Глава 4

Мне снилось, что я сплю зимой у бабушки на русской печке, занимавшей половину кухни. Лежанка, застланная одеялом, большая и теплая, почти горячая. Места много, можно раскинуться, как тебе удобно. Прогретые кирпичи греют сквозь тонкое старенькое одеяло и так приятно привалиться к ним замерзшей спиной, придя с улицы, после ледяной горки.

Теплая стена за спиной задвигалась, крепче прижимая меня к себе, потом сжала мою грудь, и я в ужасе открыла глаза и попыталась сесть. Но, не тут-то было! Мужские руки держали меня по-хозяйски крепко, и мою попытку выбраться пресекли, притягивая меня обратно, на прежнее место. Да что же это такое-то?! Макс что, свихнулся, что стал так меня прижимать? Он ведь никогда меня так не обнимал. Значит, это не Макс?! А кто тогда?! Где меня угораздило заснуть так, что ничего не помню?!

Я завозилась, пытаясь повернуться в мужских объятиях и ахнула, вспомнив вчерашние поцелуи в кабинете. Стоп! Стоп! Но как?! Ведь я вернулась в комнату одна! Я точно помню, что Холдора здесь не было. Откуда он взялся в моей постели? Уу, драконище!

Я уставилась на твердый волевой подбородок, за ночь покрывшийся колючей щетиной; на красиво очерченные, так безумно целовавшие меня вчера, губы; на длинные тени от ресниц; на густые, почти сросшиеся на переносице брови, и едва не застонала от отчаянья. Внизу живота скрутился тугой жгут, который просто так не растянешь. Понадобится качественный совместный марафон, чтобы утолить этот голод.

Шишкина, ты — маньячка! Это совершенно чужой, мало знакомый тебе мужик! Как он вообще здесь оказался? Это у них привычки такие или обычаи, забираться в постель к приглашенным переночевать гостьям? Радуйся, Катя, что он в штанах и в халате, а не голый!

При мысли о том, что он мог бы быть голым, ситуация только усугубилась. Я съела глазами каждый сантиметр обнаженной, в сбившихся полах халата, загорелой, широкой мускулистой груди и бычьей шеи, и оценила бедром все, что прижималось ко мне ниже пояса.

Пока ты не набросилась на него, беги, Катя, беги быстро! Это твой шанс уцелеть, не разодрав себе в клочья сердце и остатки самолюбия. У тебя есть пара минут, чтобы выйти из этой глупой ситуации достойно. Время пошло!

Правильно расценив свое состояние, как критическое, волевым усилием разомкнула на себе руки дракона, и с третей попытки, выскользнув из шелкового халатика, отползла на безопасное расстояние, и наконец-то поднялась на ноги. Халат трофеем остался в лапах дракона.

Уфф! Мужчина спал. Это плюс. А, может, все же растолкать и устроить выволочку? Что это за фокусы без моего ведома и согласия? Я еще раз взглянула на сладко спящего, умопомрачительно роскошного мужчину, и решила, что все же нет. Будить, пожалуй, не стоит. С инструкцией по безопасности меня никто не ознакомил, а самосохранение никто не отменял. За усы спящего дракона дергать не будем.

Отыскав свое форменное, вычищенное вчера горничной, платье, я оделась и вышла в небольшой парк перед домом. Пробежаться, конечно, не получится, но погулять и помахать руками мне никто не запрещал. Скрутку, опять же сделать. Да и разминку, пока никто не видит.

Через час, изучив окрестности, я вернулась ко входу в дом.

— Кэти, вот ты где! — Элиза стремительно шла ко мне навстречу в красивом темно-голубом платье, украшенном тончайшим кружевом. — Как ты себя чувствуешь? Как же ты нас вчера напугала! — подруга обняла меня и потянула в дом.

Чувствовала я себя заново рожденной, о чем и сообщила Элизе.

— Чем напугала, Элиза? — не поняла я.

— Ну как же! Ты потеряла сознание поздно вечером, — пояснила девушка. — Холдор вызывал лекаря. Потом остался караулить твое состояние, а я пошла спать.

Ах, вот оно что! Так Холдор около меня дежурил! Хороша сиделка! Но все же поблагодарить его нужно.

— Пойдем, поищем для тебя еще что-нибудь в моей гардеробной, а потом пойдем завтракать, — прервала мои мысли Элиза.

К сожалению, в гардеробе Элизы, кроме нового белья, подобрать на меня больше ничего не удалось. Её платья были тесны мне в груди.

— Не расстраивайся, Кэти! После завтрака поедем в город. Там купим и белье, и готовые платья, и зайдем в ателье, закажем платья для бала. Ты ведь помнишь, что скоро бал первокурсников?

Бал — это чудесно, но меня сейчас больше интересовал вопрос финансов. У меня вообще есть свои деньги? Нужно как-то прозондировать почву в этом направлении. Я не могу себе позволить, чтобы за меня платили посторонние люди, пусть даже и обеспеченные друзья.

Приоткрыв дверь, я осторожно заглянула в свою комнату. К счастью, Холдора там уже не было. Быстро приняла душ, надела то же платье, которое нам удалось подобрать для меня вчера, и зашла к Элизе.

— Элиза, я совсем далека от темы финансов, — начала я издалека. — Мне нужно как-то узнать, есть ли у меня деньги?

