Глава 29

Прием был похож на наше давешнее продвижение по коридорам: мы медленно брели по залу, и кто-то постоянно подходил знакомиться. Я приклеилась к милорду Рэйнарду, как жвачка, и не отлипала от него ни на минуту. Пусть думают, что ревную или влюблена до потери пульса, но оставаться одной мне не хотелось.

Минут через пятнадцать после нашего прибытия стоящий над толпой легкий гул перекрыл голос глашатая:

– Его королевское величество король Аларик Рональд Четвертый! Его королевское высочество принц Даниэль!

Придворные компактно ужались, освободив добрую половину зала. Миг спустя из занавешенного легкой золотистой тканью дверного проема показался мужчина, неуловимо похожий на принца и одновременно – на герцога Рэйнарда. Его брат, король Аларик. Я знала, что он старше милорда, но, видимо, намного старше – у монарха было усталое лицо с набрякшими мешками под глазами. Тем не менее он старательно улыбался и излучал радость от встречи с гостями и придворными. Мелькнула мысль, что король похож на нашего генерального директора. Тот тоже выглядел так, словно на нем вспахали поле, а в подарок пожаловали костюм от Бриони. И, сидя в этом костюме, он думал, что все не зря, и старательно радовался жизни.

Следом показался Даниэль в белом мундире с какими-то военными знаками отличия. Появление принца было сравни биологическому оружию: некоторые дамы, не выдержав его вида, вдруг сомлели. Я, вместе со всеми застывшая в реверансе, подумала, что тоже бы не отказалась полежать на руках милорда Рэйнарда вместо такой неудобной позы.

– Принцесса Дария! – наконец возопил глашатай.

В зале появилась девушка, так густо увешанная самоцветами, что, если бы в Аларии водились особо крупные сороки, ей пришлось бы опасаться нападения с воздуха. Она была симпатичной, с белой кожей и рыжеватыми волосами, и держалась очень прямо.

Даниэль, подавая ей руку, чуть заметно напрягся. Это, скорее всего, было незаметно тем, кто не слишком хорошо знал принца, но я успела изучить его в образе Марка, чтобы заметить. Улыбка принцессы застыла как приклеенная. Я невольно задалась вопросом, не сделал ли принц такую глупость, как признание, что влюблен в другую. И что Дария нужна ему только ради наследников. Надеюсь, что нет. Не настолько же он… неумен. По крайней мере это невежливо, а мне вражда с будущей королевой не принесла бы ничего хорошего.

Рука принцессы оказалась в ладони Даниэля, и принц под степенную музыку, которую заиграл спрятавшийся где-то оркестр, повел свою даму в центр зала. За ними начали выстраиваться пары, мы с герцогом тоже заняли свободное место.

– Милорд Рэйнард, сегодня танцуйте только со мной, я же никого здесь не знаю, – шепнула, кладя руки ему на плечи.

– Боюсь, что этим я тебя скомпрометирую, Элоин, – он мягко улыбнулся, раскручивая меня под рукой.

Через секунду вновь оказавшись в его объятиях, решительно заявила:

– Вы живете в соседней комнате, куда уж больше компрометировать. Так что не отлынивайте от обязанностей жениха, я не хочу танцевать с незнакомцами.

Тем более эти самые незнакомцы бросали алчные взгляды на мое декольте с момента нашего появления в зале, и выслушивать их мнения о том, чем именно я привлекла внимание герцога, не хотелось.

Мы с милордом развернулись, принц с принцессой оказались рядом, и Даниэль, заметив меня, сбился с шага и вывернул шею, разглядывая. Я еще крепче вцепилась в жениха, посылая ему страстные взоры. Специально для Дарии, которая внимательно на меня посмотрела. Очень внимательно.

После пары танцев милорду Рэйнарду все же пришлось отойти для беседы с братом, а я осталась возле стола с закусками, где меня – с пирожным в одной руке и бокалом шампанского в другой – и выловила принцесса.

– Ваше высочество! – Подумав, как изобразить реверанс со всем этим добром в руках, просто на миг присела.

Лицо девушки озарилось такой приторной улыбкой, что доедать пирожное резко расхотелось, и без него сладко.

