Глава 24

Возле двери нет следов борьбы или брызг крови. Только запах — сладко-мучной, жареный… блинный.

Укрывшись золотистым полупрозрачным щитом, Арендар распахивает дверь. Блинный запах просто сшибает с ног. Золотой огонь на пальцах Арендара гаснет, как и щит.

Заглядываю внутрь: возле стола оба гвардейца вытянулись по стойке смирно. На столе — горка блинов и круглая доска с цветными фигурками. Ника в меховом шарфе растерянно хлопает глазами. Шарф тоже хлопает глазами, тянет:

— Оиии.

Арендар просто смотрит, и гиганты-гвардейцы проседают всё ниже, падают на колени и, склонив головы, воют в голос:

— Больше не повторится.

— Что такое? — Дёргаю парчовый рукав Арендара. — В чём они провинились?

— Они должны охранять тебя, а не развлекаться, — чеканит он.

— Но меня не было, ничего страшного, что они… — Окидываю взглядом доску с фигурками, блины и мертвенно-бледное лицо Ники, больше не обрамлённое шерстью.

— Оии, — Пушинка обхватывает ногу Арендара, причём в стоячем виде она уже выше его колена. — Оюшкиии.

У Арендара шире раскрываются глаза.

— Её надо отдать Лину на исследование.

— Аааа, — Пушинка на задних лапах уносится в альков.

Она нас понимает. Готова поклясться, она понимает местный язык. Арендар шагает в сторону алькова, но на его руке ярче вспыхивает метка рода.

— Тебе пора, — торопливо восклицаю я. — Пушинку дам осматривать только под моим присмотром. А ребята, — киваю на коленопреклонённых гвардейцев, — ни в чём не виноваты, ведь меня не было, охранять некого. И удачного… э… приёма и переговоров.

Широко распахнув глаза, Арендар это всё слушает, а золотое пламя охватывает его, чтобы унести прочь.

Ещё миг — и Арендар исчезает из комнаты. Гвардейцы и Ника одновременно выдыхают, Пушинка высовывается между шторок алькова.

— Блинчиков покушайте, — жалобно предлагает Ника.

— Мы лучше на пост, — отзывается бледный гвардеец.

— На всякий случай, — шепчет второй.

— Вы заходите, если что, — предлагает Ника.

Они кивают, но чувствуется, Арендар их достаточно запугал, чтобы навсегда пресечь попытки неформального общения.

Едва дверь за громилами закрывается, Ника вздыхает:

— Бедняжки, по столько дежурят совсем без еды, просто сердце кровью обливается.

С опаской кошусь на блины: надеюсь, Ника не собирается скормить их мне. Пока вроде не пытается, но мало ли…

Снова стучат в дверь. На этот раз пара слуг с блюдами под колпаками и недопитой бутылкой вина. Определённо Арендар не хочет, чтобы я занималась уроками.

— Что там, что? — подрывается Ника.

Судя по вытянувшемуся лицу и увлажнившимся глазам, содержимое раскрытых тарелок она не видит.

— Не переживай, — поглаживаю её по плечу. — Ты их скоро увидишь.

— Не надо было есть блины. — Ника переводит взгляд с деликатесов на меня. — Может, блинчиков хочешь? А то пропадут…

Может, стоит найти заклинание отмены этой диеты и расколдовать Нику, пока она спит?

Никак не удаётся справиться с мерзким скрипом пера на поворотах букв. В остальном писать я более менее приноровилась, но этот гадкий скрежет… Передёрнувшись, в очередной раз обмакиваю перо в чернила.

Тук-Тук!

Лежащая на полочке секретера Пушинка приподнимает голову и сонно хлопает глазищами.

— Лера, — напоминает Ника о дежурстве по открыванию дверей из-за моей дружбы со всякими там страшными драконами.

— Сегодня дракон уже был, так что можешь спокойно открывать…

В распахнувшуюся дверь влетает Линарэн с саквояжем.

Сверкнув очками с магическими печатями на стёклах, подходит ко мне и хватает сонную Пушинку за шкирку. Притягивает так близко, что, кажется, касается носом её носа.

— Фрр, — она бессильно дёргается в сильной руке.

Подскочив, хватаю Пушинку за живот, но Линарэн держит её так крепко, что тянуть не решаюсь.

— Отпусти, — рычу я. Линарэн переводит взгляд на меня, и я вцепляюсь в его пальцы, пытаясь освободить Пушинку. — Отпусти!

— Мама, — стонет Ника и, обхватив меня за плечи, пытается отвести в сторону. — Лерочка, Лера, давай отойдём, а…

На линзах очков гаснут символы, обнажая глаза с расширившимися зрачками.

— Тебе известно, что я дракон правящего рода? — холодно осведомляется Линарэн. Очки заволакивает магическими символами, скрывая леденящие глаза.

— Да, известно. И прошу прощения. Но Пушинка, — я без особой надежды подковыриваю его железобетонные пальцы, — моя. Не надо её так хватать.

Пушинка в подтверждение моих слов пытается кивать.

— Поласковее с ней, пожалуйста, — пытаюсь любезничать, хотя внутри всё клокочет от ярости. — Она не убежит.

— Я со всеми так обращаюсь, — сообщает Линарэн. — И если ты не отпустишь, я тебя тоже за шкирку возьму и отодвину в сторону, чтобы не мешала.

— У тебя вторая рука занята, — указываю на саквояж.

Склонив голову на бок, Линарэн окидывает взглядом сначала меня, потом Пушинку. И выражение лица такое, словно он собирается на атомы нас разложить, у меня даже сердце обмирает, а Ника вздрагивает и обхватывает меня крепче, то ли увести хочет, то ли за меня спрятаться. Или придушить прежде, чем доведу очередного дракона до белого каления и разрушения академии.