— Мы сейчас спросим у Холдора, — решительно заявила девушка. — Раз он — твой официальный опекун до совершеннолетия, значит и финансами тоже он ведает.

Вот как! Холдор — мой опекун. Ну что ж, наверное, это разумно. А когда мое совершеннолетие, не припомню? Что было написано в той бумажке, где я прочитала свое имя? Вот ее-то точно нужно было прихватить из комнаты.

Мы спустились в столовую, откуда тянулся умопомрачительный запах свежей сдобы. Утреннее солнце пронизывало насквозь кружевные шторы, ложась на стены орнаментом, бликующим солнечными зайчиками. Холдор, уже выбритый и свежий, в темно-зеленом бархатном камзоле, пил чай и просматривал прессу.

После сегодняшнего шокирующего пробуждения и вчерашних поцелуев я чувствовала себя неловко и не знала, как мне с ним себя вести, поэтому решила сделать вид, что ничего не было, ничего не помню. Ну, не извиняться же мне перед ним, в самом деле, за то, что поцеловала. Глупо, ничего не скажешь. Краска смущения самовольно залила лицо, не спросив у меня на то разрешения.

Присела на стул и замерла перед блюдом с маленькими, даже на вид хрустящими, булочками. Чай, паштет, сыр, джем, сливочное масло. Все, как я люблю.

— Кэтрин, — Холдор смотрел на меня каким-то новым, пронзительным, незнакомым мне взглядом. В углах губ притаилась улыбка. — Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — ответила я нервно, несколько более жизнерадостно, чем собиралась. — Спасибо, что спас меня вчера. Элиза сказала мне, что я теряла сознание.

— И все? — взгляд его скользнул по моим губам, мазнул по шее, чуть задержался на груди и вернулся в мои глаза. — Больше Элиза ничего не сказала?

— Нет, Холдор, — подала голос Элиза, отщипывая крошечный кусочек от булочки и намазывая его джемом. — Я подумала, что будет разумнее, если ты сам все объяснишь Кэтрин. Я пока плаваю в высшей магии. Могу что-то напутать.

— Хорошо, тогда я объясню… позже. Сейчас завтракаем и едем за покупками, — сказал он, поднимаясь из-за стола. Да ладно! Не может быть! Он что, тоже смутился?! — Пока я вас покину, тиссы. Неотложные дела. Сообщите, когда будете готовы отправляться.

Он сбежал! Сбежал от меня? Он что, также смущен, как и я? Почему не захотел ничего объяснять? В моем состоянии есть что-то постыдное? Что-то неприличное?

Ну что ж, голубчик, если ты мне сам все не выложишь, я от тебя все равно не отстану! Я тебе не Кэтрин! Со мной этот номер не пройдет! Расскажешь, как миленький, что там за тайны с моим обмороком? И еще, есть ли у меня хоть какие-то деньги? На булавки! И еще… найду того, кто напал на Кэтрин почти перед самыми стенами замка! Обязательно найду!

А что, если мой вчерашний обморок как-то связан с нашими давешними поцелуями? Может такое быть? Тогда логично, что Холдор не захотел мне это объяснять при Элизе. Как же мне не хватает элементарных знаний об этой их драконьей магии!

— Интересно, нет ли на кухне просто овсяной каши? — спросила я, бросив еще один, прощальный взгляд на булочки и категорически не желая становиться такой же сдобной.

— Каша есть всегда, — отозвалась Элиза, делая знак прислуге.

Мы позавтракали и, когда направлялись в кабинет, я повернулась к подруге и взяла ее за руку, останавливая:

— Элиза, давай я зайду к нему одна. Видимо, все же, есть какие-то нюансы, которые он считает нужным обсудить со мной с глазу на глаз, иначе рассказал бы в столовой.

Элиза понимающе кивнула и, повернувшись к выходу, махнула рукой:

— Я погуляю в саду пока.

Я остановилась перед дверью в кабинет, не решаясь войти. Нахлынуло ощущение жарких прикосновений Холдора, его объятий, страстных, уносящих разум, поцелуев… Это становится похожим на наваждение, одернула я себя. Хватит растекаться лужицей! Нужно срочно брать себя в руки. «Соберись, Катерина!» — прикрикнула голосом тренера Николая Петровича.

Вдох-выдох, как перед выходом на лёд на соревнованиях. Усилием воли вынырнула из чувственного соблазна, два раза стукнула в дверь и решительно потянула на себя ручку.

Холдор сидел за столом и перебирал бумаги. Брови нахмурены, вид серьезный и озабоченный. Я замерла на пороге, не решаясь вести себя свободно и непринужденно отправиться гулять по кабинету.

— Кэтрин, — мужчина поднял голову от бумаг, — присаживайся, — хозяин кабинета жестом указал мне в сторону дивана и кресел. Я скользнула в сторону кресел. На диван точно не пойду. Краска смущения все же затопила щеки. Устроилась в кресле, рядом с винтажным столиком.

Холдор поднялся, не спеша прошелся по кабинету, поправил на камине огромные часы и статуэтки, и присел в кресло напротив. Спросил участливо, словно у маленькой, внимательно и по-доброму глядя на меня:

— Расскажи мне, Кэти, как вышло, что ты потеряла контроль над магией?

