Глава 8

Несколько мгновений длится немое созерцание, но явление вампиров вынуждает охрану в синих мантиях изобразить невозмутимость. Санаду, оглядев мою притихшую свиту, начинает спускаться по ступеням, а его спутник, косясь на меня, семенит следом:

— Мой господин, нельзя же настолько манкировать своими обязанностями…

Глядя на меня, Санаду останавливает его речь нетерпеливым взмахом руки. И вампир, умолкнув, опять почему-то на меня смотрит. Мрачно так.

Харсан подо мной нервно перебирает лапами, и я успокаивающе поглаживаю мохнатую широкую макушку: не съедят же его, такого большого, эти вампиры.

— Что, решили всё же замуж? — интересуется Санаду, надменно оглядывая «лошадку» и сопровождение. — Кандидатов подбираете?

Ну вот всё бы ему удовольствие испортить: такое приключение, как попадание в другой мир, омрачил своими интригами, чуть не лишил меня учёбы в самой настоящей магической академии, теперь покатушки на медведе представляет в невесть каком свете, а мало ли на ком я ещё покататься захочу!

И, кстати, теперь мы на вы?

— Среди оборотней тоже можно выбирать? — картинно удивляюсь я. — Вы же мне только демонов предлагали.

Закашливается Харсан, остальные парни плотнее скучиваются за нами.

— Кого угодно можно выбирать, — нарочито любезно сообщает Санаду.

— Вы бы осторожнее с предложениями, — предупреждаю я. — А то и на вас кто-нибудь позарится. Когда-нибудь. А я нет, не жениха выбираю, — снова поглаживаю Харсана по макушке, тереблю неожиданно мягкие уши. — Просто общаюсь, наконец, с приятными местными жителями.

Спутник Санаду бегает взглядом от него ко мне и обратно, и губа вампира дёргается. У Санаду дёргается только бровь — демонстративно презрительно.

Он проходит мимо нас (оборотни при этом синхронно смещаются, чтобы мы с несчастным Харсаном их прикрывали).

Отойдя шагов на пять, спутник Санаду оглядывается, чтобы опять на меня странно посмотреть, а на десятом шаге продолжает недовольно:

— Мой господин, вы должны вернуться в кантон…

— У меня нет времени, — отмахивается Санаду, ускоряя шаг.

Ответ его слуги тонет в слаженном выдохе оборотней.

— Пронесло! — выдыхает мишка, превратившийся в человека, чтобы занимать меньше места в укрытии, хотя этот бугай за два метра ростом и «меньше» понятия несовместимые.

— Удивительно даже, — соглашается волкооборотень, согласившийся с тем, что нам с ним взаимный интим противопоказан. — Никого не тронул…

— А что, любит трогать? — тереблю уши Харсана. Не хочется слезать, от слова совсем. — Прямо всех?

— Даже королей и императора не боится… говорят, — с придыханием сообщает обратившийся в человека медведеоборотень, всё ещё не решаясь высовываться.

— Да Санаду у нас, оказывается, тот ещё шалун! — хмыкаю я.

И в ответ получаю дружное:

— Тс-с-с!

Парни с ужасом косятся на охрану, Харсан проседает и так оглядывается по сторонам, словно прикидывает, куда бежать.

Что-то нервные они все, пора слезать.

Слезть нормально не успеваю: Харсан стремительно лысеет и превращается в парня, но остаётся на четвереньках. Так что сцена моего сидения на его спине приобретает новые оттенки смысла. Бедным охранникам трудно сохранить постные лица, но они стараются. Очень.

Харсан наклоняется, и мои стопы упираются в землю, тогда он бочком протискивается между ног и вскакивает.

— Приятно было познакомиться, но нам пора! — так же бочком-бочком Харсан отступает со своими приятелями. — Всего хорошего!

— Мне тоже было приятно, — машу им рукой, а оборотни припускают к углу здания.

За которым благополучно скрываются с удивительной резвостью.

Оглядываюсь: в отдалении стоит Санаду, слуга ему что-то объясняет, трясёт чёрной бумажкой, а скрестивший руки на груди Санаду косится в мою сторону. Ну и ему тоже машу рукой, а то с ним не попрощалась, как-то невежливо вышло.

И со спокойной совестью поднимаюсь на крыльцо-портик. Охранники следят за каждым моим движением.

— Пройти-то можно? — уточняю я. — К Алоизу.

— Да, конечно, — левый охранник взмахивает рукой, из стены выныривает белый каменный диск и преграждает путь к дверям с ручками в виде драконов. — Руку приложи.

— Зачем?

— Да там внутри запутано всё, а путеводный камень метку поставит — и она тебя куда надо приведёт.

Метку поставит — как-то у меня это с клеймом на животных ассоциируется.

— А без метки можно?

Охранники смотрят на меня с сомнением, но левый признаёт:

— Можно. Только под твою ответственность: если заблудишься, задержишься, заглянешь куда нельзя — сама отвечать будешь и наказание отрабатывать тоже.

Как всё строго.

— А наказание какое?

Охранники странно улыбаются.

— Туалет вымыть, — сообщает левый.

— Общественный, — добавляет правый.

— Пожалуй, рискну! — бодро решаю я. — Только объясните, как попасть на место.

Рассказ получается короткий, но путаный, приходится на пальцах запоминать повороты.

— Можешь проходить, — разрешает левый и собственноручно открывает дверь.

Какие они дружелюбные, не то что некоторые вредные вампиры.

