У алтаря

Воздух в Главном Кафедральном соборе столицы был настолько прозрачным и холодным, что казался натянутой струной. Этот храм не строили из камня — его вырастили из реликтового льда северных гор. Высокие своды уходили в бесконечную синеву, а сквозь витражи пробивались лучи зимнего солнца, дробясь на миллионы искр и превращая пол в россыпь бриллиантов.

​Вдоль прохода замерли сотни знатных гостей в тяжелых мехах и бархате. Шепот стих, когда тяжелые двери, окованные серебром, медленно разошлись.

​Я сделала первый шаг. Мое платье было безумством, вызовом суровому Северу. Тончайший шелк цвета топленого молока окутывал тело, словно вторая кожа, а поверх него струилась накидка из магической зелени — живого плюща и мелких белых цветов, которые я вырастила специально для этого дня. Они не вяли на холоде, подпитываемые моей магией Жизни, и источали тонкий, дурманящий аромат майского леса, который вступал в противоречие с запахом озона и вечной мерзлоты.

​Норман ждал у алтаря.

​В парадном мундире, отороченном мехом белого волка, он выглядел пугающе величественным. Но стоило нашим глазам встретиться, как эта маска Князя Севера треснула. В его сером взгляде я увидела не холод, а настоящий шторм — гремучую смесь обожания, страсти и почти суеверного страха, будто я была прекрасным видением, которое исчезнет от первого прикосновения.

​Я подошла к нему, и он протянул мне руку. Когда его пальцы коснулись моих, по собору прокатилась видимая волна. Там, где мы стояли, ледяной пол внезапно зацвел: прямо из хрустальной толщи пробились нежные подснежники, оплетая наши ноги. Гости ахнули. Это было не просто красиво — это было физическое доказательство того, что наши силы начали сплетаться воедино.

​— Ты выглядишь… — голос Нормана сорвался, став хриплым. — У меня нет слов в моем языке, Элара, чтобы описать это. Ты — весна, ворвавшаяся в мой ледник.

​— Я просто твой партнер по контракту, помнишь? — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится в самом горле. — А контракты нужно выполнять красиво.

​Верховный Жрец, старик с глазами цвета инея, поднял руки.

— Сегодня две великие силы заключают Союз. Лед, хранящий вечность, и Жизнь, дарующая смысл. Норман Северный, готов ли ты делить свое дыхание и свою магию с этой женщиной до последнего вздоха?

​— Готов, — твердо произнес Норман, и в его голосе зазвенела сталь. Он смотрел только на меня, и в этом взгляде я видела обещание тысячи бессонных ночей.

​— Элара из Дола, готова ли ты согревать этот лед и хранить верность Северу?

​— Готова, — ответила я, чувствуя, как магия внутри меня откликается на его зов, пульсируя в такт его сердцу.

​Жрец взял поднос, на котором лежали два кольца. Но стоило ему коснуться их, как мир содрогнулся.

​Внезапно поднялся неистовый ветер. Температура в соборе упала так резко, что у гостей на ресницах выступил иней. Древние стены собора за стонали, а из глубины алтаря поднялась колоссальная тень — Хранитель Собора, дух первородной стужи. Его глазницы сияли мертвенно-голубым светом.

​— Кто смеет приносить тепло в мой чертог? — голос духа напоминал грохот лавины. — Союз льда и травы — это осквернение чистоты! Север примет только того, кто сам станет льдом!

​Дух взмахнул рукой, и кольцо, предназначенное для меня, разлетелось в пыль. Поток абсолютного холода ударил прямо в нас, намереваясь превратить наши сплетенные руки в неподвижную статую. Гости в панике бросились к выходу, но двери оказались намертво скованы льдом.

​Норман мгновенно загородил меня собой, его тело напряглось, а кожа начала покрываться изморозью.

— Элара, назад! — крикнул он, пытаясь сдержать натиск духа. — Он заберет твое тепло!

​Но я видела, как синеют губы моего мужчины. Хранитель высасывал жизнь из самого Князя, наказывая его за дерзость. Если я сейчас отступлю, Норман превратится в ледяной постамент для духа, который не знает жалости.