Глава 9

И первое осознанное — или сравнительно осознанное — действие, на которое я стала способна, начать брыкаться и издавать громкие звуки. Вдруг хоть кто -то нас сейчас услышит.

— Да тихо вы, принцесса, — грубо выплюнули мне на ухо.

И уж не знаю почему, но это меня выбесило. Настолько, что внутри в тот же миг разгорелся пожар.

Какого. Хрена. Садового.

С такой приставкой можно продолжить любой мой текущий вопрос.

Какого садового хрена меня отправили в другой мир?!

Какого садового хрена меня заставляют делать то, что я не хочу?!

Какого садового хрена меня на голову сейчас надели какой-то вонючий мешок?!

Внутреннее возмущение разрослось настолько, что я его ощущала кончиками пальцев, каждой клеточкой тела. Я будто вспыхнула, как спичка. И лишь когда услышала крик, когда меня отпустили и когда я умудрилась стянуть эту идиотскую тряпку, поняла, что метафорическое пламя очень даже не метафорическое, а самое что ни на есть настоящее.

И фраза “Я горю” относится вовсе не к какому-то возбуждению. Я буквально горела. По-настоящему. Я не успела испугаться, только бросила флегматичный взгляд на корчащегося в муках (по крайней мере, мне показалось, что именно в муках) мужчину на полу. Он был объят пламенем. И, если сложить два и два, это вполне могло оказаться мое пламя.

— Что тут происходит?! — вдали послышался голос Эдварда, в самом начале коридора.

Он спешно направлялся к нам. За ним не менее быстро шел Ричард с крайне озадаченным выражением лица. А я продолжала гореть.

И как-то у меня совсем не было ответа на вопрос, что тут происходит. Я и сама бы не отказалась узнать!

— Задержи дыхание, — скомандовал он, глядя на меня.

В смысле задержать?! Зачем?

Эдвард повел рукой, и мне стало нечем дышать на несколько долгих секунд. Огонь пропал. Точнее, почти пропал. Внутри я все еще ощущала неприятное жжение. С сомнением посмотрев на свою кожу, я убедилась, что там не осталось никаких волдырей и выжидательно уставилась на все еще качающегося на полу мужчину.

Регент и его избавил от огненных всполохов, блуждающих по его телу. Вот только его кожа была покрыта... точнее, не так. На ней почти не осталось живого места. Сам нападавший погрузился в бессознательное состояние.

— Первое пламя, — пробормотал Ричард.

— Хорошо, что так, — сухо ответил Эдвард. — Этого в камеру. Постарайся сделать так, чтобы он выжил и смог ответить на наши вопросы. А ты.

Эдвард посмотрел на меня. Пристальным и цепким взглядом, от которого я неуютно поежилась. Это подумать только, буквально минуту назад я полыхала как спичка, но меня это не особо парила, а теперь остро реагирую на какой-то там взгляд.

— Ты как? — внезапно поинтересовался Эдвард.

Шикарный вопрос. Знать бы еще на него ответ. Я постаралась прислушаться к собственным ощущениям. Пусто. Ни злости, ни страха. Разве что растерянность, и то только из -за того, что до меня в тот момент не дошло, что вообще произошло.

— Никак, — совершенно искренне отозвалась я. Даже плечами пожала. Равнодушно.

И только после этого до меня вообще начало доходить, что произошло что -то из ряда вон выходящее. Я резко обернулась и посмотрела на тела стражников, которые меня сопровождали.

— Они живы, — поспешил заверить Ричард. — Просто без сознания.

— Ты будешь в состоянии вернуться на бал? — деловито поинтересовался Эдвард.

— Зачем? — удивилась я. — Я думала, на сегодня мы закончили с культурной программой.

Более того, я почти уверилась в том, что еще час-другой в этом мире, и меня отправят на Коста-Рику, чтобы глаза не мозолила. Сейчас же выясняется, что мне еще и вернуться надо?!

