Глава 58

Каменный шип крошится о магический щит, разлетается брызгами.

Словно алая пелена накрывает Санаду: как его достали эти высокомерные коллеги с их требованиями, претензиями, взаимным попустительством и зашкаливающим снобизмом!

Вливая чужеродную магию в щит, Санаду напитывает тело магий эёранской и рывком сближается с Танарэсом. Тот отскакивает, блокируя удар в свою челюсть, царапая в ответ когтями, но когти бессильно проскальзывают по щиту Санаду.

Санаду просто бьёт кулаками – без заклинаний, без изысков, позволяя ярости вести, а злости выплёскиваться во всё ускоряющиеся удары. В его действиях нет ни грации, ни стратегии – просто скорость и сила, удар за ударом.

Сначала Танарэс демонстративно принимает удары на щит и блоки рук, тут же переходя в контратаки, но то ли щит из чужой магии слишком жёсткий, то ли ему самому после боя не хватает эёранской магии, а может сказывается общая усталость после применения массовых стихийных ударов, но постепенно с ускорением Санаду Танарэс сначала отказывается от контратак, затем уходит в глухую оборону, а после начинает избегать прямых ударов.

Нет, он не бежит, но, не успевая толком отреагировать, пятится под градом несущихся на него кулаков. Движения Санаду так быстры, что в этот момент обычному зрителю он показался бы многоруким. Ослеплённый гневом, Санаду наступает, не осознавая, что Танарэс за ним не успевает, не ощущая, как проламывается под кулаками щит противника, трещат кости.

И даже когда Танарэс, наткнувшись спиной на стену арены, сворачивает в сторону, а кулак Санаду врезается в камень, он не осознаёт ни боли в сбитых костяшках, ни звука лопающегося от удара камня…

…Женщина – вот что выдёргивает Санаду из яростного забытья. Рефлекс «женщин бить нельзя» заставляет остановиться: рука Изрель протянута между ним и лежащим под ним Танарэсом. Кулаки Санаду саднят, кости ноют до локтей, сердце, кажется, сейчас выскочит из груди, но это куда лучше, чем состояние Танарэса: его искажённая трансформацией морда залита кровью, а между расквашенных губ торчат сколотые зубы. Правда, это Санаду осознаёт не сразу, потому что у вампиров порой зубы могут торчать острыми треугольниками и без того, чтобы их поотбивали. Но вообще его удивляет и состояние Танарэса, и его вялые попытки прикрыться когтистыми лапами, и сбивчивые сиплые хрипы – дышат они одинаково тяжело, с присвистами.

– Достаточно, – кажется, Изрель повторяет это уже не первый раз.

Всё ещё шокированный и изнывающий от непривычной боли (Санаду хоть и язвительный, но мирный вампир и во вменяемом состоянии драки не любит), Санаду сползает с Танарэса, которого оседлал в буйстве потасовки, и ощупывает собственное лицо: губа кровит, скула ноет, но царапины уже затягиваются.

Танарэс тоже постепенно восстанавливается, морщится, втягивая сколотые зубы. Тихо, но как-то отчаянно шипит.

Санаду косится на него, ожидая претензий, очередных вопросов о Маре, но Танарэс закрывает лицо руками и молчит. У Санаду даже что-то вроде совести просыпается, но не слишком сильно.

Он косится на Изрель. Та хмурится, но не ругается. Не при Танарэсе. Она глубоко задумчива, а Санаду этого не любит: чревато неприятностями.

Но ему надо завершить начатое, он прекрасно это понимает, хотя и не жаждет выступать над поверженным противником.

Просто надо.

Определить, наконец, своё положение, позицию и границы, через которые нельзя переходить даже другим правителям.

– Я не потомственный глава кантона, – немного хрипло, твёрдо произносит Санаду, – но я всё равно глава кантона. Не хочешь уважать моё положение – придётся уважать мою силу. Не хочешь понять, что я давно не отвечаю за Мару и не обязан помогать тебе её искать, мне придётся объяснять это столько раз, сколько потребуется для понимания этого факта. Я устал быть сочувствующим и понимающим.

Фразу «А тебе уже пора повзрослеть» Санаду, подумав, не произносит: его самого об этом часто просят, и он до сих пор не слишком-то хочет становиться таким же скучно-занудным взрослым, как остальные архивампиры. В общем-то, Танарэс на их фоне Санаду даже нравился, пока одержимость местью не лишила его остатков (или зачатков?) здравомыслия.

Танарэс не отвечает.

Изрель тоже молчит. К ней Санаду поворачивается и заговаривает сам:

– Как приличный архивампир я не мог допустить урона своей чести и подобного неуважительного отношения к главе одного из кантонов.

Чуть поджав губы, Изрель качает головой, но по мелким мимическим признакам и отголоскам её эмоций Санаду понимает, что она не злится.