– Мисс Майерс, – практически вырвав из моих рук бокал и тарелку с десертом, Дария не глядя передала их следующей за ней по пятам девушке. Подруге? Служанке? – Вы не пройдетесь со мной вокруг стола? – Вопрос был риторическим, потому что она уже волокла меня вдоль пирамид закусок и сладостей. – Ах, я так рада, что мы с вами станем сестрами! – воскликнула принцесса. Я запоздало сообразила, что она имеет в виду мой брак с герцогом, родственником короля. Собственно, если бы наша помолвка была настоящей, то она стала бы женой племянника моего мужа… Что за степень родства? Племянница? Но точно не сестра. – Не хотите ли стать моей фрейлиной? В незнакомой стране мне так одиноко, будет неплохо иметь рядом подругу!

Значит, теперь мы с ней не сестры, а подруги. Странно… Похоже, Дарии обо мне доложили. Но зачем она хочет меня приблизить? Руководствуется принципом «Держи друзей рядом, а врагов – еще ближе»? Но я-то ей не враг и за сомнительный приз в виде принца воевать не собираюсь.

– Ах, я бы очень этого хотела, очень, – с жаром всплеснула руками, – но я же учусь в академии! И мне придется провести там еще пять лет! А потом магистратура, докторантура… Прямо-таки не могу унять в себе стремление к учебе. А если и найдется время, то я буду занята своим дорогим женихом. – Я сделала мечтательный вид и с придыханием добавила: – Как же я люблю своего бубусика! Ни на минуту не могу с ним расстаться.

Убедившись, что я собираюсь торчать в академии вместо того, чтобы соблазнять ее мужа во дворце, да еще и мечтаю только о «бубусике», принцесса слегка расслабилась. Я же воспользовалась этим и, завидев приближающегося «бубусика», сбежала.

По правилам дворцового этикета уйти с бала раньше, чем его покинет король, невозможно, поэтому я стойко протанцевала все танцы с милордом Рэйнардом. В перерыве удалось еще раз уверить Дарию, что я не буду появляться во дворце, и та успела назначить меня уже «дорогой подругой».

Принц издалека бросал на меня тоскливые взгляды, но подойти не решался. Я мстительно подумала, что Дария может быть спокойна. Мне никогда не нравились непоследовательные люди: либо бери в жены принцессу и как-то с ней уживайся, либо бросай все и женись на ком хочешь. А не так – и брак по расчету подавай, и любовь на стороне.

За несколько минут до полуночи в центр зала вышел король. Гости как по команде замолкли.

– Дорогие друзья, сегодня мы празднуем не только прибытие принцессы Дарии, но и еще одно радостное событие, – веско произнес он в тишине. – Даниэль!

Принц шагнул вперед, ведя Дарию за руку. Свет в зале на миг погас, а потом загорелся лишь над ними, отчего усыпанное самоцветами платье принцессы заискрилось так, что больно было смотреть. За ними прямо из воздуха соткалась цветочная арка, источающая тяжелый аромат лилий и роз. Оркестр, уловив атмосферу, заиграл что-то мечтательно-романтичное.

– Принцесса Дария! – Даниэль, уставившись в глаза девушки, выглядел счастливым и влюбленным. Улыбка сползла с моего лица, на миг кольнуло в сердце. Вспомнила вдруг, как мелькали мысли о возможности общего будущего с Марком, совместной счастливой жизни. – Вы согласитесь стать моей женой?

– Я согласна.

Если бы я не знала, что все уже давно договорено, подумала бы, что принцесса слышит предложение впервые, настолько счастливой и польщенной она выглядела.

Гости захлопали, музыка стала торжественной и громкой, с потолка посыпались невесомые блестки, исчезающие, не долетев до гостей пары сантиметров.

Принц, взяв невесту за руку, повел ее принимать поздравления с помолвкой. Я подумала, что они еще будут счастливы. Принцесса вроде ничего, шустрая, и Даниэль далеко не плохой человек, просто избалованный. Пусть все у них будет хорошо. А я найду свое счастье в жизни.

– Поздравим их и можем уйти, – шепнул милорд Рэйнард на ухо.

Благодарно улыбнулась. Хотелось снять узкие туфли и сесть. Или лечь.

Протиснувшись между толпящимися придворными, мы торопливо поздравили будущую монаршую чету и через несколько минут покинули зал.

