Глава 27

В первую секунду, когда меня схватил Бертан, я растерялась. Его губы были сладкими и сильными. Они так властно завладели моим ртом, что я и опомниться не успела, как была прикована к упругому телу правителя.

Но это только в первую секунду.

А дальше действовали рефлексы. Я уперлась в грудь правителя ладонями и с силой оттолкнула его, а потом размахнулась и влепила ему звонкую пощечину. Очень звонкую. Такую громкую, что в покоях все вздрогнули и замерли от ужаса.

Я тоже.

— Господи, что ты наделала? — завопил в голове голос Стейка. — В темнице хочешь оказаться? Или в котле с кипящей смолой?

— Да, ну, — не поверила я. — Я жизнь спасла правителю. Он со мной так не поступит.

— Ты уверена, Виолетта?

— Нет, увы.

И тут начался Армагеддон. Стражники кинулись ко мне и скрутили руки. Маленький старик Гербад подлетел сзади и ударил под колено, я плюхнулась на пол, как мешок с костями, только что не гремела.

— Что за? Нельзя ли поаккуратней? — завопила я, но ближний стражник больно ткнул мне в бок рукояткой копья, и я взвизгнула.

Микаэль поднял голову и увидел, что я лежу. Он раскидал свои камни и бросился меня спасать.

— Мама! — закричал он и налетел на стражников, как ураган.

Те растерялись, не ожидая от принца такой прыти, а он раскидал охрану, словно свои камушки, поднял меня на ноги и прижал к себе.

Охранники отступили, но взяли нас в плотное кольцо, которое постепенно сужалось. Я видела, как двое подбираются к ребенку со спины.

— Микаэль, сзади.

Он мгновенно понял мои слова. Когда надо, мальчик соображал очень неплохо. Он крепко сдавил меня и завыл, как волк, а потом затявкал, подражая животным. Я болталась в сильных руках, как тряпичная кукла, и не могла вырваться из цепких объятий.

— Виолетта, спасайся. Микаэль сейчас тебя задушит от любви.

Я и сама понимала, что надо что-то делать.

— Мальчик мой, — прохрипела я и постучала по руке ребенка. — Пусти. Маме больно.

— Ы-ы-ы, — захныкал он, но хватку ослабил.

Я выбралась из его объятий весьма помятая. Аккуратно заправленная в пояс блузка вылезла, волосы растрепались. Сердце от пережитого колотилось о ребра, словно молот о наковальню. Не к месту вспомнились знаменитые слова: «Минуй нас пуще всех печалей/ И барский гнев, и барская любовь».

Я убрала волосы с лица и бросила взгляд на Микаэля. Он был страшен, будто в него вселился демон зла. Глаза налились холодным огнем, верхняя губа приподнялась, открывая два передних зуба. Уже второй раз я видела ребенка в таком смятении, и он был страшен в гневе.

Присутствующие тоже испытали еще одно потрясение.

— Тихо! Все! — рявкнул Бертан. — Уведите ее!

Только сейчас я посмотрела на него. Левая щека покраснела, и на ней отпечатались мои пальцы. Мне немного стало стыдно за свое поведение.

— Мой повелитель, прости. Я не хотела. Слишком неожиданно ты полез целоваться.

— Уведите!

«Вот бессовестный, — рассердилась я и прислушалась к себе: вдруг сила проснулась. Но она спала сладким сном младенца, видимо, моей жизни ничто не угрожало. — Когда этому гаду нужна была моя помощь, не капризничал, а тут простой пощечины испугался!»

— Нет! Па-па! — заревел в голос Микаэль и бросился к отцу. — Мама!

— Сынок, — Бертан посмотрел на мальчика, — мама скоро вернется. Ты подождешь ее немного у себя в покоях?

— Нет! — Микаэль шмыгнул носом и провел пальцем над губой.

— А со мной останешься?

— Ага!

— Вот и славно. Никто маму не обидит. Я ручаюсь. Иди, собери свои камушки.

Меня подхватили под руки и потащили к выходу.

— Эй, мужики, отпустите. Я сама могу пойти.

— Отпустите, — приказал правитель, и мне тут же освободили руки.

Я просверлила Бертана презрительным взглядом, и мне показалось даже, что он смутился. Но уже через секунду его лицо окаменело, а глаза уставились в точку поверх моей головы. Я подняла голову: Стейк, чертенок, сидел на горелке, прикрепленной к стене, и наблюдал за происходящим.

«Ладно, попляшите вы у меня, мужики!» — я гордо задрала подбородок и направилась к выходу из покоев правителя.

Хочет из меня невесту сделать? Да ради бога! Буду самой плохой кандидаткой, чтобы сразу выкинули без сожаления. На первом этапе и провалюсь. Я же не девственница. Интересно, а как они проверять всех собираются? На кресло гинекологическое положат?

— О, кошачий создатель! Что за мысли тебе в голову лезут? — застонал голос Стейка.

— Не мешай думать.

— Ты это думами называешь?

— Тогда узнай, как проверяют на девственность в этом глухом средневековье.

— Может, натурой?

— С ума сошел? Ну, и шуточки у тебя! Правитель со сломанной ногой будет каждую кандидатку опробовать?

— Ну, не знаю, не знаю. Я бы попробовал.

— Брысь, мелочь хвостатая! Кошек пробуй!

