Глава 44

* * *

— Оиии…

Арендар! Мгновенно проснувшись, подскакиваю на кровати и действительно вижу его золотящееся в сумраке лицо.

— Оиии, — вздыхает свернувшаяся в изножье Пушинка на волшебную проекцию из пуговицы.

Пуговицы, которую Арендар подарил мне.

— Отдай. — Протягиваю руку.

— Оё. — Пушинка прижимает лапку к груди.

— Отдай.

— Оё… — Подавшись назад, она громко шлёпается с кровати.

Золотая пуговка взвивается вверх, кидаюсь к ней, но врезаюсь в подскочившую Пушинку. С воплем «Оё-оё-оё!» она уносится из алькова. Вместе с моей волшебной пуговицей.

— Отдай, — выскакиваю следом.

— Что случилось? — сонная Ника выглядывает из своего алькова.

— Она спёрла мою пуговицу, — рычу я, вглядываясь в темноту комнаты.

Загорается ослепительно-яркий свет. Кажется, Ника включила лампу телекинезом.

Пушинка вжимается в угол между стенами с эркером и секретерами. В молитвенном жесте стискивает между лап мою пуговицу.

— Отдай, — растопырив руки, надвигаюсь на Пушинку, хотя не представляю, как отнимать пуговицу у мохнатой драконобойной громадины. — Отдай.

— Лера, — ласково зовёт Ника, — если тебе нужна пуговица, могу одолжить. Даже две.

— Эта пуговица особенная. — Бросаюсь на Пушинку.

Она исчезает. По колену проскальзывает шерсть, будто Пушинка пробегает рядом. Оборачиваюсь: её нигде нет. Ещё одна удивительная способность вдобавок к поглощению магии и ядовитым зубам?

— Оё, — заявляет Пушинка от моего алькова.

— Она ещё и невидимой становится… — Ника поднимает взгляд к потолку. — Надо мыслить оптимистично. Наши мысли влияют на мир, поэтому надо мыслить оптимистично.

Она возвращается в альков, продолжая бормотать об оптимизме и о том, что она простая студентка, не ей думать о безопасности академии.

Будь я магом поопытнее, наверное, смогла бы найти невидимую Пушинку, но пока остаётся лишь сдаться.

Выключив свет, забираюсь в кровать. В тепле под одеялом так хорошо, хоть и тоскливо до ломоты в груди, думать об Арендаре… Кровать проминается под тяжестью Пушинки. Одеяло с меня стягивают. Пушинка укладывается рядом, потирает лапки, и над нами возникает золотистое лицо Арендара. Он так близко, будто смотрит на меня. Но не обнять, ни просто прикоснуться. Сердце ёкает. Ещё столько ждать! Наворачиваются слёзы.

— Оиии, — вздыхает Пушинка.

— Самое настоящее оиии.

Из общежития выглядываю осторожно. На одной лавочке сидит Тарлон с сумкой на коленях, с другой стороны стоит Халэнн и смотрит на дерево таким взглядом, что удивительно, как то не замёрзло. Интересно, какой она дракон, ледяной, как принц Саран?

Пушинка, задев подол, просачивается мимо меня на улицу и потягивается, зевая и прижимая уши с ярко-золотыми кисточками.

— Доброе утро! — Тарлон взмахивает рукой и опасливо косится на Халэнн.

— Доброе. Халэнн, рада, что ты идёшь с нами.

Она молча разворачивается и медленно направляется прочь.

Тарлон, кивнув моим охранникам, подходит ближе.

— А твоя зверюшка сладкое любит? — Похлопывает по сумке. — У меня есть.

— Сладкое любит моя соседка Ника, а Пушинка магическое существо, она питается магией.

— Понятно, почему она такая жирненькая.

— Пфф, — вздувается Пушинка.

— Такая пушистенькая, — исправляется Тарлон. Шагов двадцать спустя, кивнув на идущую впереди Халэнн, передёргивает плечами. — От этого секретаря мороз по коже. Кажется, он совсем не хочет иди с нами, хотя вроде вызвался добровольно.