Вот оно! Момент истины. Сейчас этот опытный маг вычислит, что перед ним не студентка последнего курса магической академии, а самозванка! Я вздохнула и опустила глаза на свои руки. Вряд ли они мне подскажут, что ответить, но врать, глядя ему в глаза — просто невыносимо.

— Это был первый случай, когда ты не справилась с магическим потоком? — таким же душевным тоном старшего брата спросил Холдор.

Его голос и манера общения освободили внутри меня какую-то пружину. В горле встал ком, и стало трудно дышать. Захотелось разреветься и все ему рассказать: как мальчишки в первом классе пытались привязать мою косу к стулу за бантик, как все детство просила у мамы щенка, а она, вечно занятая на работе и, часто не сводившая концы с концами, постоянно отказывала, объясняя, что собака — это дополнительная ответственность и нагрузка, как…

Мне стало смешно. Холдор, конечно невольно воплотил в реальность мои мечты о надежном мужском плече, но вряд ли стоит вываливать на него весь груз моих детских обид. Все они давно в прошлом. Я — взрослая, сама отвечающая за свою жизнь, самостоятельная девушка. В этом мире, или в том — разницы нет, я останусь сама собой. Подняла на Холдора ясный взгляд и кивнула:

— Да, это было впервые. Видимо, эмоции зашкаливали. А что случилось? — вымолвила я, не сводя пытливого взгляда с его лица.

— Твоя ледяная магия вырвалась наружу. Помнишь, как заморозила воду в графине? — сердечный тон Холдора располагал довериться и не оставлял места для сомнений. Довериться ему хотелось очень, но мне нельзя, ни в коем случае нельзя себя выдавать! Ведь он так хорошо относится к Кэтрин и неизвестно, как воспримет такой казус, как иномирянка в ее теле.

Я смутно помнила стоящий на столе графин и, что я хотела пить, взяла его в руки. На этом все. Дальше не помню ничего, словно кто-то поставил на паузу фильм в моей голове.

— Нет, не помню, — честно ответила Холдору. — С этим можно что-то сделать?

— Нужно, Кэтрин. С этим обязательно нужно поработать. Это может быть опасно, прежде всего, для тебя самой, — Холдор чуть сместился ко мне ближе, всматриваясь в лицо. — И для окружающих, разумеется.

— Понимаю, — снова кивнула я. — Наверное, мне нужно прочесть какую-то специальную литературу? Можешь посоветовать?

Холдор развел брови, откинулся в кресле и улыбнулся:

— Учитывая, что это уровень первого курса, думаю, что теоретических знаний у тебя достаточно. А вот практических… Ты всегда казалась самой уравновешенной из всех знакомых мне девушек, Кэтрин. Даже представить не мог, что такая проблема может тебя коснуться.

— Мне нужно найти преподавателя, кто смог бы со мной позаниматься дополнительно? Мог бы ты кого-то посоветовать? — прямо взглянула я на Холдора, не позволяя увести разговор в наше общее прошлое. Похоже, что гроза прошла мимо. Страх, сковавший тело несколько минут назад, потихоньку отступал.

Холдор взглянул на меня немного отстраненно, словно обдумывая мои слова.

— Подожди минутку, я посмотрю на свое расписание, — поднявшись, он вернулся к своему столу. — Думаю, три раза в неделю по паре часов вечером… Сможешь найти время?

Сердце гулко ёкнуло и скатилось в низ живота, затем куда-то под кресло, потом, с радостным визгом вернулось на место. Три раза в неделю по два часа с ним наедине? Боже! Я не свихнусь от счастья? Хотелось ответить, хоть всю оставшуюся жизнь, но, призвала себя к порядку, поднялась и ответила вполне сдержанно и с достоинством:

— Разумеется, найду. Это в моих интересах. И… Спасибо, Холдор! За все, — улыбка вышла теплой, ибо, не смотря на все произошедшее, солнце, разгоревшееся внутри, гасить совсем не хотелось. Оно согревало меня, светом прорываясь наружу через глаза, губы, поры кожи, давая силы верить, что все у меня получится.

Мы вышли и, прихватив у входа Элизу, погрузились в знакомую карету с драконом.

Ближайший город оказался в часе езды по грунтовой дороге, проложенной колесами сотен карет между невысокими холмами, поросшими травой и одуряюще пахнущими полевыми цветами. Хотелось выйти из кареты и пойти по зеленому лугу неторопливо собирать букет, забыв обо всем на свете.

Элиза всю дорогу щебетала, снабжая меня подробностями новой моды на тончайшие кружева и прочие особенности отделки нарядов. Я поведала ей, что давно не слежу за капризами моды, но ее вкусу доверяю и с удовольствием прислушаюсь к ее мнению.

— Элиза, еще мне нужен спортивный костюм. А лучше два, — и тут я вспомнила, что не спросила Холдора о том, есть ли у меня деньги? — Холдор, — обратилась я к своему опекуну, — скажи, есть ли у меня средства? Могу ли я позволить себе новый гардероб?

Холдор поднял бровь и взглянул на меня странно. Недоверие во взгляде — не шучу ли я? — смешивалось с долей удивления. Но ответил он без иронии, которая читалась в его лице:

— Да, Кэтрин, у тебя достаточно средств на обновление гардероба. Можешь покупать все, что посчитаешь нужным. — И все же ирония прорвалась. — Не переживай, я остановлю тебя, как только пойму, что лимит превышен.

