебных программ, как бесперспективную. Практиковавшие её семьи исчезали, на своём примере доказывая её слабость в сравнении с божественным языком. Магия, запятнавшая себя тем, что с неё начинала Ведьма — бич архонтов, враг всего Нидума.

Лично столкнувшись с Ведьмой, Рэйдан не уделил ритуалистике слишком много внимания, автоматически сочтя, что Ведьма с её могуществом должна была отказаться от слабой магии в пользу божественного языка.

Почему такой вывод был автоматическим? В подростковом возрасте Рэйдан заинтересовался ритуалистикой, путь её угасания был интересным, настолько, что он почти решил заняться исследованиями этой темы. В открытых источниках информации по ритуалистике почти не было, пришлось заказать книги из библиотеки при совете стратегов. Но, прочитав томик введения в ритуалистику, Рэйдан резко потерял к ней всякий интерес и вскоре увлёкся закономерностями появления покрова у драконов, не проживающих близко к источникам магии.

«Ритуальная магия бесперспективна и ущербна, не стоит о ней думать», — эта мысль снова и снова всплывала в голове Рэйдана, словно навеянная лунным драконом. Постоянно всплывала сейчас, когда он видел всю мощь ритуальной магии в исполнении Ведьмы.

Эта установка действовала и сейчас, мешая думать об окружающих Ведьму предметах, как о части ритуала, ведь ритуал не может обладать такой огромной силой. Но разум Рэйдана был достаточно пытлив, чтобы вытягивать из памяти обрывки знаний об этом типе магии и предположить, что книга по ритуалистике из библиотеки совета стратегов, скорее всего, во время прочтения наложила на него установку не воспринимать ритуалистику всерьёз. И накладывала на других исследователей, ведь основная часть информации по ритуалистике хранилась именно в библиотеке совета стратегов и распространялась по ареалам оттуда.

Так что, раз за разом преодолевая сопротивление чужой установки, Рэйдан изучал плетёные круги с перьями, кружившие над головой Ведьмы. Цвет элементов ритуала повторял цвета магии. На шее Ведьмы висела подвеска, чья поверхности принимала цвет того плетёного круга, что оказывался перед Ведьмой. Движение предметов обладало едва заметной в почти непрерывном кружении ритмичностью: они замирали на краткий миг в половину удара сердца. Как будто проворачивалась шестерёнка.

Подозрительными были и линии на земле: вписанный в квадрат круг. Казалось, это след изначального фундамента здания и круга чаши источника Дрэгонхолла, но здание было больше, только круг повторял границу чаши. Странная небрежность для помешанной на порядке, если только в этом несоответствии, в самом существовании этих линий заложен отдельный смысл.

Трон находился в самой сердцевине этого узора из двух геометрических фигур. Вблизи Рэйдан рассмотрел на его переливающейся поверхности следы символов. Ведьма, какие бы эмоции ни наполняли её голос, сидела на троне абсолютно неподвижно, кольца на её пальцах, браслеты на руках и ногах, квадраты серёг мерцали тем же разноцветием, что и основание трона. Это мерцание проходило по ним одновременно, словно трон и украшения — единое целое.

— …ваши потуги бессмысленны, в этот раз я подготовилась, никто не сможет мне помешать, — в голосе высокомерие смешивалось со звонкой радостью.

Но в теле двигались только грудь, губы и мышцы шеи — для вдоха, для слов.

Все эти привлёкшие внимание предметы, их взаимодействие друг с другом напоминали древнюю артефакторику, ныне заменённую изготовлением вещей из планарных материалов с особыми свойствами. Артефакторику, более сложную сестру ритуалистики, перестали использовать из-за несоизмеримости вложений с отдачей артефактов. И это тоже случилось около двух тысяч лет назад.

Вроде бы разумный отказ от двух слишком сложных магических наук, но на Рэйдана снисходило болезненно-приятное озарение: Ведьма сделала всё возможное, чтобы очернить ритуалистику и сходную с ней артефакторику, стирала саму память о ней. Чтобы стать единственным экспертом, чтобы никто не мог помешать её собственной ритуальной магии и её артефактам.

— Простите, что вмешиваюсь в объяснение… — Рэйдан решил действовать вежливо.

