Глава 17

— Кхм, — намеренный недокашель перекрывает шипение Пушинки.

Вздрогнув, Элоранарр отталкивается от скрипнувшей витрины и разворачивается к нагруженному папками секретарю. Тоненький Халэнн кажется хрупким, но взгляд — острейшая сталь.

— Надо подписать бумаги, — бесцветно роняет слова Халэнн, но в напряжённой тишине они обрушиваются на нас, как лавина.

Элоранарр отступает ещё на шаг. Халэнн обращает свой кинжальный взгляд на меня:

— Что угодно?

Мне кажется, он тоже дракон из правящего рода, иначе как объяснить исходящее от него ощущение силы? Мой возможный союзник. Я выпаливаю:

— Если вдруг увидите перо с надписью «За 50 лет безупречной службы», верните его миссис Бобине, она очень переживает.

Халэнн обращает леденящий взгляд на стол, на то самое перо.

— Нет. — Элоранарр прикрывает его собой. — Оно моё.

Опешив от его наглости, я восклицаю:

— Не твоё!

— Моё-моё-моё, — схватив перо, Элоранарр отступает за стол.

Склонив голову, точно норовистый бычок, Халэнн подходит к столу и, перехватив папки одной рукой, протягивает освободившуюся ладонь.

— Моё. — Элоранарр прячет перо миссис Бобине за спину. — Оно моё. Она о нём не заботилась, оставляла лежать без присмотра, не в витрине. И зачем ей такое перо?

От изумления у меня открывается рот: старший принц оправдывается перед секретарём? Халэнн просто смотрит, не меняя каменного выражения лица. Элоранарр шагает в одну сторону, в другую, словно хочет сбежать. Морщится. Жалобно смотрит, но это не трогает его секретаря.

— Дай. — Ударяет по нервам голос Халэнна, я вздрагиваю.

— Это несправедливо. — Скривив лицо, Элоранарр вынимает руку из-за спины и любовно оглядывает перо. — У меня ему было бы лучше. Оно такое хорошенькое, эти буковки.

Под неумолимым взором Халэнна он поглаживает надпись. Надеюсь, Арендар не так сильно увлечён своей коллекцией, чем бы она ни была.

С видом обиженного ребёнка Элоранарр отворачивается и, не глядя, вкладывает перо миссис Бобине в узкую ладонь Халэнна. Тот на каблуках разворачивается ко мне и протягивает добычу.

Осторожно забираю горячее перо.

— Это всё? — холодно уточняет Халэнн.

— Да, спасибо, — киваю и пулей выскакиваю в коридор.

Двери за мной закрываются с чётким щелчком. Гвардейцы стоят по бокам на вытяжку.

— Пьюф, — выдыхает Пушинка и бессильно свисает с плеча.

— Спасибо, моя маленькая, — поглаживаю её по голове и застываю.

Перо-то я получила, но как его вернуть, чтобы меня в краже не заподозрили?

Если вернусь в библиотеку без причины, и после найдут перо, это будет выглядеть подозрительно. Попросить бы Халэнна отдать похищенное, ему же ничего не будет, но страшно подходить к тому, кто Элоранарра так строит. И ведь Халэнн мелкий, тощенький, а одним взглядом усмиряет…

Передёрнув плечами, направляюсь к выходу, и тут мне приходит просто великолепная идея, что не просто можно, а нужно попросить в библиотеке, ведь теперь мой интерес к теме объясним!

Спрятав перо миссис Бобине в сумку, я чуть не бегом направляюсь в библиотеку.

Перед входом в обитель скорби по перу перевожу дыхание и невольно задумываюсь: а Элоранарр будет из-за потери страдать? Драконы без избранных крайне привязаны к сокровищам, может, я нанесла старшему принцу непоправимый моральный ущерб?

Нервный смешок срывается с губ: эти драконищи такие необычные. Впрочем, среди людей тоже встречаются безумные коллекционеры.

Пока иду к стойке, снова вспоминаю, как Халэнн с видом матёрого дрессировщика отнимал перо. Похоже, не в первый раз изымает потыреное. Наверное, такая клептомания даже у драконов с их тягой к сокровищам не одобряется… А может, Элоранарру нужны именно краденные перья? Вдруг риск быть застуканным за непотребным — неотъемлемая часть коллекционирования? А потом Элоранарр, разглядывая трофеи, вспоминает, как уводил их у хозяев.

