Глава 17

Понятное дело, дальше этого поля мы уже никуда не пошли. Напахались, как кони, и потащили урожай домой. Зов в моей голове на время умолк, словно понял, что мало «козлят» привести домой, надо их еще накормить.

Жаренная картошка получилась на славу. Дети ели с сияющими глазами. По такому случаю Ром и Сина даже зарыли топор войны, помогая мне чистить корнеплод. На завтра я пообещала сделать драники. Благо, у нас и сметанка появилась.

Дети с таким восторгом закивали, что я сразу представила, как утром буду сражаться с тройкой голодных ртов, пытающихся украсть блинчик прямо со сковороды. Приятная перспектива.

А вот перспектива другая была не такой приятной - но необходимой. Пахло от нас уже… по-семейному. То есть, крепко и разнообразно.

- Так, - хлопнула я ладонями, привлекая внимание уже начинающих зевать детей. - Официально объявляю: сегодня у нас великий банный вечер.

- Это что такое? - насторожился Вик.

- Это значит, что вам пора хорошенько вымыться, - мрачно сообщила я. - И некоторым, - выразительно посмотрела на Виктора, - особенно тщательно за ушами.

Вик по привычке ухмыльнулся, но все-таки рефлекторно прикрыл ладонями уши. Ром только тяжело вздохнул, будто я объявила не банный вечер, а принудительные работы на рудниках. Сина фыркнула:

- Я и так чистая. Ведьма грязной быть не может, это закон магии.

- Это ты сейчас выдумала? - уточнила я.

- Только что, - честно призналась девочка. - Но звучит убедительно, правда?

- Убедительно звучит только одно, - подвела итог. - Или вы все идете мыться, или завтра я подаю к столу не драники, а полезный суп из крапивы.

- Я первым пойду воду носить, - тут же сдался Ромул. — Вик, шевелись.

На заднем дворе у нас имелся отдельно стоящий сарайчик, который когда-то явно был чем-то приличнее, чем «склад всякой ерунды». Доски старые, но крепкие, крыша не течет, двери закрываются - идеальная будущая баня. Деревенский люкс-класс. Конечно, можно было ребятам мыться и в доме, в ванных комнатах. Но там бы пришлось убирать литры разлитой воды. А тут – просто дать ей высохнуть. А после полевых картофельных работ я была уже не способна на подобные подвиги. Поэтому выбор был очевиден.

Когда в огромной кастрюле на печи зашумело, задышало жаром и паром, я выглянула к мальчишкам:

- Так, юные дикобразы, кто первый?

- Он, - одновременно ткнули друг в друга пальцами Ром и Вик.

- Отлично. Тогда оба. Быстро в сарай, одежду на крючки, а не на пол. Вышли, вытерлись этой тканью, надели чистое. Вопросы есть?

- Да, - поднял палец Вик. - Если я выйду чище, чем зашел, мне положено вознаграждение?

- Конечно, - ответила с радостной улыбкой, - поможешь мне начистить картошку на завтрашние драники.

Жалобный мальчишеский стон только заставил меня рассмеяться.

Ребята скрылись в сарае, дверь за ними захлопнулась, и через минуту оттуда донеслось:

- Холодно!

- Это потому, что вы еще сухие, - крикнула я. - Намылитесь - будет теплее.

- А если я захлебнусь? - на всякий случай поинтересовался Вик.

- А ты держи рот закрытым, - посоветовала я, мысленно посмеиваясь.

Внутри что-то плескалось, стучало, гремело. Судя по звукам, они то воевали мочалками, то пытались утопить друг друга, то скользили в тазу, как караси. Один раз что-то особенно грохнуло, и я заорала:

- Все живы?!

-Ага-а-а! - хором ответили мне. - Мы просто проверили, крепкий ли пол!

- И?

- Крепкий! - радостно доложил Вик. - Ром головой стукнулся, даже не треснул!

Спрашивать, кто не треснул я не решилась. Нервы дороже.

Когда дверь наконец приоткрылась, и в щель выглянуло два мокрых, отпаренных и подозрительно довольных мальчишеских лица, я едва не прослезилась.