Городок оказался небольшим и уютным, с каменными двухэтажными зданиями, расцвеченными цветочными горшками, ухоженными лужайками и скверами и овальной формы центральной площадью, от которой веером расходились торговые улицы с магазинами, пекарнями, кондитерскими, ателье и мастерскими самого разного толка.

Шоколадного цвета спортивный костюм достаточно свободного кроя мы нашли почти сразу в одном из магазинчиков. На смену я взяла еще один на тон светлее. Элиза выбрала терракотовый с огненным драконом на спине.

Дальше была вереница магазинов и примерочных с платьями, шляпками, туфлями, ботинками, нижним бельем. Направляясь к следующему магазину, я остановилась у одной из витрин и замерла: на манекене висело платье бирюзового цвета с пышной многослойной юбкой, отделанное кружевом — это был шедевр! Юбка едва прикрывала колено деревянной девушки. Разве здесь эта длина допустима? А, неважно. Я хочу его примерить!

Элиза, заметив мой интерес, сама потащила меня в примерочную.

— Как на тебя шили, Кэти! Очень эффектно! Жаль, в академии подобное не наденешь, — рассматривала меня со всех сторон подруга. — Вот, если бы ты участвовала в театральных постановках, тогда другое дело.

— Беру! — заявила я категорично, не давая себе возможности найти причину для отказа.

Платье и впрямь, сидело отлично и, что немаловажно, в нем было удобно и комфортно. При таком крое — невесомое, не сковывающее движений, — это просто находка! Раз могу себе позволить, — надо-не надо оно мне, — решу потом. Пока я просто радовалась, как ребенок новой игрушке.

В следующем здании разместилось маленькое уютное кафе. Элиза, недолго думая, потянула на себя, весело звякнувшую колокольчиком, дверь, и обернулась к нам, улыбаясь:

— Самое время перекусить!

Я была не против немного отдохнуть, Холдор тоже не возражал. Мы остановились перед искушающей витриной. Марципановые пирожные соседствовали с миндальным и имбирным печеньем и рулетами с фруктовыми начинками, а разнообразию тортов могла позавидовать любая кондитерская.

Я выбрала кусочек торта, напомнивший мне любимый тирамису, и пошла к столику у окна. Отчего-то стало грустно. Я не могла сказать, что начинаю здесь привыкать. Пока каждый новый день приносил только новые трудности. Но мне нужно постараться увидеть во всем происходящем положительные стороны и плюсы.

У меня есть друзья. Пусть, не мои, но эти люди искренне добры ко мне, а это много. Есть прекрасное жилье, деньги, и я одета и обута. Мне грех жаловаться на судьбу, а дальнейшее будет зависеть только от меня и количества вложенных мной усилий.

Осознание этих фактов вызвали в душе прилив благодарности за все хорошее, что есть в моей жизни и на сердце сразу стало легче. Страх перед неизвестностью отступил. Вскоре Элиза и Холдор, завершив нелегкий выбор сладостей, присоединились ко мне.

— Помнишь, Кэти, как в этом кафе Холдор опрокинул тебе на платье пирожное со взбитыми сливками, а ты сказала отцу, что сама такая неуклюжая? — Элиза подвинула к себе принесенный слугой чайник и стала разливать чай. — Тебе тогда было лет десять, Холдору тринадцать, а я была еще маленькая, но помню отлично!

Я взглянула на Холдора. Лучше бы не смотрела. Он отправил в рот кусочек пирожного и испачкал кремом верхнюю губу. Слизнул крем, вытер губы салфеткой и взял предложенную Элизой чашку чая. В сотый раз справившись с собой, я с трудом отвела взгляд от его губ. Так, глядишь, скоро привыкну справляться с собой быстро и без усилий.

— Думаю, он так пытался привлечь твое внимание, — сдала с потрохами брата Элиза, но, видя, что мы упорно молчим, сменила тему. — Как вам чай? Какой-то новый сорт, — добавила она и попробовала напиток.

Ателье располагалось здесь же, в центре города, в здании напротив кафе. Холдор мог не заходить с нами в кафе, потому что в ателье прелестные барышни окружили его докучливой заботой и предложили все, начиная с кофе и заканчивая всеми сортами алкоголя. От напитков он решительно отказался, комфортно расположился на диване с журналом и запасся терпением.

Нас с Элизой тоже окружили заботой. Четыре расторопные швеи нас раздели, сняли мерки, затем предложили нам готовые варианты фасонов платьев, образцы роскошных тканей всевозможных цветов и еще ворох различных отделок и нюансов. Не меньше часа мы изучали десятки модных коллекций, задавая вопросы портнихам, просматривая эскизы бантов и рукавов различной формы и пышности.

Я старалась больше слушать Элизу и полагаться на ее хороший вкус, но выбор, все же, делала сама. Наконец, остановились на компромиссе личных предпочтений и популярных местных новинок. Совсем игнорировать здешнюю моду не получится, да и мало по малу она начинала мне нравиться.

Мы уже направлялись в сторону кареты, когда я заметила вывеску: «Заточка изделий из металла». Меня потянуло туда, словно магнитом. В душе робкой птичкой трепыхнулась слабая надежда. А вдруг?..