От взгляда Ведьмы — головой она не двинула — у него побежали мурашки. Но в этот момент Рэйдан перестал бояться, потому что Ведьма перестала быть для него неизвестной и абсолютно непонятной угрозой. Рэйдан улыбнулся, следуя вспышкам мыслей:

— Вы каким-то образом наложили на старые книги по ритуалистике внушение считать эту науку ущербной?

Её взгляд потяжелел. Дёрнулись щупальца, и Рэйдан приготовился к очередному удару о землю, тело пронзило фантомной и вполне реальной болью в потревоженных переломах, но Ведьма, оставаясь неестественно неподвижной, ответила:

— Да. Я уничтожала трактаты и учебники, а через новые, выполненные на моих типографиях и скопированные для коллекций ценителей, накладывала ритуал отрицания, чтобы не взращивать себе конкурентов. Молодец, мальчик. Надеюсь, ты понимаешь, что после того, как ты узнал источник моей силы, я должна буду убить вас всех?

Рэйдан хотел ответить, но его пронзило холодом. В девушке с метлой, несмотря на высветленные волосы и робу представителя другого типа магии, он сразу узнал Лею.

На удар сердца словно весь промёрз от страха за неё.

А в следующий удар сердца подавил рвущийся из груди крик «Беги!» и заставил себя отвести взгляд. Заметил Ксанту с лопатой, зачем-то маскирующуюся под Лею. Удивление помогло Рэйдану подавить отчаяние, и робкая надежда колыхнулась в сердце.

— Так ты и так собиралась нас убить, разве нет? — осведомился Гилиен.

Искоса Рэйдан глянул на него и заметил сжавшиеся кулаки. Предположил, что Гилиен тоже заметил приближающихся девушек.

— Да, — согласилась Ведьма. — Я собиралась вас убить.

Рэйдан снова окинул взглядом её украшения, мерцающие вместе с троном, вертящиеся над Ведьмой диски, вписанный в квадрат круг на земле. Снова оценил деревянную неподвижность её тела.

Главной причиной, по которой ритуалистику считали слишком неудобной, была необходимость чётко следовать условиям ритуала, и часто условиями становилось принятие определённой позы или совершение последовательности действий, нарушать которые нельзя. Ведьма, конечно, могла за столько столетий повлиять на содержание трактатов об этом типе магии, но зачем придумывать что-то легко проверяемое, когда у ритуалов действительно есть такой изъян?

— Пожалуйста, расскажите мне, как с помощью ритуалов удалось провернуть такое? — Рэйдану почти не пришлось изображать восхищение, достаточно было волевым усилием чуть придавить страх. — У меня в голове не укладывается, что можно подчинить Дрэгонхолл.

Ведьма перевела взгляд на Рэйдана. Он смотрел на неё: словно окаменевшее тело, лицо — неподвижная маска, но голос сочился презрением:

— Надеешься по моему рассказу придумать способ спастись?

— Вы же знаете, что я учёный, — напомнил Рэйдан, — в своё время я заинтересовался ритуалистикой, но потом прочитал книгу с внушающим воздействием. А теперь я восхищён. Предельно восхищён тем, как с помощью этой магии удалось воздействовать не только на Дрэгонхолл, а на все источники Нидума, на весь мир! Это ведь потрясающе. Шокирует. Гениально.

Ведьма вздохнула:

— Как я и предполагала: нужно показательно избить архонтов, чтобы в вас, наконец, проснулся искренний интерес к тому, что я делаю.

Вальдес фыркнул:

— Мы заинтересовались твоими действиями намного раньше, чем ты нас побила. Всем миром искали!

И снова Ведьма не шелохнулась. Рэйдан не сводил с неё взгляда, каждую секунду опасаясь разоблачения Леи.

Яда в голосе Ведьмы резко прибавилось:

— Плохо искали. Даже на закрытой территории не справились. Мельчают архонты с каждым поколением.

Лея была всё ближе. С каждым её шагом сердце Рэйдана сжималось. Болело. Разрывалось. Ужас смешивался с болью, с порывом защитить. Но Рэйдан нашёл в себе силы изобразить исследовательский интерес:

— Вас от наших атак защитили ритуалы? Это ведь не заклинание щупалец тьмы, — он подбородком указал на щупальце, держащее его вверх ногами. — И до этого был не стандартный сумрачный покров, а ритуальный? И управлялся вашей волей или какими-то условиями?

Впервые взгляд Ведьмы не то что смягчился, но в нём появилось нечто странное, как будто ей понравилось льстивое любопытство Рэйдана.