Жалеет Танарэса.

В некотором шоке от финала дуэли.

Но этот результат её устраивает.

Кивнув, Санаду подчёркнуто твёрдой походкой направляется к выходу с арены. Ему надо привести себя в порядок – и навестить свою подопечную Нику с её ушастым авантюристом: спросить, как они дошли до жизни такой и чем думали.

***

Первым меня замечает Фидис, он из демонов самый внимательный. Машет рукой, привлекая внимание остальных, и вот уже на меня оглядываются все, кому не лень – то есть почти все находящиеся на центральной площади студенты.

Ника и всё ещё рыжий Валарион тоже меня замечают, но вместо адекватной реакции или хотя бы радости, что я вся такая красивая вернулась после исчезновения, они пучат глаза и воровато оглядываются. Наверное, Санаду высматривают.

Невольно улыбаюсь – и сладкая парочка вместо того чтобы расслабиться (я рада их видеть, Санаду рядом нет), вдруг прячется за спины демонов.

А демоны почему-то встают стеной, словно я что-то плохое тем двоим сделать могу.

Нет, я, конечно, могу попробовать, но не представляю, зачем мне этим заниматься.

Так что просто приветливо машу им:

– Ну что, не ждали? По лицам вижу, что не ждали.

– Второй Санаду, – с ужасом шепчет Валарион и задвигает за себя Нику.

Ника лёгким движением своей вампирской руки задвигает его за себя.

С минуту они борются, пытаясь определиться, кого за кем прятать – и это при том, что их прикрывают демоны. Остальные студенты наблюдают за сценкой со смесью любопытства и веселья. Ника замечает улыбки окружающих и, краснея, уступает Валариону право прикрывать себя.

– Я что-то не поняла, – осторожно приближаюсь, – что вы нервные такие?

– Санаду тоже вернулся? – Ника интересуется из-за плеча Валариона и демонов.

– Конечно, просто делами занят пока, – я, подумав, решаю больше не улыбаться, а то они какие-то дёрганные. – Что вы такого натворили?

– Ничего они не натворили! – Раштар выступает вперёд. – И спрашивать незачем.

– Как это незачем? – округляю глаза. – А любопытство удовлетворить?

– Валарион встал в очередь на вампиризацию, – сдаёт всех Фидис.

– Суицидник, – закатывает глаза Бриш, но почему-то в числе охранников Валариона стоит.

– Хм, – нарочито задумчиво тяну я. – Вы так Санаду опасаетесь, словно он Валариона покусать может. Хотя в данном случае вроде это и надо…

Валарион спадает с лица. Ника в очередной раз встаёт защищать его своей мощной грудью. Правда, за демонами мне эту выдающуюся часть тела не видно, но факта защиты Валариона ею самой это не отменяет.

– Я сама его поку… обращу, – решительно заявляет Ника. – Подрасту и обращу. А Санаду его не покусает.

– Просто обсмеёт, – с трудом сдерживаю смех.

– Назовёт безответственным, – Валарион вновь меняется местами с Никой.

– О, это, конечно, так страшно, – театрально сочувствую я, – аж охраны дополнительной требует.

– Не, – мотает головой Бриш. – От Санаду защищать мы не подписывались.

– Просто некоторые эльфы нарываются, – Раштар с горящим взором потряхивает кулаком. – А я всегда готов показать силу демонов.

Ну, ясно: Раштар ищет повод пободаться, Фидис в силу благоразумия за ним присматривает, ну а Бриш так, за компанию с ними, всё равно расписание общее.

– Ника, – я заглядываю ей в лицо. – А тебя никто не обижает?

Она, потупив взор, дёргает выбившуюся из волос рыжую прядь.

– Да её обидишь, как же! – фыркает Бриш и складывает руки на груди. – Она первого обидчика так в стену впечатала, что другие не рискуют.

А, ну да, вампир же. Я её на тренировках не видела, но вроде Санаду и наставник Баратус что-то упоминали о прохождении ею курса молодого бойца в связи с должностью гвардейца избранной наследника.

– Нике нужна защита, – вздёргивает подбородок Валарион. – Поэтому она теперь занимается с нами.

Ника чуть более нервно дёргает локон.

– Эм, – почёсываю затылок. – Но почему ей? Ведь это ты подал заявление на вампиризацию. Кстати, заявку твою приняли?

Щёки Валариона вспыхивают ярчайшим румянцем.

– Приняли! – гордо выдаёт он.

– Но? – уточняю я.

– Что «но»? – Валарион принимает подчёркнуто непонимающий вид.

Вздохнув, поясняю:

– По твоей реакции видно, что какое-то «но» в этой ситуации точно есть.

Выражения лиц Валариона и Ники эту догадку только подтверждают.