— Кэти, ты куда? — удивленная Элиза так и застыла на ступеньке кареты. Холдор, помогая ей взобраться в карету, обернулся, явно не ожидая от меня подобных резвых выпадов.

На возглас Элизы я почти выкрикнула:

— Буквально пять минут, я только посмотрю! — и ускорила шаг в сторону мастерской.

Мастерская была небольшой, с двумя шкафами, двумя столами, заваленными металлическими изделиями разного толка, за одним из которых примостился мастер, и несколькими, незнакомыми мне, станками.

С жадностью покупательницы в черную пятницу, набросилась я на железки, разбросанные по столу. Выцепив одну, напоминающую лезвие конька, я обратилась к мастеру:

— Скажите, тисс мастер, смогли бы вы выточить подобную штуку из металла по моему рисунку?

— Отчего не выточить? Могу, — заверил меня мастер — мужчина лет сорока пяти, сдвинув на лоб защитные очки.

— А заточить лезвие под нужный радиусный продольный профиль?

— Сделаю, отчего не сделать? — снова утвердительно кивнул мастер.

Я с сомнением еще раз глянула на его станки.

— Не сомневайтесь, тисса. У меня лучшая в городе магическая заточка, — видимо, видя мои сомнения, произнес мастер.

— Магическая? — дошел до меня смысл сказанного. Мастер утвердительно кивнул.

Следующие пятнадцать минут я рисовала на листке радиус кривизны в футах и размеры в дюймах, а мастер понимающе кивал, временами задавая дополнительные вопросы.

За спиной хлопнула входная дверь, но я не обратила на это никакого внимания, пока над моим плечом не навис Холдор, собственной драконьей персоной. Увидев его, я вздрогнула от неожиданности и вспомнила, что убежала, ничего не объяснив. Не понимаю, как он еще выдержал столько времени и не примчался за мной сразу?

— Ох, простите меня, Холдор! Уже иду! Еще буквально две минуты!

Договорившись с мастером о заказе, я внесла предоплату. Холдор придержал мне дверь, и мы вышли из мастерской на улицу.

— Ты полна тайн и неожиданностей, Кэтрин! — задумчиво произнес Холдор мне в спину. Я обернулась и поймала его глубокий, пристальный взгляд. Табун мурашек галопом пронесся по мне от затылка вдоль позвоночника вниз, затаптывая на своем пути мой страх. Да, именно этим местом, куда они примчались, я сейчас и чую. Этот проницательный дракон наконец-то догадался, что я не Кэтрин?

— Ах, это! — надеясь, что мой легкомысленный тон развеет все подозрения, я глупо захихикала. — Видела у одной девушки коньки, так мне понравились, что тоже захотела. Только льда-то пока нет. Ну, и коньков пока нет, верно?

Холдор подал мне руку, помогая сесть в карету, и устроился рядом на сиденье. Скамейка напротив была почти полностью завалена коробками и пакетами с обновками, — как и отделение для багажа, — лишь с краешку с прямой спиной примостилась Элиза.

— Элиза, здесь достаточно места, иди сюда, мы все хорошо поместимся! — указала я на место между нами с Холдором и отодвинулась поближе к окну.

Элиза взглянула на брата и пересела рядом со мной. Всю дорогу мы шептались и хихикали, вспоминая ателье и как нас там мучили.

Карета остановилась у входа в дом. Холдор вышел первым и помог нам спуститься на землю. Мы поблагодарили его за такой продуктивный поход по магазинам и подтрунивали, что укатали его сегодня почище, чем, если бы летали на нем верхом. Слуги встретили карету и стали тут же заносить покупки в дом. Атмосфера была легкой и шутливой, когда на ступенях крыльца нас догнал довольно резкий женский голос:

— Так вот чем вы заняты! А я-то думаю, что могло помешать Кэтрин навестить меня вчера вечером?

Мы все — втроем — обернулись на голос и уставились на Марго, картинно замершую у основания лестницы. В облегающем алом шелковом платье она была необычайно эффектна. Правда, туалет ее, скорее, вечерний, чем дневной, выглядел немного неуместно в ярких лучах послеполуденного солнца, заливающего крыльцо и часть подъездной аллеи. Но, кто я в этом мире, чтобы судить о здешней моде и этикете?

Насладившись произведенным эффектом, Марго продолжила грациозное движение вверх по лестнице, требовательным взглядом окидывая меня с головы до ног, едва ли не буравя насквозь, и обращаясь непосредственно ко мне:

— А я весь вечер вчера просидела одна, в ожидании тебя на чай! В поместье не поехала на выходные, — было сказано, не сводя с меня упрекающего и, как мне показалось, жгучего и ревнивого, взгляда. Возможно, только показалось?

— Извини, Марго. Я не поняла, что ты имела в виду именно вчерашний вечер. Подумала, что пригласила меня так… вообще, — я смутилась, вышло в самом деле неудобно, как будто я ее проигнорировала. И правда, со всеми вчерашними событиями, совсем забыла о приглашении Марго.

— Ну, конечно, где уж мне тягаться с приглашениями Тарбенов?! — фыркнула Марго. Красивое холеное лицо на секунду исказила хищная злобная гримаса, которую Марго явно пыталась сдержать, но выходило плохо. — Ну, если уж ты предпочитаешь общаться в домашней обстановке, приглашаю тебя к себе в поместье на следующие выходные. Так достаточно официально и понятно для тебя, Кэтрин? — Марго говорила в шутливо-ироничном тоне, но в немного подрагивающем голосе отчетливо слышались раздражение и упрек.