Облокотившись на стойку одной рукой, в сумке среди меха Пушинки нащупываю перо миссис Бобине. Глядя в заплаканные глаза, как можно безмятежнее произношу:

— Нам на лекции о культе Бездны рассказали о Видящих, я бы хотела почитать о них подробнее. Есть какая-нибудь тематическая литература с моим уровнем доступа?

— Есть, — похоронным тоном подтверждает миссис Бобине и повторяет демонстративное медленное поднятие с места и неспешное вышагивание к стеллажам.

То что надо! Оглядываюсь: редкие студенты, среди которых знакомая Ники с живым цветком в тёмных волосах, старательно переписывают что-то из книг и в мою сторону не смотрят.

Стремительно присев, засовываю перо под стол, вплотную к ножке, чтобы оно не сразу бросалось в глаза. Моментально выпрямляюсь. Теперь понять, кто из заходивших сегодня студентов его подложил, будет невозможно. Конечно, подозрение может пасть и на меня, но лишь как на одну из многих.

Выдыхаю со странным облегчением. Вроде ничего особенного не сделала, а так хорошо на душе.

Миссис Бобине долго ходит среди стеллажей, но меня согревает мысль о скором завершении её страданий. Когда она направляется к стойке, принимаю подобающей её настроению мрачный вид.

Процедура заполнения формуляра повторяется, я расписываюсь за «Величайшую потерю столетия» некоего Гаруфа. Не слишком толстый томик в сумку не помещается, и я прижимаю его к груди.

— Спасибо.

— Через неделю вернуть, — припечатывает миссис Бобине и убирает формуляр.

Если ничего не случится, за неделю точно всё прочитаю.

Открыв дверь в комнату, сразу натыкаюсь взглядом на спину Ники: она сидит у стола в эркере и, что-то делая руками на уровне живота, приговаривает, чавкая:

— Кушай-кушай.

Конвульсивно дёргается торчащий из-за её бока белый хвост.

В голове мгновенно вспыхивают предупреждения о прожорливости порождений Бездны, аппетите Ники. Кажется, она кого-то смачно ест. Животом.

От инфаркта меня спасает то, что Ника оборачивается, открывая мохнатую кошачью задницу и руку с колбаской, с чавканьем обгрызаемую этим кошаком. Знакомым белым пушистым кошаком. Он тоже поворачивается, показывая демонические абсолютно чёрные от века до века глаза. Сглотнув колбаску, Повелитель бодро восклицает:

— Привет, красотка. Скучала по мне?

Ага, так сильно, что треснула бы по голове томиком «Величайшей потери столетия».

— Ника, ты держишь в руках чудовище, — предупреждаю я.

— Но он такой миленький. — Ника и бесцеремонно приподнимает котищу. — Просто прелесть.

Стянув с ноги одну туфлю, я бросаю её у входа, а вторую перехватываю крепче и, замахнувшись, направляюсь к черноглазому чудищу.

— Я сейчас покажу, какой он миленький, я ему покажу прелесть!

Ника вытаращивает глаза. Наглый котяра соскакивает на стол. Туфлёй я почти достаю его, но Повелитель перепрыгивает через меня. Разворачиваясь, сношу вазочку с печеньем. Но дверь заперта, предатель хвостатый не уйдёт.

— Стоять, подлюка! — Сбрасываю сумку на пол, всучиваю книгу обалдевшей Нике.

— Чего? — Повелитель дико оглядывается. — Ты чего такая бешеная?

— Ты сказал, что ложечка нужна!

— Нужна. — Он ловко увёртывается от брошенной туфли.

Подхватив её и вторую, я с двумя орудиями наступаю на пятящегося к балкону кошака.

— Тебе она нужна, предатель облезлый.

— Хорошая у меня шерсть! — вздыбливается он. — Это была плата за помощь!

— Ты сказал, мы всё вернём! — цежу я. — Клялся, что Дегон даже не заметит!

— Не клялся, а лишь говорил, что он не заметит, это разные вещи!

Туфля летит ему в нос, но Повелитель отскакивает:

— Ну что ты такая злая? Плохо кушала? Мало спала?

— Изверг!

От второй туфли этот козлина кошачий тоже уворачивается, и она врезается в диванчик.

— Убью, гада!

Я бросаюсь в гардеробную за сапогами, но там есть кое-что получше: веник.