— Моей волей, — сообщила Ведьма.

— Но сейчас, когда покров снят, вы не боитесь нападения? — с самым честным видом поинтересовался Рэйдан.

— Я защищена от всех видов воздействия.

— И магического, и физического? — Рэйдан указал на плавающие над ними ажурные диски. — Здесь цвета всех типов магии. Каждый элемент отвечает за цвет своего типа, да?

Ведьма медлила с ответом. Прищурилась с подозрением.

— Каждый элемент отвечает за защиту от магии своего цвета? — повторил свой вопрос Рэйдан и изобразил нагловатую улыбку. — Ну же, мы скоро умрём, будет жаль, если мой исследовательский интерес так и не будет удовлетворён. Прошу исполнить последнее желание умирающих.

Он искоса глянул на Гилиена — у того на лбу выступила испарина, но на Ксанту и Лею он не смотрел. Рэйдан проверил Вальдеса — тот был само презрение. Но тоже не выдавал приближающихся к трону девушек своим интересом. Смотрел только на Ведьму.

Рэйдан припечатал сверху:

— Защита только от магии? И вы не можете шевелиться из-за требований ритуала?

Взгляд Ведьмы обжёг его настороженностью и раздражением. Глупо отрицать, что у ритуалов действительно был такой вот большой недостаток.

— Я просто спрашиваю, — Рэйдан дёрнул руками, — это просто любопытство, в конце концов, кроме магии у нас ничего не осталось.

Он развёл руками, указывая на пояса, с которых при ударах о землю слетело оружие.

— Поэтому ты нас обезоружила, да? — Рэйдан разом отказался от вежливого обращения.

Лея была всё ближе. И Рэйдан хотел перетянуть на себя внимание Ведьмы, её злость, и первую атаку, если неведомый ему план девушек сорвётся, и их обнаружат.

Даже если Ведьма в итоге победит, здесь и сейчас он сделает всё возможное для спасения Леи.

* * *

Сначала я не сильно прислушивалась к разговору Рэйдана с Ведьмой. Костяшки пальцев побелели от того, как крепко я сжимала лом-лопату. Временами я выцепляла взглядом бледное лицо Ксанты. Её аж потряхивало.

Но потом до меня начал доходить смысл разговора…

Ритуальная магия.

Защита от магии, но, возможно, не от физики.

Рэйдан ещё начал переспрашивать условия ритуальной магии…

«…вы не можете шевелиться из-за требований ритуала…»

В разум, сосредоточенный только на том, как незаметно подкрасться и ударить, проникло осознание, что Ведьма не будет вертеть головой.

Я посмотрела на Ксанту. Она тоже поймала мой взгляд. По её широко распахнутым глазам я как-то сразу поняла, что она тоже осознала, что сейчас удобный момент для удара.

Если, конечно, вокруг Ведьмы нет дополнительной защиты от садовых инструментов. Я бы после такого опыта обзавелась.

Я кивнула. Ксанта тоже кивнула. Мы практически одновременно перехватили свои боевые инструменты и на цыпочках побежали к трону. Вспышка надежды на беззащитность Ведьмы к простому удару, как и в первый раз, ослепила меня, отбивая критическое мышление.

Вдруг под моими ногами возникло серо-розовое мохнатое тело. Пок вытянулся на камне. Так близко, что я не успела сместить ногу и запнулась об него. Полетела вперёд с ломом наперевес. Всего шага на три раньше, чем то место, от которого у меня был шанс дотянуться до Ведьмы.

Лом врезался в камень, не выщербив ни крошки. Я припала на колено, практически раздавив мохнатое тело коленом.

— Не смей бить в основание трона! — оскалился Пок. В его вытаращенных глазах вспухли сосуды. — За порядок!

Кружение «ловцов снов» над Ведьмой остановилось. Они стали наливаться разными цветами, светиться.

— Ты попадёшь под удар, наш враг! — грозился Пок.

Голова Ведьмы дёрнулась. Трещины вспороли камни плит. Замахнувшаяся лопатой Ксанта неожиданно заорала. Ведьма снова дёрнулась. Ещё больше трещин раскололи площадку, из них пробились и опали фонтаны насыщенной магией воды.

С остановившихся «ловцов снов» потекли лучи света разных цветов, охватывая трон с Ведьмой по кругу. И мы с Ксантой оказались в этом круге. Лопата Ксанты почти коснулась макушки Ведьмы, но как-то в один миг истлела. С моей самодельной метлы осыпались прутья, древко из лома покрывалось ржавыми пятнами.