Позади вспыхивает шум. Оглядываюсь: из соседнего здания высыпают студенты в разноцветных одеждах. А в другой стороне так и стоит Санаду, и, вроде, искоса за мной наблюдает. Деланно отворачивается. А, может, мне показалось? Мало ли какие у него дела, вдруг он ждёт кого-нибудь, вот на дверь и смотрит.

— Благодарю, — улыбаюсь левому охраннику и прохожу в просторный холл.

Здесь полно картин: пейзажи, удивительные животные. Полная энтузиазма, я спешу пройти объяснённый на словах путь, пока не забылся. Да и отвлекаться тут не на что, самое интересное — резные ручки на массивных дверях да картины. Как-нибудь в другой раз полюбуюсь.

Возле нужных дверей оказываюсь минут через пять, стучу — и они сами открываются.

Искомый кабинет прост и строг: серые стены, мрачные картины, тёмное дерево мебели, массивные шкафы вдоль стен, а узкие стрельчатые окна забраны цветными стёклами витражей, из-за чего проникающий сюда солнечный свет кажется тёмным. В углу прислонена погрызенная огромная ветка.

Сияющая сфера висит практически над длинным столом напротив двери, за которым сидит, посверкивая жёлтыми глазами, оборотень в строгом тёмно-сером сюртуке. А жилетка и бант галстука — под цвет глаз.

— Здравствуйте! — взмахиваю рукой. — Ника сказала, мне тут какие-то документы оформить надо.

— Не какие-то, а важные! — наставительно сообщает Алоиз. — Входите.

Ну, вхожу. А он достаёт из коробки на столе зелёный мячик и кидает в меня. Едва успеваю уклониться. Нахмурившись, Алоиз кидает в меня второй такой же мячик. С тем же плачевным результатом.

— Эй, я тоже могу чем-нибудь кинуть! — возмущённо сообщаю я, Алоиз скептически меня оглядывает. Ну да, в руках ничего нет, майка и облегающие джинсы не оставляют простора для метательного оружия, но я сурово добавляю. — Сапогом, например. У меня их два, и я меткая.

— Да это заклинание перевода письменной речи, болезная! Наподобие того, благодаря которому ты можешь со мной разговаривать! Как ты документы подписывать станешь, если не сможешь читать?

— И почему сразу болезная? Это нормальная реакция на агрессию. Или у вас остальные благодушно воспринимают, когда их с порога обкидывают непонятно чем?

Неожиданно Алоиз опускает взгляд и смущённо почёсывает за ухом:

— Не знаю. Ты у меня первая иномирянка на подписании бумаг. Но! — он воодушевляется. — Я точно знаю, что Эзалон тоже заклинанием кидает. И ты должна была догадаться, что это, на тебя уже накладывали подобное заклинание!

— Не накладывали. Или я этого не помню. А заклинания так кидать — контрпродуктивно и опасно для жизни и целостности лица.

Значит, этот страшный хранитель деревьев Эзалон тоже с прибывшими работает, и если начинает с бросков в голову, не удивительно, что после этого бедные люди хотят поскорее домой.

— Значит, так, — переходит на деловой тон Алоиз и достаёт ещё один зелёный мячик. — Он последний, так что подойди ближе.

Подхожу и наклоняюсь над стоящей на самом краю подставкой с перьями и чернильницами. Смотрю на разложенные документы, но не понимаю ни знака из покрывающих их закорючек. Алоиз медленно подносит зелёный шар к моему лбу, и тот махом впитывается. Вот и всё. Закорючки больше не кажутся непонятными, это — письмо.

«Прекрасная мисс, простите, что снова отвлекаю вас нелепыми посланиями, но я не в силах выдержать ни дня, чтобы не…»

Так-с, кто-то личными делами на службе занимается. Я усаживаюсь на стул:

— Где договор?

Алоиз выдаёт мне стопочку документов под говорящим названием «Стандартный договор о взаимодействии с особями из непризнанных миров».

Особь я теперь. Миленько.

Ожидаемо договор больше ограничивает, чем даёт: рассказывать о технологиях мира нельзя, Академия — царь и бог, соректоры всегда правы, но учить действительно обязуются, как и защищать — пока остаёшься студенткой. Похоронить тоже в случае чего обязуются, но претензий по поводу безвременной кончины не примут. Не нравится — магию запечатают, и жди отправки домой. По духу — прямо кредитный договор!

Подписываю.

Щекотное ощущение прокатывается по телу, на миг ускоряя сердцебиение.

— Поздравляю, теперь вы полноправная студентка Академии драконов, — Алоиз забирает листы и заглядывает в проявившуюся после подписания шапку договора. — Мисс Клеопатра Крузенштерн с Тер… с… с… — у заикающегося Алоиза дёргается жёлтый глаз. — С Терры. Вы с Терры?!

— Если под Террой вы подразумеваете Землю, то да…

— С Терры! — у него натурально волосы дыбом встают!

Вскакивая, Алоиз роняет собственное кресло и проносится к одному из шкафов, на ходу теряя листы моего договора. Я с любопытством наблюдаю, как он выискивает среди папок тонкие тетради, бормоча:

— В сокровищницы драконов залезать нельзя! Сейчас их здесь нет, но залезать нельзя! У драконов брать ничего нельзя! Трогать за хвост нельзя! В глаза смотреть тоже! — Наконец, Алоиз возвращается с охапкой тетрадок. Безумно таращась, рассыпает их на столе рядом со мной. — Это инструкции по общению с драконами, вампирами, оборотнями, эльфами, болотными гоблинами, големами Пат Турина и, на всякий случай, с гномами, хотя они тут не бывают, но мало ли. Пока не выучишь — из кабинета не выйдешь!