— Тебе конец, мурло драное! — С веником наперевес я бросаюсь в погоню по комнате.

— Давай без оскорблений! — голосит Повелитель, ловко избегая веника. — Я же с миром!

Он проскакивает мимо и ныряет под стул Ники, но я надвигаюсь.

— Я дружить пришёл! — голосит Повелитель.

— С такими друзьями врагов не надо! — Ныряю на колени, чуть не сбив Нику со стула, и как копьём ударяю веником, но Повелитель проворнее.

Не знаю, на сколько времени хватило бы ярости носиться за мохнатым безответственным идиотом, но встревоженные его воплями охранники отворяют дверь, и Повелитель скрывается между их ног.

— Неблагодарная! — вопит он, улепётывая по коридору.

— Всё нормально, — поясняю гвардейцам и отправляюсь поставить веник на место.

Увидев раскрасневшееся лицо в зеркале, заодно причёсываю выбившиеся волосы и прихватываю халат.

Ника, глядя на меня, задумчиво произносит:

— Предположим, теперь я понимаю, почему тебя определили в боевые маги. Не понимаю, почему ты бегала за ним с веником, надо было магией прижать.

А ведь точно. — Нервно смеясь, скрываюсь в невзрачной ванной комнате.

Приводя себя в порядок, замечаю, что несколько страз-лепесточков на ногте отслаиваются и вот-вот оторвутся. Я закидываю ногу на раковину. Педикюр ещё держится, но это явно ненадолго. Жалко: какое-никакое, а воспоминание о доме. Вздыхаю. И отколупываю стразы вместе с кусочками лака.

Интересно, здесь есть средства для снятия лака? Лак есть? И можно ли восстановить покрытие магией?

С этим вопросом возвращаюсь к Нике. Отложив печенье, она внимательно разглядывает мои ноги. Затем стразы в моей ладони.

— Думаю, — тянет Ника, — каким-нибудь заклинанием можно назад присоединить. Или органическим клеем, его в лавке можно купить.

— Что за органический клей? Дорогой?

— Не очень, им сцепляют края ран, чтобы остановить кровотечение, так что из-за него ноготь точно не отвалится. — Она поднимает взгляд на меня. — А зачем ноги так украшать? Их же никто не видит. Или это что-то ритуальное?

— У нас есть обувь с открытыми пальцами. И на руках такое делают чаще. Это просто украшение. Для себя, и… чтобы привлечь внимание, — разглядываю свои ногти: не помешало бы ими заняться, а то скоро потеряют приличный вид.

— Мужское? — улыбается Ника.

— Угум.

— Ну что ж, давай сходим в «Товары мисс Глории», посмотрим клей, а оттуда уже в столовую, пора-пора, — Ника улыбается шире.

Я невольно принюхиваюсь, но пахнет она хорошо. Улыбка Ники гаснет:

— И ты туда же. Не порождение я Бездны, не порождение, у меня просто аппетит хороший.

— Прости, — я едва сдерживаю смех, до того забавное у неё выражение лица.

— Меня каждый второй спрашивает, даже профессор Санаду не упустил случая пошутить! — Её щёки заливает румянцем. — Сам профессор Санаду! Сказал, боится, что я его съем.

— Лучше ты его, чем он тебя, — похлопываю её по плечу.

— Пф, — раскрасневшаяся Ника хмурится, но тут же начинает смеяться. — Нет, он слишком большой.

План посетить «Товары мисс Глории» обрушивается запиской «Уехала за товаром».

— И хорошо. — Ника потирает руки. — На ужин!

Её весёлый ажиотаж увлекает и меня, а желудок сжимается, призывая ускорить шаг. Обострённое голодом обоняние улавливает запахи еды за десяток метров от двери в столовую.

Я прибавляю шаг, а вот Ника идёт всё медленнее. Сквозь распахнутую гвардейцами дверь войдя в царство божественных ароматов, я пожираю взглядом еду в мармитах. На меня опять все смотрят, но я этого почти не замечаю. Железной хваткой вцепляюсь в поднос и только тогда замечаю странное выражение лица Ники: себе поднос она берёт с каким-то похоронным видом.

— Что-то случилось? — я пытаюсь поймать её взгляд, растерянно скользящий по чужим подносам.

Ника тяжко вздыхает:

— Мне потребуется твоя помощь.