Стоп. А что это вообще было за пламя? Эдвард пришел сюда уже после того, как все произошло. Ричард шел сразу за ним. А значит, вряд ли это их магия. Может, моя? Моя?!

Я подняла ошарашенный взгляд на Эдварда, но, кажется, он расценил это все по своему.

— Мне думается, ей нужно успокоительное, — пробормотал он.

— Не нужно мне успокоительное, — я даже головой замотала. Всякие валерьянки на меня всегда действовали, как на кошку. Я дурела. Точнее будет сказать дурела еще сильнее, чем обычно. — Со мной все в порядке.

Пф, на меня всего лишь совершили покушение. Фигня вопрос! Я вот даже ни капельки не переживаю на этот счет. Вроде. Но это не точно.

— Просто объясни, зачем нам возвращаться на бал.

— Чтобы показать тем, что совершил на тебя покушение, что с тобой все в порядке и отследить их дальнейшие действия.

И этот человек стал регентом в восемнадцать?!..

Смешно.

— А не проще ли будет мне НЕ возвращаться, чтобы проследить за остальными гостями, один из которых явно попытается связаться вот с ним, — я осторожно тронула носчоком туфли обожженное тело. — К тому моменту мы, может, уже сможем узнать, где они должны были встретиться.

— Варианты равноценны. — Ричард вмешался в разговор быстрее, чем мы успели поссориться. — Если Фэйт пойдет на бал, мы сможем лишний раз подчеркнуть, что совершить нападение во дворце фактически невозможно. Вряд ли удастся отследить действия тех, кто все это задумал. Тут мы можем рассчитывать только на него... — мужчина кивнул на нападавшего. — Вообще, довольно странно, что нападавший был только один, это попахивает дилетантством. Впрочем, об этом можно подумать и потом. При втором варианте, если Фэйт не вернется в зал, а истинный злоумышленник не получит сигнал от своего подельника, вряд ли станет лишний раз что -то предпринимать. Нужно быть полным идиотом, чтобы идти на такой риск.

— У нас ползала таких идиотов, — резко выплюнул Эдвард.

Ну еще бы. С идиотом во главе грех не стать идиотом.

Вслух же ничего не сказала.

— Фэйт, вы бы хотели вернуться на бал? — поинтересовался у меня Ричард, интонацией выделяя слово “хотели”.

Я растерянно оглядела распластанных по полу стражников, потом бросила взгляд на обоженного мужчину — все еще не укладывалось в голове, что это я сделала! — и приняла решение.

— Я бы хотела перевести дыхание. День был слишком насыщенным. — сообщила я. Мысленно же сделала пометку, что иногда быть слабой женщиной очень даже выгодно. По крайней мере, в ситуациях, когда на тебя минут пять назад совершилось покушение, и тебе совершенно не хочется возвращаться в шумный зал.

С одной стороны... шумный зал. Там со мной точно не смогут ничего сделать. С другой, а разве в коридорах дворца Дретона, когда возле меня стража, могут? Еще и один человек против двоих. Это попахивает каким-то абсурдом.

Мелькнула даже мысль, что Эдвард сам спровоцировал нападение, он ведь явно от меня не в восторге. Вон, стоит, взглядом своим коронным сверлит, так и хочется показать язык. Жива я, и все со мной хорошо.

— Ричард, вызови стражу к моему кабинету. Этого в допросную, встретимся в зале через двадцать минут, — отчеканил Эдвард.

Ричард кивнул. Регент же подхватил меня под локоток и потянул вглубь коридора. Единственное, что мне оставалось, бросить на главу тайной канцелярии прощальный взгляд

— было бы лучше, если бы до безопасного места проводил он. Стоп, а тут вообще может быть безопасное место?

Я впервые за все свое нахождение в Дретоне задумалась о своей жизни. Если меня тут прибьют, то плакали мои черепахи в Коста-Рике, мне-то уже совершенно точно будет не до слез. Разве что на том свете, если он, конечно же есть. Да и плакать там, скорее всего, будет некогда, придется договариваться с чертями о приемлемой температуре котла, в котором меня будут варить целую вечность.

