Глава 21

Не думай о большой белой обезьяне — эту фразу можно делать лозунгом раздела ментальной защиты от трансляции образов.

Конечно, существовал способ защитить мысли аналогом магического щита, но, как говорит Санаду: «Нет такой защиты, которую невозможно преодолеть», поэтому самый надёжный способ — разбалансировать мысли и образы, чтобы не кричать в ментальное пространство о том, что думаешь. Но это сложный вариант, его постигают усердными тренировками думать в два слоя: на верхнем — о чём-то постороннем, разными образами, а под ним мыслить не образами, а оперировать сутью объектов. Если переводить в практику, то, когда меня спрашивают о поцелуях с Арендаром, я должна думать о стене, и лишь внутри себя чисто информационно без ощущений и образов знать, что поцелуи были. Такой метод необходим для борьбы с теми, кто способен преодолеть стандартную защиту.

Тренироваться в этом Санаду советует всё свободное время, а пока учит стандартной защите: закрывать мысли и всё ментальное тело уплотнением поверхности этого самого тела, чтобы содержимое его не разлеталось во все стороны волнами информации, а хранило их внутри, заодно прикрывая от простейших воздействий.

Ментальное тело у нетренированного существа совпадает с физическим. Для уплотнения по поверхности его нужно сначала увеличить, ведь даже для ментального тела существует зависимость между объёмом и плотностью.

Для расширения ментального тела Санаду усаживает меня на табуретку и велит представлять, как я (ибо на начальных стадиях для разума физическое и ментальное тела едины) расширяюсь, растворяюсь в окружающем пространстве.

Приглядывая за мной, он проверяет работы студентов и периодически комментирует:

— Плохо ты, Валерия, растворяешься в пространстве, совсем плохо.

— Не надо думать о том, пил ли я человеческую кровь, надо растворяться в пространстве. Давай-давай, чтобы через пять минут я тебя здесь не увидел, ха-ха.

— Нет-нет, только не думай о романтике, пощади мои слабые нервы.

— А, так твоя соседка села на магическую диету? Сочувствую, когда еда — привычка, отказываться от неё крайне тяжело.

— Растворяйся, Валерия, растворяйся, ты непростительно непрозрачна.

— Не спи, а то упадёшь.

— На сегодня всё. Повторять по полчаса перед сном. Попросишь мисс Никалаэду, чтобы следила за тренировками по растворению, она сможет сказать, получалось у тебя или нет.

— А у меня получалось? — Я едва сдерживаюсь, чтобы не потереть слипающиеся глаза: к концу даже присутствие Санаду стало таким привычным, что я начала засыпать.

Пушинка, потянувшись и зевнув, спрыгивает с письменного стола и пытается залезть в сумку. Снаружи остаётся зад, лапы с розовыми подушечками и двадцатисантиметровый хвост.

— Для твоего уровня и для первого занятия, — покачивает пером Санаду, — вполне удовлетворительно. Пойми, обычно первые пять-шесть тренировок не приносят ощутимого результата, и только если дисциплинированно одолеешь их все, сможешь ощутить намёки на прогресс.

— Значит, буду тренироваться.

— Это единственный способ добиться успеха в менталистике. Счастливо… Нет, погоди. — Он вытаскивает из стола коробочку печенья и коварно улыбается. — Передай своей очаровательной соседке с пожеланиями приятного аппетита.

Определённо Санаду любит издеваться над студентами. Что ж, утешает, что от его шуточек страдаю не я одна.

Перекинув тяжеленную сумку через плечо, прижав к груди коробочку с печеньем, я направляюсь к двери:

— Спасибо за занятие, до свидания.

— До свидания, до свидания, — со странной интонацией отзывается Санаду. Гвардейцы привычно подстраиваются под мой шаг.

В холле общежития бушует мисс Анисия:

— …поставщики негодуют. Неужели наш уважаемый соректор Элоранарр не понимает, что академии нужен завхоз. И немедленно.

— Он понимает, — флегматично уверяет стоящий боком ко мне Халэнн. Раскрасневшаяся мисс Анисия, уперев кулаки в бока, гневно продолжает:

— Тогда почему он ничего не делает? Вчера поставщикам продовольствия не выдали деньги, сегодня пришлось ящики сгружать на полигон, и никто не знает, что с ними делать. С ремонтом стены вопрос до сих пор не решён. А что будет завтра?

— Назначение завхоза — вопрос времени, — голос Халэнна настолько ровный, что кажется неживым.

Стараясь ступать потише, пробираюсь по лестнице на второй этаж.

— Почему соректор Элоранарр отказывает мне в назначении на должность завхоза?

— Соректор Элоранарр отвечает за безопасность, его дело — проверить будущего завхоза на лояльность, а не утверждать нового. — Лжёт Халэнн так убедительно, что я бы поверила, если бы не знала истинной причины отказа в утверждении мисс Анисии.

Но кто-то должен этим заниматься.

— Обратись к соректору Дегону.

— Тебе прекрасно известно, что он заперся в сокровищнице и отказывается выходить. Может, навсегда заперся, академия теперь разваливаться должна?

Ответ Халэнна из коридора не разобрать, как и последовавшую за ним тираду мисс Анисии. Интересно, Халэнн не раскрывает причину отказа Элоранарра из деликатности или желает оградить начальника от претензий в предвзятости? Ах, да, Элоранарр же дракон, к нему претензий в любом случае не будет. Неужели из деликатности?