Едва оказавшись в коридоре, вздохнула – до комнаты не дойду. Каждый шаг, словно у андерсеновской русалочки, отдавался болью в ногах. Похоже, туфли неудачные. Скептически оглядев пол – вроде чистый, – разулась. Все равно в коридоре никого не было, кроме меня и милорда Рэйнарда. Однако ему, по-видимому, эта идея не понравилась.

– Давно не простывала? – хмыкнул, увидев туфли у меня в руках. – Или желаешь лично оценить дворцовый лазарет? Я тебе и так скажу – у нас в академии лучше, – и, не дожидаясь от меня вразумительного ответа, подхватил на руки и понес по коридору.

– Ой, – от неожиданности обхватила руками крепкую шею, – отпустите, я сама дойду!

Милорд Рэйнард лишь удобней перехватил меня и зашагал дальше. Доверившись мужчине, я постепенно расслабилась. Это было… приятно. Знать, что тебя не уронят. Не только в прямом смысле, но и в переносном – что не подведут. Все-таки меня всегда привлекала надежность в партнерах. А милорд Рэйнард как раз такой человек, на которого можно положиться, который не предаст, не притащит домой любовницу и не поспорит на свою любимую с друзьями.

– Что? – спросил он, а до меня дошло, что все это время разглядывала его лицо, прямой нос, брови вразлет и чувственные губы.

– Ничего, – смутилась и опустила глаза.

Милорд Рэйнард, локтем распахнув дверь, вошел в мою комнату и поставил меня на пол, как показалось, с некоторым сожалением, не донеся до кровати. Руки мужчины скользнули на талию, и вдруг оказалось, что его глаза совсем близко. Странно, раньше они казались мне холодными и надменными, и только теперь заметила, как много в них тепла.

– Время позднее, пора спать. – Он забрал у меня туфли и поставил на ближайший стул. – Поцелуй на ночь, – снова заключив меня в объятия, наклонился, и его губы накрыли мои.

Точно, сегодня я не передавала ректору энергию из жемчужины.

Руки на талии сжались. Одна из них перебралась выше, на голые по случаю открытого платья лопатки. Пальцы легонько провели по обнаженной коже, послав во все стороны толпы мурашек. Моих губ чуть касались, осторожно и бережно, и внезапно захотелось, чтобы ко мне не относились как к хрупкой фарфоровой вазе. Как будто, если поцеловать меня по-настоящему, сразу умру от шока.

С каких это пор милорд ректор так осторожничает? Закинув руки ему за шею, провела ладонями по плечам, ощущая стальные мышцы под плотной тканью фрака. Почему-то это послужило спусковым крючком: хрипло выдохнув, милорд одним рывком усадил меня на стол и приник жадным поцелуем, заставив запрокинуть голову, его рука в моих волосах не давала отстраниться. Да я и не хотела.

– Прошу прощения, Элоин, – вдруг практически оттолкнув меня, мужчина сделал шаг назад, – мне лучше уйти.

Спрыгнув со стола, я снова оказалась перед герцогом и, положив руки ему на плечи, еле слышно шепнула:

– Не надо уходить.

– Элоин, лучше не испытывай мое благородство. Ты же знаешь, я не в том положении, чтобы…

Встав на цыпочки, поцеловала его сама. Едва ощутимо, невесомо. Этого оказалось достаточно, чтобы он сорвался. Плечи под моими ладонями на миг напряглись. Подхватив на руки, милорд прижал меня к себе и осыпал поцелуями лицо, шею, одновременно шагая куда-то. Через пару секунд он осторожно опустил меня на кровать и одним движением скинул фрак на пол.

Губы милорда Рэйнарда, коснувшись скулы, рта, скользнули к шее. Каждый поцелуй горел на коже, словно от него оставался пылающий след. Шнуровка платья жалобно треснула, и оно ворохом шелка и шифона улетело вслед за фраком. Я одну за другой расстегнула пуговки на рубашке милорда – лишь затем, чтобы, положив ладони на его грудь, ощутить гулкие удары сердца.

– Элоин, – хрипло шептал он, расстегивая крючки корсета.