— Она же живая, — обращаюсь я к последнему аргументу. — И безобидная. И зачем ты её схватил?

— Арен велел её исследовать. Отдай.

— Не отдам.

Покачав головой, Линарэн направляется к столу. Он держит Пушинку за шкирку, приходится идти следом. Ника меня отпускает.

Пристроенный на столешницу саквояж открывается с тихим щелчком. Линарэн прижимает скукожившуюся Пушинку к столу, вытаскивает агрегат с дугами и присосками.

ЧПОК! С этим звуком агрегат прижимает Пушинку и мою руку к деревянной поверхности.

— А?.. — перевожу взгляд с прикреплённой к столу руки на сосредоточенное лицо Линарэна.

Он вытаскивает из сумки кристаллы, датчики, блокнот.

— А меня зачем фиксировать? — Поглаживаю жалобно взирающую на нас Пушинку по макушке.

— Не мешай, быстрее закончу.

Думаю, империи повезло, что у этого принца не нашлось избранной, даже не представляю, каким ненормальным правителем он мог бы стать. Подтянув ногой стул, сажусь, тереблю прижатую к телу лапку Пушинки. Подёргивая ушками, та уныло смотрит на меня и вздыхает.

Ника, заламывая руки, ждёт возле секретеров.

Прижимая к Пушинке кристаллы и датчики, разглядывая её сквозь волшебные очки, посветив на неё тремя видами фонариков, результаты исследования Линарэн вносит в блокнот.

Пошевелив пальцами затёкшей руки, поглаживаю разомлевшую Пушинку по макушке. Наверное, я зря в неё вцепилась. Но, с другой стороны, Линарэн выглядел пугающе, схватил мою зверюшку, и я не знала, что он лишь хочет её изучить.

Просмотрев записи, ещё раз пристально глянув на Пушинку сквозь магические печати на стёклах очков, Линарэн небрежным жестом снимает с нас агрегат. Складывает всё в саквояж, закрывает его с привычным щелчком и направляется к двери.

Не поделившись выводами, не прощаясь…

— Так что с Пушинкой? — спрашиваю в широкую спину.

Линарэн молча выходит из комнаты и закрывает дверь. Наверное, ничего плохого, раз оставляет её здесь.

С протяжным стоном-выдохом Ника опускается на стул.

— Лера, я с тобой с ума сойду.

— Пьиуф. — Поднявшись на задние лапки, Пушинка приглаживает мех, дёргает хвостом. — Тррень.

Она запрыгивает мне на плечо и сворачивается вокруг шеи пушистым воротником. Тяжёленькая, хорошо магией питается.

— Прости, Ника, — присаживаюсь рядом с ней. — Не думала, что он к нам заявится.

— Если сегодня придёт ещё один принц, у меня сердце не выдержит. Лера, — Ника ошарашено смотрит на меня. — Я, конечно, знала, что здесь могу столкнуться с принцами, но не так же часто и близко!

— Если не думать о том, что они драконы, они вполне нормальные… ну, почти. — Пытаюсь пожать плечами, но Пушинка недовольно выдыхает в ухо, и я остаюсь сидеть ровно. — Они общаются, переживают… В принципе, они такие же, как мы.

Судя по ошарашенному взгляду Ники и её бледнеющему лицу, понятие всеобщего равенства местным жителям чуждо.

— Они же драконы, — шёпотом напоминает Ника.

Наверное, раньше таким же тоном простые люди шептали «они же аристократы» в ответ на теории равенства.

— Да. Но они тоже живые существа, как ты и я.

— Только не говори об этом за пределами нашей комнаты, — советует Ника и проходит к тарелкам с угощением Арендара. — О, вижу!.. — Она вдыхает аромат и со слезами на глазах шепчет: — Снежная ягода. Как же я по ней соскучилась.

Усевшись за стол, она с удовольствием заедает стресс угощениями с родины.

Я же задумываюсь о ненормальной для этого мира привычке воспринимать всех как равных. Здесь такой подход, к сожалению, неприемлем.

Пушинка вздыхает на ухо. Поглаживая её, решаю отбросить бессмысленные раздумья и заняться уроками, ведь помимо них надо успеть прочитать книгу о Видящих.

До книги о Видящих я добираюсь только на следующий день после обеда. И то лишь потому, что игнорирую приказ Элоранарра явиться к нему в кабинет.

Спровадив Нику, хваставшую тем, как все восхищались ногтями, на второе сегодня занятие менталистикой, завариваю чай. Наставник Дарион, в отличие от Санаду, моё украшение не оценил. Пришлось бы, наверное, ногти чистить, если бы Валарион не сказал, что такие украшения — отличный отвлекающий манёвр.

Оглядываю сверкающие ногти: в теории это привлекающий манёвр. И плохо себе представляю боевого мага, которого при нападении отвлекли бы такие глупости. Валариону они точно не мешали меня атаковать.

Грея ладони о чашку, сажусь за секретер, рассеянно поглаживаю спящую на полочке Пушинку. Она потягивается. Зевает. Сейчас она внешне похожа на горностая.

Тоже зевнув, открываю книгу о величайшей потере века.

Как часто бывает в земных научно-популярных книгах, в этой тоже очень долгое вступление. Автор велеречиво сообщает, что на исследование его подвигла печальная участь рода Видящих Нрадис, к которому принадлежала его любимая покойная тётушка, к счастью, не дожившая до Ночи слепоты.

— А ты нехорошая девочка, Лера, — шепчет на ухо Элоранарр. Его руки опускаются на стол рядом с моими локтями, вновь замыкая в неразрываемый круг. — Даже, я бы сказал, плохая.