Отказать, после того, как меня ждали, а я не соизволила появиться, было совсем уж неудобно, и я согласилась. На душе отчего-то заскребли кошки. Ехать с Марго одной, неизвестно куда мне не хотелось. Ведь там, в поместье, скорее всего будет и Валенс? А с ним я точно не хотела бы встречаться.

Продолжать разговор на лестнице было уже просто неприлично, и Холдор, разомкнув стиснутые зубы, холодно процедил:

— Марго, я предлагаю вам с Кэтрин пообщаться в следующий раз, когда она будет свободна. На сегодня я уже дал девушкам задание, и это отнимет у них весь остаток дня. Если ты не спешишь, можешь пройти в дом и выпить чаю. Меня прошу простить, много дел, — с этими словами Холдор мрачно кивнул ей и прошел в дом. От его хорошего настроения, улыбок и взаимного дружеского подтрунивания с сестрой не осталось и следа.

Марго сразу как-то сдулась, заспешила и, скомкано попрощавшись и напомнив мне, что ждет меня в следующие выходные к себе, ушла вдоль по аллее, высоко запрокинув голову. Мы с Элизой прошли в дом.

Меня не покидал вопрос, что за отношения связывали Марго и Кэтрин? Почему Марго так ревностно отнеслась к тому, что я забыла о вчерашнем приглашении? Были ли они с Кэтрин подругами или только планировали в будущем стать родственницами? Зачем Марго так настойчиво приглашает меня в гости? Что ей от меня нужно? Спрашивать об этом Элизу я не могла, так как подразумевалось, что я в курсе того, что со мной происходит. Я решила быть честной с Элизой хотя бы в своих чувствах:

— Я не хочу ехать к ней в поместье, но не смогла отказать, — призналась я, как только мы вошли в холл. Элиза посмотрела на меня долгим пристальным взглядом и, подхватив юбку, вслед за мной стала медленно подниматься по лестнице. После недавней беззаботной веселости она выглядела заметно погрустневшей и задумчивой.

— Раньше ты туда рвалась, Кэти. Мы мешали тебе, как могли, прости, ни разу не отпускали тебя одну, потому что не доверяли ни Марго, ни Валенсу, — искренне ответила Элиза. — Сейчас Холдор разозлился, но, думаю, на этот раз он не станет препятствовать твоей поездке. Хотя, никто не знает, что станет, и чего не станет делать Холдор, — улыбнулась девушка.

— Это верно, — мрачный голос от двери кабинета заставил нас обернуться. Холдор стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, — большие пальцы в карманах брюк, — и провожал нас пристальным взглядом.

— А подслушивать — нехорошо! — вскинулась на него Элиза. — А еще нехорошо лгать! Какой пример ты нам подаешь, старший брат?

Брови Холдора взлетели вверх, глаза удивленные, искренние и честные:

— Это когда я кого обманул? — вид у него был недоуменный и немного растерянный. Он подался вперед и встал у основания лестницы.

«А ведь он еще совсем молодой!» — вдруг, неожиданно для себя самой, поняла я. Обычно серьезный и надменный вид Холдора обманул и меня. Должность призывала его соответствовать образу ректора. А таким юным и по-мальчишески беззаботным я видела его впервые: широченные плечи, камзол расстегнут, руки в карманах брюк, волосы растрепаны — глаз не оторвать!

Мы развернулись. Я залюбовалась Холдором, и, поглощенная картиной, на короткое время оглохла и потеряла нить разговора. Качнулась на каблуке, обретая равновесие. Теперь, главное, отсюда не грохнуться!

— А кто сейчас обманул бедняжку Марго? — вернул меня в реальность через слой «ваты» в ушах ироничный возглас подруги. — Девочки загружены до вечера, — гениально воспроизведя тон брата, бесцеремонно и дерзко передразнила его Элиза. Это она зря, конечно. Так с ноги, да по болевым точкам. Нужно учить ее вовремя останавливаться.

Брови Холдора моментально взлетели вверх, затем сошлись в одну линию, подбородок поднялся еще выше, глаза сверкнули яростно и мрачно:

— Обед через пятнадцать минут, — эхо разнесло по холлу раскат грома. Только что молния не сверкнула. — После обеда берете учебник по снятию блокировок с ключевых энергетических узлов и садитесь зубрить и делать практические задания. Вечером проверю, — резко развернулся и стремительным шагом вернулся в кабинет. Массивная дверь захлопнулась со звуком пушечного выстрела.

— Ну… Элиза… Ну, зачем ты так? — почти шепотом призвала я подругу к порядку. — Ты проявила неуважение к брату, да еще в присутствии посторонних. Так нельзя, солнце.

— Ай, — беспечно махнула рукой девушка и прыснула, — отойдет. И ты — не посторонняя, — возмущенно округлила она глаза, потом вздохнула и улыбнулась. — Подуется немножко, конечно, и простит. Он же отходчивый, — хитро прищурилась. — С него нужно иногда пыль сбивать, чтобы не стал занудным сухарем.