Кожу холодило, я осталась в одних чулках и шелковых шортиках, до которых ранее укоротила все свои викторианские панталоны. Мужские губы спустились с шеи ниже, и я вцепилась пальцами в простыни, сдерживая стон, чувствуя разгорающийся внизу живота жар. Когда, казалось, этот жар стал невыносимым, нестерпимым, вдруг ощутила мимолетную боль, но она тут же прошла, бесследно пропала, смытая волнами, которые несли меня, терзали и не давали пощады. Наше судорожное дыхание смешалось, и через несколько непередаваемых, бесконечно долгих мгновений я почувствовала выбившее разум цунами, которое оставило меня совершенно ослепленной и дезориентированной. Слабый стон в темноте прозвучал неожиданно четко, и я с удивлением осознала, что этот стон – мой.

Вечность спустя – по моим личным ощущениям – поняла, что лежу в объятиях милорда и засыпаю.

– Элоин, – он погладил пряди волос у лица, – не знаю, подходящий ли сейчас момент для таких признаний, но я, кажется, люблю тебя.

Я улыбнулась и теснее прижалась к нему. Завтра. Разберемся со всем завтра.

Утром проснулась оттого, что на меня кто-то смотрел, и, едва открыв глаза, наткнулась на изучающий взгляд милорда Рэйнарда. Аарона. «Нужно теперь звать его по имени, – смущенно подумала, – глупо выкать тому, с кем провела ночь».

– Доброе утро, – поприветствовал меня Аарон и, как-то привычно притянув к себе, отчего сердце дрогнуло, поцеловал.

Улыбка расцвела на лице и сразу увяла, когда я вспомнила, что после совместной ночи, судя по той книге, чары должны были развеяться. Теперь милорд, наверное, больше ничего ко мне не испытывает.

Осознание окатило холодом, словно на голову вылили ведро воды. Поспешно прикрывшись одеялом, села в постели.

– Чары спали? – спросила каким-то чужим голосом. – Может… может, и жемчужина к вам вернулась?

Она попала ко мне при поцелуе. Было бы логично, вернись она вчерашней ночью к своему хозяину. Тогда нам больше незачем видеться, и фальшивая помолвка тоже ни к чему.

Чувствуя, что сейчас разрыдаюсь, уставилась на покрывало, ожидая, что милорд уйдет. Да что со мной такое… Я же специально хотела соблазнить его, чтобы избавить от чар! А сейчас чуть ли не готова шагнуть из окна от тоски.

– Элоин… – Герцог протянул руку и поднял мое лицо за подбородок. Взгляд был серьезным. Вдруг подумалось, что мне нравится, что он никогда не сокращает мое имя. Полный вариант звучит лучше. И то, как он на меня смотрит, тоже нравится. И вообще мне все в нем нравилось… – Чары развеялись, – от его взгляда мне стало почти физически плохо, – но я все еще люблю тебя, – прозвучало по-прежнему серьезно, словно клятва в верности сюзерену.

Сердце, на миг остановившись, пустилось вскачь.

– Что? – спросила непослушными губами. – Как такое может быть?

– Наверное, слишком привык любить тебя, – Аарон улыбнулся едва уловимо, краешками губ. – А может, я полюбил тебя, но не мог понять из-за невеяной чарами страсти. Обстановка у нас тут, конечно, самая пикантная, – он обвел взглядом валяющуюся на полу одежду, – но я все же хочу спросить тебя: ты выйдешь за меня замуж?

Не веря, вскинула на него глаза. Неужели он делает мне предложение? После того как чары развеялись? А вдруг они развеялись не до конца и вот-вот пропадут? А вдруг ему просто стыдно, что он меня, как говорят, совратил? А вдруг…

Однако в глубине души я знала, какой ответ хочу дать. И, улыбнувшись, кивнула. Мужчина облегченно выдохнул и, прижав меня к себе, нашел мои губы. Мне уже казалось, что утро плавно перейдет в продолжение вчерашней ночи, как вдруг…

– Ой! – С оглушительным звоном что-то посыпалось. Обернувшись к двери, мы увидели валяющийся на полу поднос, раскиданный завтрак и улепетывающую Минни. – Я ничего не видела! – верещала она на ходу, вылетая в коридор.

Я обеспокоенно посмотрела на милорда ректора: по-моему, мы попали в компрометирующую ситуацию.

И что нам теперь делать?