Распахнув дверь, застываю от удивления.

Выпадающую коробку с печеньем я перехватываю в последний момент. Закрываю глаза, открываю, но Ника по-прежнему стоит на голове, упираясь ногами в стену.

— Ты чего? — Войдя, закрываю дверь.

— С ума схожу, — признаётся Ника.

— По какому поводу?

— Еда.

Пушинка грузно вываливается из сумки и, поднявшись на задние лапы, передними приглаживает шерсть. На задних же лапах, вразвалочку, уходит в альков. Судя по шелесту, она устраивается на кровати.

Проводившая её взглядом Ника уточняет:

— Лера, а ты знаешь, до какого размера вырастают эти магические паразиты?

— Фырвыр! — доносится из алькова.

— Кажется, она меня сейчас обругала не очень вежливо. — Напрягая руки, Ника осторожно отталкивается от стены и приземляется коленями на пол. — Ойу…

Скрючившаяся Ника остаётся на полу.

— Может, ну её, эту диету? — предлагаю я.

— Это дело принципа! — Ника выпрямляется и приглаживает волосы. — Кто мной руководит, желудок или разум?

Учитывая, сколько печений она потребляла, я бы поставила на желудок, но по- дружески уверяю:

— Разум.

— И он не сдастся! И я не сдамся. — Она подскакивает, проходит по комнате из стороны в сторону. — Проблема в том, что я всё время думаю о еде. Постоянно. Это сводит меня с ума.

— Ты голодна?

— В том-то и дело, что физически голода я не чувствую, но, кажется, скоро начну грызть мебель. Это невыносимо. — Она запускает пальцы в волосы, снова приглаживает пряди. — Мне надо отвлечься. Надо чем-то заняться.

Уставившись на меня голодным взглядом, Ника застывает. Так зомби в ужастиках смотрят на свою жертву.

— Сделай мне красивые ногти! — Ника подскакивает ко мне. — Что для этого нужно?

— Может, лучше уроками займёмся? Тебе наверняка надо…

— Не помогает, — мотает головой Ника. — Лера, пожалуйста, мне нужно что-то делать. Давай, я тебя научу магически обрабатывать ногти, а ты сделаешь мне цветные камушки, а? Пожалуйста.

— Не улавливаю связи между едой и ногтями.

Ника застывает, моргает растерянно и вдруг заливается краской.

— Дело не только в еде.

— А в чём?

— Романтики хочется. Любви. Чтобы мной восхищались. — Ника с каким-то маниакальным блеском в глазах прокручивается вокруг своей оси. — Праздника. Ярких красок.

А мне кажется, ей просто хочется что-нибудь жевать. Когда резко ограничиваешь себя в пище, первое время организм начинает судорожно «охотиться»: требовать движения, какой-то деятельности, чтобы побыстрее «поймать мамонта» или «насобирать корешков». Потом это проходит, но первое время именно такая лихорадочная деятельность начинается.

— Сделаешь? — Ника умоляюще смотрит на меня.

— Попытаюсь, — сдаюсь я.

В «Товарах мисс Глории», где, к счастью, нет Повелителя, мы с Никой набираем кристаллики и бисеринки из наборов для вышивания, золотые и серебряные нити, медицинский клей для остановки кровотечения (судя по этикетке, он рассчитан на использование оборотнями) и краску для росписи по ткани, хотя мне кажется весьма неразумным применять её на ногтях.

С последним Ника соглашается дома, так что поначалу мы решаем ограничиться блестящими украшениями без покраски, но пока создаю на ногтях Ники сверкающие цветы с золотыми узорами, вспоминаю о брошюре с печатями на ногтевых пластинах. С помощью Ники удаётся разобраться в паре заклинаний, и мы окрашиваем её ногти в небесно-голубой цвет.

— А теперь тебе! — Ника хлопает в ладоши.

Блеск её глаз по-прежнему слегка пугает, но последний час Ника ни разу не упоминала о еде. Её наше занятие отвлекает от диеты, и я ради благого дела решаюсь доверить свои ногти. Правда, эскиз для узоров делаю сама. Ника с помощью заклинаний из книги переносит его на ногти, а сверкающие камушки сажает на нужные места телекинезом, так что маникюр в её исполнении получается аккуратнее, чем в моём. Фон мне делаем нежно-розовый.

Любуясь то моими, то своими ногтями, Ника вздыхает:

— Сейчас бы на свидание…

В дверь стучат. Мы застываем, растерянно глядя друг на друга.

— Открывай, — Ника указывает на дверь, ногти её радостно вспыхивают.

— Почему я?

— На случай, если это кто-нибудь из принцев. У меня нервы не настолько крепкие, чтобы спокойно общаться с драконами правящих семейств.

Ты их боишься? — поднимаюсь я.

В её взгляде мелькает странное выражение.

— Лера, нас с пелёнок приучают их бояться, а я ещё так глупо натолкнулась на защиту принца Элоранарра. — Она качает головой. — Нет, Лера, с ними ты как- нибудь сама.

— Но это может быть кто-то другой.

— Тогда я выйду. — Махнув мне рукой, Ника скрывается в алькове.

Вздохнув, направляюсь к двери. Неизвестный посетитель стучит нетерпеливее. Сердце сжимается, сразу же начинает биться чаще и снова сжимается.

Пальцы дрожат, пока я не стискиваю их на ручке.

За дверью ждёт Арендар.