— Валенс, ты заметил, как изменилась твоя серая мышь? — резкий голос Марго приобрел накал и угрожающую глубину. Она широкими шагами мерила комнату, и вино из ее крепко сжатого нервной рукой бокала грозило выплеснуться на дорожное платье и вытертый до дыр ковер некогда шикарной гостиной, но она не замечала этой мелочи. Если бы вино могло ей помочь, она выпила бы все из изрядно оскудевших, а когда-то приличных запасов домашнего погреба.

В последние годы поместье без управляющего не приносило дохода, лишь все больше и больше разрушалось и требовало вложений. Марго постоянно жила в академии, лишь изредка наведываясь в заброшенную деревню, а Валенсу заниматься хозяйством было утомительно и скучно. Вовсе не хотелось ему вникать в проблемы и тратить время и силы на их решение. Выслушивать жалобы арендаторов, разбирать счета и требования кредиторов, думать, чем заплатить прислуге — все это было так безотрадно и рутинно. Куда интереснее поехать на выходные в город, полный радостей и соблазнов, отдохнуть с красивыми девушками, в которых у него никогда не было недостатка.

— Да, она повзрослела, — Валенс перевернулся со спины на бок, наблюдая, как сестра заходит на десятый круг. Диван был удобным, но не на столько, чтобы долго лежать в одном положении. — Ты тоже не молодеешь, Марго.

— Курицы не становятся ястребами, даже, когда вырастают! — истерично взвизгнула сестра, вскинувшись на критическое замечание брата. Валенс бездумной репликой достаточно больно задел ее за живое. Но, она-то — Марго Маллс! — независимо от возраста, всегда сможет составить удачную партию. Смотря, что считать удачей, конечно. Сейчас все же сильнее прочего ее интересовал другой вопрос. — Что могло случиться в жизни этой курицы, что повлекло за собой такие метаморфозы?

Валенс только тяжко вздохнул и пожал плечами. У него не было ответов на риторические вопросы сестры, да и размышлять на эту тему ему вовсе не хотелось. Новая горничная, принятая на место сбежавшей, оказалась горячей штучкой, — рыжая бестия! — и он не спал с ней всю ночь. При одном воспоминании о ней на лице Валенса расцветала блаженная, довольная улыбка.

Теперь вот, разбуженный и вытащенный из постели так не во время приехавшей в поместье сестрой, он зевал и пытался раскрыть сами собой снова закрывающиеся глаза.

— С этой девушкой тебе не справиться, Валенс, при всем твоем обаянии, — подвела черту под своими выводами Марго, и тут же, увидев, как брат в очередной раз прикрыл глаза, разъяренно рявкнула. — Ты вообще слышишь меня?

— Да слышу я, не ори! — отмахнулся от сестры, как от осенней мухи, братец. — Справлюсь. Еще не одна не жаловалась. А Кэти с детства за мной хвостом ходит. Бери — не хочу!

— Давай так, — решительно захватывая ситуацию под контроль, продолжила расчетливая сестра, снимая с пальца кольцо, можно сказать, от сердца отрывая, — держи кольцо, сделай ей предложение.

— Да ты обалдела, Марго! — Валенс резво вскочил с дивана и отчасти даже проснулся, от неожиданно резкого поворота событий. — Я не хочу жениться! Ни на Кэтрин, ни на какой другой! Мне они все нравятся, понимаешь, все! И чем больше — тем лучше! Зачем мне жениться? Я сто раз тебе говорил! Нужны деньги — иди замуж за деньги! От меня только отстань!

— За какие деньги ты предлагаешь мне выйти, братец? — спокойно, как с маленьким, продолжила беседовать с ним Марго. — Где ты здесь видишь деньги? — иронично скривив ярко накрашенные губы, она показательно развела тонкими руками, оглядывая полупустую, с темными пятнами вместо картин на выцветших стенах, комнату.

— Тарбен далеко не беден, — огрызнулся, расстроенный и обиженный на сестру за нарисованную для него безрадостную перспективу, парень.

— Тарбен на меня не смотрит! — с отчаянием в голосе парировала сестра. Лицо ее исказилось то ли от ненависти, то ли от боли и обиды на несправедливое, на ее взгляд, игнорирование Тарбеном ее данных. Честность в признании поражения подобного рода давалась ей непросто, но Марго была уже достаточно взрослой, чтобы начать процесс расставания с иллюзиями и несбыточными надеждами.

— Мне научить тебя, как завлечь мужчину? — многозначительно, криво ухмыльнулся Валенс, искренне не понимая, в чем же может быть сложность? Чего уж проще?

— Он не реагирует на мои уловки. Все реагируют, а он — нет! Можешь себе представить? — тряхнула головой Марго, допив вино и отставив бокал на каминную полку. Больше всего сейчас ей хотелось разрыдаться, но она не могла позволить себе такую роскошь. Потом, когда у нее будет много денег, она разрешит себе себя же пожалеть и поплакать всласть.

— Прости, не могу. Не может здоровый мужчина не реагировать на красивую женщину, да еще к нему расположенную. Может быть, просто не подает вида? А у него точно с ориентацией все в порядке? — встрепенулся от внезапного предположения парень.

— Да все у него в порядке! Ездит в город к какой-то вдове торговца, — с горечью в голосе проронила Марго и смахнула несуществующую слезу.