Кот выскочил за нами из покоев Бертана, мелькнул черной тенью вдоль стены и пропал.

На крыльце меня встретил Кисо с перебинтованной головой. Он стоял, опираясь на колонну, и было видно, что чувствует он себя не очень хорошо.

— Кисо, помоги мне, — бросилась к нему я, но стражники опять схватили меня за руки и не пустили. — Расскажи, куда вы с правителем меня запихали.

— Тише, потом поговорим, — шепнул он и медленно пошел вперед.

Меня привели в то крыло замка, где я очнулась в первый день. Тогда серые и мрачные стены показались мне тюрьмой. Сейчас все выглядело иначе. В огромном холле, где меня до полубессознательного состояния напугал Микаэль, горели светильники. У стен появились скамейки, обитые мягкой тканью, в центре рядами стояли стулья, а перед ними длинный стол. Увиденное здорово напоминало приготовления для кастинга в крупной компании.

Я бы с любопытством все рассмотрела, но меня потащили куда-то за угол. Я едва успевала перебирать ногами. Оказывается, большой зал имел еще один выход, закрытый тяжелой деревянной дверью. Стражники распахнули ее, и перед глазами открылся длинный коридор. Впечатление каземата усилилось.

— Стейк, миленький, ты здесь?

— Ну, бегу за тобой, тороплюсь, — проворчал кот. — Ножки у меня маленькие, вот и не поспеваю.

— Не прибедняйся, поросенок! Скажи, куда меня ведут.

— Не бойся, я разузнал. Здесь будут жить невесты со своими служанками.

— У меня и служанка будет?

— Должны приставить. Иначе, что это за кандидатка без прислуги? Нищенка какая-то. Хотя…

— Погоди, мы пришли.

Я, в окружении охранников и Кисо, поднялась по лестнице, прошла еще одним темным коридором, потом куда-то спустилась и оказалась перед дверью. Длинный путь закончился, но ощущение, что я оказалась в катакомбах, не иначе, усилилось.

Однако не так страшен черт, как его малюют, гласит старая пословица.

Кисо вышел вперед и распахнул дверь. За ней оказалась большая комната практически без окон, только высоко вверху солнечные лучи проникали через узкую бойницу. В дальнем углу была широкая лежанка на коротких ножках, напоминающая кровать, рядом столик и пара скамеек.

В одной стене зиял проем. Я кинула взгляд туда и увидела маленькую пристройку, в которой все было приготовлено для умывания.

— А где будет спать моя служанка? — ляпнула я, осмотревшись.

— На полу возле кровати госпожи, — ответил Кисо и махнул стражникам, чтобы они покинули помещение.

Когда те вышли, начальник охраны предложил мне сесть и сам пристроился на скамейке. Кажется, он готов мне рассказать, что меня ждет в ближайшие дни.

— Дама Виолетта, — официально начал он.

— Я слушаю, — хмыкнула я.

«Ах, когда я практически тащила тебя из пещеры на себе, обращался ко мне на «ты». Теперь, значит, я подросла в статусе. Отлично!»

— Правитель Хиллы обращается к вам за помощью.

— Странно как-то просит: то целует, то отдает стражникам.

— Ничего личного.

— А как назвать этот поцелуй?

Кисо устало закрыл глаза. «Да, миленький, не на ту напал. Я уже поднаторела в словесных пикировках с котом. Ты мне слово, я тебе десять. Иначе вы, мужики, на голову сядете», — усмехнулась про себя я, понимая, что мое безрассудство может привести к беде.

— Виолетта, вам надо пройти все этапы отбора и стать женой правителя, — продолжил Кисо.

— Смелое заявление, — я встала и проверила, мягкая ли кровать. — А если я не хочу?

— В этом вопросе у вас нет других вариантов.

— Почему?

— Невест, не прошедших отбор, все равно оставляют при правителе в качестве придворных дам.

«Черт! Точно всех лично проверяет на девственность! Надеюсь, девушек много, пока до меня дойдет очередь…», — размышляла я.

— Не надейся, — влез в голову голос кота. — Ты первая попадешь под расстрел. Правитель к тебе неровно дышит.

— И ладно. Я же ничего не теряю? Силой воспользуюсь, если понадобится.

— Смелая стала?

— Нет. Трясусь, как лист на ветру. Но если буду плакать, совсем упаду духом.

Пока мы мысленно болтали со Стейком, Кисо очнулся и пробормотал:

— Женой быть лучше, чем прислугой и наложницей. У вас в руках будет власть.

— Все эти бедные кандидатки станут наложницами?

— Конечно.

— Патриархат, чертов! — проворчала я. — Гаремники убогие! И вы мне предлагаете в роли жены терпеть всю эту гвардию бездельниц?

— Вы что-то сказали? Я не понял, — нахмурился Кисо.

— Виолетта, не капризничай! — завопил кот. — Нам надо перебиться несколько месяцев, пока не откроется проход в твой мир.

— Ладно, договорились. Что я должна делать?

— Прежде всего вымыть свой рот со щелоком, — рявкнул кто-то от двери.

Я испуганно оглянулась: в проходе стояла дама Гера, а рядом переминалась с ноги на ногу Риса с корзиной в руках.

— Вот и отлично, — Кисо встал. — Дама Гера, поручаю вам даму Виолетту. Подготовьте ее к завтрашнему дню.

Я обреченно вздохнула: началась жизнь кандидатки.