Все же вытащив свою руку из крепких тисков Эдварда, я пошла рядом никак не реагируя на недовольное сопение регента. Только через минуту посчитала, что прошло достаточно времени, чтобы он немного подостыл, и задала вопрос:

— Что это за первое пламя?

Эдвард ответил не сразу. То ли не хотел со мной разговаривать, то ли думал, как мне правильно все объяснить. Я все же склонялась к первому.

— Каждый человек, обладающий зачатками магии, может открыть внутри себя стихию. Может даже несколько. У Виннеров испокон веков первой магией всегда был огонь. Ты пошла по их стопам. Первое пламя, в случае раскрытия магии огня, это первое магическое проявление. Проявление мощное, если уж ты справилась с наемником элитного класса. Именно оно определяет дальнейшее развитие. Если бы ты воспользовалась первым пламенем, чтобы разжечь костер в холод, то твоя магия была бы более спокойной и обузданной. Но ты это сделала в схватке. Значит, и направление твоей магии будет боевой. Но об этом тебе расскажут уже учителя.

— Наемником элитного класса? — переспросила я.

— Видела нашивки на его плечах?

— Как-то не успела рассмотреть.

— Только они не повредились от стихии.

— А почему ты сказал, что лучше бы так, а не иначе? Ну, про первое пламя.

— Ну знаешь, я не дурак. Заметил, что ты меня недолюбливаешь. Если бы мне пришлось столкнуться с твоим первым пламенем, то я бы не смог среагировать так быстро, — криво усмехнулся он.

Шутит или всерьез? Почитать что ли про это первое пламя? Может, я его как-то слишком бездарно потратила, хоть буду понимать.

— А у тебя какая магия? — поинтересовалась я.

— Воздух и земля, — ответил Эдвард.

Интересно, это хоть что-то да значит? Ну, вроде наших гороскопов. Водолеев сегодня ждет удачный день, козерогам лучше держать кошелек поближе, а магам воздуха стоит воздержаться от посещения балов. Особенно, если их вторая стихия — земля.

Наверняка же в любом из существующих миров есть подобные совершенно бессмысленные фишечки. А если нет, то у меня есть неплохой стартап. А что, открою газету с гороскопами, буду брать по... блин, а какая тут вообще валюта? Мама вроде об этом ничего не говорила.

А-а-а-а! Голова кругом. Столько еще всего надо узнать!

Я мысленно себя стопорнула. Какой узнать? Зачем? Еще немного, и мы с Эдвардом договоримся на мою полную капитуляцию куда-нибудь в район Коста-Рики. Он станет смелым победителем одной зарвавшейся попаданки, а я буду переворачивать черепашек со спинки на живот, отгонять от них голодных чаек и попивать безалкогольные коктейли. Все довольны.

Мы все же дошли до уже знакомых дверей в не менее знакомом крыле, к которых толпилось сразу четыре стражника. При виде нас они тут же встали по стойке смирно, безэмоционально глядя перед собой. Ну, если они так и продолжат смотреть, то явно не увидят злоумышленников.

— А можно двое из них будут ждать в кабинете? — деловито поинтересовалась я. Свое первое пламя, чем бы оно ни было, я бездарно потратила, а нюхать мешок из-под картофеля больше не хотелось.

— Кхм, Фэйт, понимаешь, в Дретоне не принято, чтобы женщина находилась в обществе двух мужчин в замкнутом помещении. Ладно мы с Ричардом, но это стража. У стражи может оказаться слишком длинный язык.

— Но это же стража, — тупо повторила я, в который раз не понимая местный уклад.

— Они еще и мужчины.

— Эдвард, ну ты же прекрасно понимаешь, что если бы я захотела уединиться сразу с двумя, а то и четырьмя мужчинами одновременно, то для этого совершенно не обязательно запираться в комнате, — не выдержала я. — Авось, такое зрелище даже всяких наемников смутит, и они тут же забудут, зачем вообще поджидали в тихих коридорах.