Теперь, когда надо мной не нависает перспектива совместной прогулки с Элоранарром, за почти шантаж становится так стыдно, что к щекам приливает кровь.

— Только не говори, — испуганно шепчет Тарлон, — что ты ещё и с секретарём старшего принца мутишь. Он, конечно, тоже дракон, но наследный принц лучше.

— Ещё императора мне предложи, — нервно посмеиваюсь я, вспомнив планы Повелителя.

Тарлон вздёргивает брови и придвигается ещё ближе:

— А что, есть шанс императора… хм, окрутить? Если так, то это было бы чудесно, так сразу…

— И ты, Брут! — Пихнув его локтем в бок, на этот раз, к счастью, без спонтанного усиления, продолжить не могу из-за нервного смеха.

— Кто такой Брут? — Тарлон оглядывается. — Нет никакого Брута, не знаю я таких, хотя знаю многих.

Подхватив его под руку, скорее чтобы самой не упасть от смеха, поторапливаю:

— Идём скорее, у меня домашних заданий воз и маленькая тележка.

— У тебя дел с эскизами воз и маленькая тележка, — ворчливо поправляет Тарлон. — А домашние задания не убегут.

Снова меня обжигает взгляд. Даже не поворачиваясь, уверена: смотрит Элоранарр. На всякий случай отпускаю руку распинающегося о делах фирмы Тарлона: лишь бы за эту вольность ему не досталось от старшего принца. И Арендар тоже может не понять. Драконищи.

* * *

Как ни ровна дорога до Нарнбурна, но почти час по ней топать, да ещё в платье по щиколотку, удовольствие сомнительное. Взгляду и то зацепиться не за что: обнимающий заднюю часть академии лес лишь слева выбирается на поля щупальцем из тёмных деревьев и перелеска. Справа виднеется край полигона. Он отделён от тех же однообразных полей насыпью и кустарником.

Единственная достопримечательность — громадный мост с десятиметровыми мраморными статуями драконов. За рекой, делящий поля и город, начинается мощённая камнями широкая улица. Только вокруг неё не приличные дома под стать мосту и резным, точно завихряющиеся языки пламени, перилам, а тёмные низкие бараки.

Возле охраняющих мост мраморных драконов останавливаюсь. Прорезана каждая чешуйка, даже вздувшиеся у основания крыльев вены проработаны.

— Их волшебством создавали? — восхищённо спрашиваю у Тарлона, потому что Хэленн уже отошла на полсотни метров вперёд.

— Не знаю, — он пожимает плечами. — Они старые очень, уже никто не помнит. Ну, может, драконы помнят, но не говорят.

Солнце практически просвечивает сквозь перепонки крыльев — такие они тонкие. Как настоящие. Мотнув головой, чтобы избавиться от ощущения, что это живые существа с тихо бьющимися в глубине каменных тел сердцами, похлопываю ближнего дракона по чешуйчатой лапе. Охранники молча ждут.

Сойдя с моста, снова оглядываюсь.

— А почему дома такие странные? Дорога хорошая, академия рядом — должно быть, это престижный район, почему здесь нет богатых домов?

Тарлон прыскает.

— Что не так? — на ходу заглядываю ему в лицо.

— Валерия, ну кто, имея средства, поселится рядом с академией, полной магов- недоучек?

Оглядываюсь: отсюда академию даже не видно. Пусть из-за небольшого подъёма земли, но не видно.

— До неё километров десять, наверное, — замечаю неуверенно.

— Вот именно: всего лишь десять километров.

— А кто поля возделывает?

— Големы и совсем нищие, которым терять нечего.

А хорошо, что мы не в студенческой форме: не слишком приятно, когда от тебя шарахаются.