Ведьма ничего не произнесла, а наши простые без магии инструменты разрушались. Так что после того случая Ведьма позаботилась защитой от лопат.

Не растерявшись, Ксанта рыкнула короткое заклинание, но ничего не произошло. И тогда оскалившаяся Ксанта потянулась когтями к голове Ведьмы. Ну а я, продолжая коленом зажимать славящего порядок Пока, ухватила лом, как копьё, и ударила в трещины у основания трона.

Ксанту отшвырнуло прочь, потащило по земле. Закричал Гилиен. Я дёргала вбитый в щель лом, земля вздрагивала, и под коленом было слишком жёстко.

— Я держу её, хозяйка! — сбоку закричал Пок.

Только теперь я поняла, что это он рывком оттащил Ксанту от Ведьмы. Ксанта рычала, барахталась, но Пок легко держал её за запястья и даже не вздрагивал от её рывков.

Он нереально сильный.

Новое чёрное щупальце вырвалось из трещин, ухватило Ксанту за ноги и рвануло к подвешенным пленникам. Едва Ксанта оказалась перед Ведьмой, та взвыла:

— Снова ты!

Всего миг ярости, одно неловкое движение Ведьмы, а трещины поползли дальше, впивались мне в колено. Внизу, под коркой камня, забурлила вода. Ну а я снова перехватила лом и вбила его в основание трона. Из новой трещинки вырвалось несколько струек воды.

Гилиен снова сиял и вертелся так, что огромное щупальце ходило ходуном. Ксанта закрыла лицо руками, оттягивая момент разоблачения, давая мне шанс.

Пок тоже пока бездействовал, он руками приглаживал выбоину, оставшуюся на каменных плитах в том месте, куда отлетела Ксанта. Наверное, наведением порядка пытался отвлечься от происходящего, чтобы по зову магического контракта не напасть на меня.

Щупальце тряхнуло Ксанту ещё раз.

— Нахалка, — цедила Ведьма. — Я дала тебе шанс!

— Это не Леяна! — закричал Гилиен. — Не трогай её!

Щупальце тряхнуло Ксанту, но она удержала руки у лица и закричала, внося дополнительный переполох.

— Отпусти её! — завибрировал внушением голос Вальдеса.

Ну а я, чувствуя, как под пальцами ржавеет и истончается лом, замахнулась для ещё одного удара по основанию. Вдруг Пок оказался прямо там, куда я целилась, снова раскинул лапы:

— Я должен защищать госпожу! Она — самое главное.

Пок скалился, весь растрёпанный, в выпученными глазами, красными от полопавшихся сосудов. Тяжело дышал. Даже зарычал. Но ударить его я не могла. Да и какого лешего я медлила? Мне ещё повезло, что лом был достаточно крепким, чтобы не истлеть в одно мгновение.

Болезненно застонал Пок.

Вскочив, я замахнулась и обрушила лом на макушку Ведьмы. Что-то хрустнуло. У меня ёкнуло сердце. Спинка поглотила часть удара, но по голове попало знатно, рука Ведьмы упала с подлокотника, а голова опустилась.

Всё?

Неожиданно трещины в камне дотянулись до очерченного на плитах круга. Щупальца взметнулись от основания трона в стороны и вверх, нацелились на меня. Но кончики их подрагивали, то и дело отклоняясь в стороны и так и не летели в мою сторону. Голова Ведьмы оставалась наклонённой вперёд. Она не двигалась.

Я победила?

Неожиданно передо мной возник Пок сразу с тремя архонтскими мечами и протянул их мне:

— Бей её!

Теперь Пок снова мой помощник. Ослабленный, но мой!

С яростно-счастливой улыбкой я схватила меч Рэйдана.

— Предатель! — Ведьма снова дёрнулась, поднимая голову.

На её свесившейся с подлокотника руке замерцали кольцо и браслет.

Трещины под ногами резко разошлись, и каменные плиты раскололись подобно весеннему льду перед ледоколом. Миг они балансировали на поверхности. Трещина расколола трон, и сам воздух завибрировал. Кричали архонты, Ксанта, Пок, но из-за вибрации воздуха всё превращалось в слитный гул. Магии вдруг стало удушающе много, и плиты камнем пошли на дно, мы все рухнули в воду главного источника Нидума.