— Фэйт, не принято, — хрипло отозвался мужчина. Мне показалось, или он смутился от моего заявление? Фьить. Мужику тридцать восемь лет, а смущается от вполне безобидной фразы как мальчишка.

— Я не хочу ждать, пока вы решите все свои важные дела, в одиночестве, — тихо произнесла я, когда до кабинета оставалось всего десять шагов.

— Я отправлю к тебе Марион, — он не стал спорить. Вы только посмотрите, какие мы покладистые.

— Привет, мальчики, — привычно поздоровалась я со стражей, но те, по своему обыкновению, не ответили. Если у них и правда были излишне длинные языки, то они старательно их прятали. А вот где — этот вопрос, думаю, стоит задать самому Эдварду. Может, он поведает.

Регент толкнул дверь, и мы оказались в полумраке кабинета. На столе стоял канделябр с зажженными свечами, вот и все освещение. Негусто.

Эдвард повел плечами, и по комнате прошелся вихрь воздуха.

— Тут чисто, — сообщил он.

— Это ты сообщаешь, что прибрался перед моим приходом? Пыль посбивал? — невинно уточнила я.

— Нет, это я сообщил, что посторонних людей тут нет, — процедил он.

— А-а-а, — издевательски протянула я.

Я не знаю почему, но Эдвард действовал меня как на быка красная тряпка. Вот только у быка появлялось вполне обоснованное желание, а у меня... Ну, не знаю. Издеваться и досаждать? Досаждать и издеваться? Это приносило мне какое-то маниакальное удовольствие.

Но в то же время я понимала, что если бы у меня была хотя бы крохотная возможность договориться с этим новым персонажем в моей жизни, я бы хотя бы попыталась. А так. На войне так на войне.

— Сможешь дождаться Марион в одиночестве?

Первым желанием было сказать нет, но благо вовремя вмешался мозг.

— Да, вполне. Думаю, за следующие десять минут со мной ничего не произойдет, — бойко произнесла я.

И разве что в тот же момент не начала его выпроваживать.

— Если вдруг услышишь что-то подозрительное. — он смотрел на меня с сомнением и даже с каким-то недоверием.

— То я тут же крикну стражу, — пообещала я.

— Верно, — глухо отозвался он, тяжело вздохнул и направился к двери.

Десять. Девять. Восемь. А, не буду ждать.

Я тут же широким шагом подошла к столу и плюхнулась в довольно мягкое, но неудобное кресло. Представляю, как у Эдварда болит поясница, просиживать в этом монстре сутки напролет.

Прошлась деловитым взглядом по поверхности.

Бумаги, бумаги, бумаги — это все понятно, ничего другого я тут и не ожидала увидеть. Но вот какие из них могут представлять для меня хоть какой-то интерес.

Я выдвинула верхний ящик стола и взгляд сразу зацепился за пачку конвертов. Вполне себе земных конвертов, с Почты России. А значит...

В верхнем письме я обнаружила сложенный лист, исписанный широким и размашистым маминым почерком.

“Эдвард!

Мы с королем Аркаденом надеемся, что знать примет Фэйт хорошо. Просим поддержать нашу дочь и показать всем, что она находится под твоей защитой.

Слышали, что слух про Дурную кровь вернулся в Дретон вместе с Фэйт и умоляем принять любые действия, чтобы погасить его на корню. Думаю, религиозные фанатики не нужны ни вам, ни Фэйт.

Дочь временно отказывается от нашей поддержки, потому также просим оказать ей повсеместный доступ к любой информации, чтобы она разобралась и начала чувствовать себя как дома.

С благодарностью,

королева Лорриана”.

Мда. На ум тут же пришла поговорка про свиней и бисер, вот только мгновенно распределить роли мне не удалось. Вместо этого я откинулась в спинке кресла и начала думать о том, что мы, в лице Фэйт Аркадьевной Королевы, имеем.

Картина выходила неутешительная.