Кожа чистая, волосы мокрыми вихрами, щеки - розовые. Да, под чистотой проглядывали старые синяки и шрамы, но даже они казались уже не приговором, а чем-то, что можно со временем залечить.

- А теперь быстро в дом! – скомандовала я. – Сина, теперь твоя очередь.

Девочка зашла внутрь, огляделась, приподняла бровь.

- Уютненько… по приютскому.

По приютскому - это когда все чешутся, но молчат, - фыркнула я. - А у нас будет по-людски. Вон таз, вон ковшик. Я тут, рядом, если что нужно - зови.

Сина вдруг замялась, сжала пальцами край платья.

- Ты… не заходи, ладно?

- Конечно, - сразу ответила я. - Я только подежурю у двери. Снаружи.

- Просто… - девочка дернула плечом. - Просто не люблю, когда смотрят.

Сказано было почти шепотом.

- Никто смотреть не будет, - мягко сказала я. - Тут только ты решаешь, что тебе удобно, а что – нет.

Сина вскинула на меня быстрый взгляд. И молча кивнула.

Через минуту из сарая послышалось осторожное шлепанье воды. Потом вздох. Потом еще один. И совсем тихое:

- О-о-о… тепло…

Я улыбнулась в темноту двора и прислонилась спиной к стене сарая. Пусть понаслаждается. После «родильного дома», где ее держали в ужасных условиях, горячая вода - это уже почти магия.

Минут через десять внутри раздался возмущенный писк:

- Эй! Кто подглядывает?!

Дверь чуть приоткрылась, и наружу высунулась мокрая рука с ковшиком. Ковшик тут же полетел в Рома, который, как оказалось, тихо подкрался и попытался заглянуть в щелку.

- Я только проверял, не сварилась ли ты! - возмутился он, утирая с лица воду.

- Сварился бы ты, в собственном соку! - рявкнула Сина из сарая.

- Так, - вмешалась я, чувствуя, что сейчас начнется война. – Ром на три шага назад и быстро иди в дом. В наказание, помогаешь мне чистить картошку и завтра готовишь на всех завтрак!

Ромул что-то нечленораздельно проворчал, но пошел в дом. Виктор, который тоже пытался незаметно красться вдоль стены, увидев ковшик в боевой готовности, благоразумно ретировался следом.

Через некоторое время дверь сарая открылась. На пороге стояла Сина -чистая, с мокрыми, прилипшими к щекам волосами и таким видом, будто она только что победила кого-то в честном магическом поединке.

- Как ощущения? - спросила я.

- Как будто я вылезла из чужой кожи, - честно ответила девочка. - Эта новая – она непривычная, но, кажется, гораздо удобнее.

- Привыкай, - улыбнулась я. – А теперь иди в дом. Высохни, заплетем тебе завтра косы.

- Я обычно сама себе заплетаю, - возразила Сина.

- Ну как знаешь, - пожала плечами.

- Но вообще… знаешь… возможно, я буду не против, если один раз и ты заплетешь.

Захотелось обнять девочку. Но не решилась. Пусть еще немного пообвыкнет. Им троим тяжелее всего дается именно телесный контакт. Я ведь видела, как замирал Ром, когда я слишком резко дергала рукой. И Вик иногда что-то говорил, а потом свет в его глазах внезапно пропадал, и он словно выпадал из реальности. И Сина… Чуть что – сразу проявляет агрессию. Но я понимаю, то это защитная реакция. Терпение. С ним просто нужно терпение. И любовь.

Сина вошла в дом. Я осталась во дворе, присела на ступеньку и притихла. Ночное небо уже темнело, в нескольких окнах усадьбы мягко светился огонь. Внутри там - трое чистых и сытых детей. И я почти счастлива.

Уже собиралась встать и идти в дом, когда зов внутри меня буквально заорал. Так громко, что заболели уши и голова. В глазах потемнело. «Руны сотри, детей приюти!» Из носа пошла кровь.

И мне стало совершенно понятно, что где-то недалеко еще один ребенок очень сильно нуждается во мне. А значит, спать не время.