Через полкилометра начинаются дома поприличнее. Тренькает музыка, гомонят и смеются люди. Источник звуков показывается за перекрёстком: площадь с торговыми рядами. На возвышении у края рынка перед толпой детей и взрослых показывают кукольное представление. Куклы здесь совершенно обычные, на верёвочках и палках. Сценку обрамляют алые шторы, поверх надпись: «Не драконья академия». На груде нарисованного золота спит красный дракон. К нему крадётся светловолосая девушка.

— И пока ректор спит, — гремит голос рассказчика. — Эта дерзкая студентка пробирается в его сокровищницу.

Останавливаюсь, Пушинка навостряет ушки. В ноздрях кукольного дракона покачиваются нарисованные облачка дыма. Белокурая девушка подходит к нему вплотную.

— И тогда она начинает искать самое ценное сокровище.

Куколка с натугой приподнимает хвост спящего дракона. Звук испускания воздуха, под который её сносит в сторону, сменяется хохотом.

— Но ограбить дракона не так-то просто!

Люди хохочут, пока куколка поднимается, машет рукой перед лицом.

— Валерия, что встала? — Тарлон кивает в сторону. — Нам туда.

— Это… — указываю на сцену кукольного театра. В «не драконьей академии» куколка уже лезет в пасть спящему дракону. — Это же…

— Не видали ещё, что ль? — встревает проходящая мимо бабка и трясёт клюкой в сторону хохочущих зрителей и театра. — Эти охальники третий день показывают, как ректора студентка обчистила. Совсем страх перед драконами потеряли, думают, ежели «не» к названию приставить, так не поймут драконы али студенты, о ком речь?

Хочется закрыть лицо руками, но взгляд сам собой обращается на сцену: дракон уже храпит с подпоркой в пасти, а куколка ковыряется в его рту.

— Но самого ценного сокровища всё нет и нет!

— Дураки, — трясёт клюкой бабка. — Хотят, чтобы к озеру Драконьей скорби добавилось озеро Драконьего гнева прям в городе! — Она бросается к толпе и огревает нескольких зрителей клюками. — Одумайтесь! Нарнбурн из-за вас погибнет!

Подхватив под руку, Тарлон, как на буксире, тащит меня между спешащих по делам горожан.

— Это же обо мне было, — оборачиваюсь: бабка лупит людей клюкой, ругается, но представление продолжается. Пушинка тоже оборачивается.

— Ну да, вполне возможно, — легко соглашается Тарлон. — Не могли же существа проигнорировать тот факт, что впервые за несколько столетий ограбили сокровищницу дракона правящего рода. Пусть смакуют. А если представление станет популярным, используем его в рекламных целях.

— Нет.

— А может и не используем, ты, главное, ноги переставляй, нам многое надо успеть.

— И про какие озёра она говорила?

В толпе зрителей уже настоящая драка, бабка командует отрядом дедов.

— Да, тут… в общем… — Ведя меня под руку, Тарлон сосредоточенно смотрит перед собой. — Есть у нас теперь возле академии озеро, его нарнбурнцы озером Драконьей скорби назвали.

— Почему?

— Потому что дракон, когда его делал, ну, то есть, он не озеро, конечно, делал, просто пар спускал, издавал при этом очень пронзительные звуки, и нарнбурнцы решили, что он скорбит.

— А он скорбел?

— Валерия, ты меня спрашиваешь? — театрально недоумевает Тарлон. — Тебе лучше знать, что ты там с наследным принцем сделала, что он целое озеро выкопал, перепугав весь город. И академию, если быть честным.

— Я?

— Ты-ты. — Тарлон разворачивает меня на перекрёстке и кричит в спину нашей отдельно идущей спутнице. — Господин Халэнн, нам надо туда.

Она разворачивается на каблуках. Подходит, так пристально глядя на Тарлона, что у того ноги подгибаются. Он, оглянувшись на гвардейцев, ныряет за меня, выглядывает из-за плеча и елейно уточняет:

— Что-нибудь не так, господин Халэнн?

— В той стороне банков нет, — чеканит Халэнн.

— Нм, да. Да, — мямлит Тарлон. — Банков там нет, но у нас тут возникли небольшие проблемки…