Родители сбежали из Дретона, когда дело запахло жареным, но перед этим продумали ходы к возвращению их кровиночки ко двору. Опустим, что чхать они хотели, хочет ли это кровиночка, факт оставался фактов — я тут и пока мое возвращение на Землю под большим вопросом, будем реалистами. Помимо прочего, над родом Виннеров висит нелестный эпитет “Дурная кровь”. Что это означает и чем угрожает непосредственно мне, я пока не выяснила. Теперь, из письма матери, я хотя бы знаю, что это как-то связано с религиозными фанатиками. А значит, стоит уделить бОльшее внимание местному аналогу священного писания и, может, даже заглянуть в дретонский храм. Надеюсь, эта Дурная кровь не закипит во мне на входе.

Помимо прочего, сегодня на меня совершили нападение, и что с этим делать я тоже не имею ни малейшего понятия. И подозреваю, что Ричард с Эдвардом не планируют посвящать меня в детали, чтобы я была хотя бы в курсе.

Ситуация вырисовывается крайне отвратительная, и что со всем этим делать...

Пофик, пляшем!

Все эти мысли пролетели в голове буквально за десять секунд, после чего я резко распахнула глаза. Убрала письмо в выдвижной ящик и пробежалась взглядом по другим бумагам. Договора, указы, так-так-так. О! Нашла! Брачный договор.

Правда эту кипу сшитых пергаментов я бы, скорее, назвала брачной папкой. Прикинув вес, сообразила, что даже за сутки не смогу все это прочитать, не то, что досконально изучить. Бегло пробежалась взглядами по первым страницам, и увиденное мне совершенно не понравилось.

Особенно в части “беспрекословно слушаться мужа, почитать его самого и его интересы”. А что, если в его интересы входит убиение младенцев и испитие их крови? С Эдварда станется, что уж. Это я тоже должна почитать?

Ну нет, я на такое не подписывалась. А вот мой отец отчего -то подписался, от моего лица. На каждой странице договора сверкала его повыцветшая подпись. Ух, папочка, сам бы стал беспрекословно слушаться этого Эдварда ван Стоуна?

— Фэйт, что вы?.. — послышалось со стороны двери.

А неплохо у них петли смазывают, если я даже не услышала, как Марион вошла. Она поспешно закрыла за собой дверь, развернулась на каблуках и напряженно на меня уставилась. Словно решала, что со мной делать.

— Читаю брачный договор, — невинно сообщила я, помахав им в воздухе. — Эдвард разрешил.

Тут я, конечно, слукавила, но не побежит же она сейчас обратно спрашивать у Эдварда, разрешал он мне перебирать его бумажки или нет.

— Разрешил? — глухо переспросила Марион, а затем чему-то усмехнулась: — Ну-ну.

Девушка прошла вглубь кабинета и устроилась на кресле у окна. Идеально прямая спина, идеально безэмоциональный взгляд, даже руки сложены идеально — на коленях. И что, даже нотаций не будет по поводу того, что я устроила на балу? Даже про мое самочувствие не спросит? Вобла. Сухая и безвкусная.

Мысленно фыркнув я вернулась к чтению этого занимательного документа под названием брачный договор. Спереть бы его под шумок, чтобы потом в спокойной обстановке законспектировать и знать, с чем именно я пойду к Тайному совету. Вот только что -то мне подсказывало, что такой роскоши мне не предоставят. Хм. А если использовать свою силу и попробовать его сжечь?

Вот только как?

Я прислушалась к себе. И, ясен пень, не ощутила ни магии, ни огня — ни-че-го. Ну вот совершенно ничего необычного. Немного поднапряглась, мысленно приговаривая: “Раз -два-три, договор гори...”. Даже крохотного огонька не появилось, стихия осталась полностью безучастной и глухой к моим попыткам к ней воззвать. Даже скандирования “Огонь! Огонь” никак не помогло. Потому я бросила это неблагодарное дело и продолжила чтение.

И сама не поняла, как заснула. Вот вроде сидела-сидела, напряженно вычитывала и. бац, нет меня. Плаваю в темноте сознания, при этом прекрасно осознавая, что сплю.