— Ну, тогда, мне жаль тебя, сестренка, — сочувственно произнес Валенс и обнял сестру. Марго обняла его в ответ и грустно улыбнулась. Искусный манипулятор, она всегда могла уговорить брата поступить так, как нужно было ей. С ранних лет ей всегда удавалось склонить младшего брата в нужную ей одной сторону, удастся и теперь.

— Валенс, братишка, на тебя вся надежда, — Марго пустила в ход жалобный тон. Иногда он действовал на мягкого и бесхарактерного, по сути, Валенса нужным образом. — С ее деньгами мы сможем ни в чем себе не отказывать. Представь, поедем отдыхать на воды. Отремонтируем поместье. Посадишь ее здесь, пусть рожает детей и радуется, а сам будешь куролесить в городе, встречаться, с кем захочешь.

— Ну… — Валенс отстранился. Он все еще сомневался, но Марго почти удалось его убедить, он уже почти сдался. Надо только немножечко дожать:

— Утрем нос сразу всем Тарбенам! — страстно и решительно сестра продавливала свою линию.

— Ну, хорошо. Только, если… — сомнения все еще терзали нерешительного и ленивого Валенса, никак не желающего смириться с потерей свободы и требованиями сестры.

— Я всегда помогу тебе справиться с любыми сложностями, обещаю! — пресекла разом на корню все возражения Валенса Марго. Нужно дожать его, пока тепленький, нельзя давать ему времени придумать новые отговорки. — Я пригласила ее к нам в следующие выходные.

— Все охранные заклинания на месте. Плетения не нарушены, даже не тронуты, — Джастин закинул ногу на ногу, удобнее устраиваясь в кресле. — Однозначно, это кто-то свой, Холдор.

— Кто-то свой, — задумчиво повторил за ним Холдор, потирая подбородок и измеряя неспешными шагами свой кабинет. — Мы уже выдали пропуска новым преподавателям?

— Да, еще на прошлой неделе, — ответил друг, вспомнив, как в столовой один из новых деканов показывал жетон.

— Кто-то что-то продолжает искать, — Холдор развернулся и пошел в обратную сторону. — То, что не нашел в перевернутой карете?

— Возможно, — кивнул, Джастин, соглашаясь. — Ты не думал о том, что девочкам было бы безопаснее пока пожить здесь, а не в общежитии?

— Думал, — Холдор остановился, видимо, приняв какое-то решение. — Пойдем обедать, кое-что обсудим позже.

* * *

Мы с Элизой спустились в холл и направились в малую столовую, когда слуги занесли с улицы мои чемоданы и еще какие-то сундуки и коробки.

— Куда прикажите нести, Ваша светлость? — голос и тон дворецкого выражали полную невозмутимость к происходящему.

Я обернулась и увидела в дверях кабинета Холдора и Джастина. Джастин поприветствовал нас, мы кивнули ему в ответ.

— Несите пока наверх, Логмэр, к комнатам девушек, дальше разберемся, — распорядился Холдор и обернулся к нам. — Пойдемте обедать, девочки.

— Холдор, почему наши вещи привезли сюда? — изумленно воскликнула Элиза.

— Элиза, давайте пройдем в столовую, и я все объясню, — спокойно заверил ее Холдор.

Да уж, объясните нам, пожалуйста, дорогой тисс Тарбен, что еще вы задумали у нас за спиной?

— Девушки, — поведал Холдор, когда мы разместились за небольшим столом, — в связи с последними событиями, я думаю, что для вас будет лучше пока пожить не в общежитии, а здесь, в жилой части замка. На Кэтрин в дороге было совершено нападение, затем новое нападение на вашу комнату… Эти два случая могут быть не связаны между собой, а могут быть связаны напрямую. Мы не знаем точно, но все действия преступника наводят на мысль, что он что-то ищет. Я не хочу, да и не имею права рисковать вами, поэтому прошу вас остаться здесь. Что вы об этом думаете?

Элиза сразу же кивнула, однозначно соглашаясь.

Я задумалась. Если все так, как говорит Холдор, значит, в обоих случаях нападение совершалось на меня. В моих вещах есть что-то, что интересует другого человека настолько, что он готов совершать преступления. Не причиню ли я вреда, не принесу ли угрозу людям, приютившим меня?

— Будет ли это безопасно для вас, если я останусь с вами? — продолжила я вслух свои мысли.

Холдор взглянул на меня очень тепло и искренне:

— Здесь я смогу защитить тебя, Кэтрин. Пока преступник не найден, тебе придется быть осторожнее и постараться быть начеку, если это вообще возможно. И будь добра, если что-то покажется тебе подозрительным или неестественным, сразу говори мне или Джастину.

Я согласилась и была благодарна Холдору за заботу. Но был еще один момент, в котором я и сама себе не хотела признаваться. Как я выдержу, если останусь жить в доме Тарбенов? Постоянное присутствие рядом Холдора точно не сведет меня с ума? Не станет ли он первым ректором в истории академии, на чью честь покусилась студентка в подземном переходе?!

— А теперь давайте отдадим должное прекрасным блюдам, пока все не остыло, — Элиза вовремя вспомнила, зачем мы вообще сюда пришли.

Слуг не было, видимо, Холдор отдал им распоряжение не входить. Я положила себе на тарелку пару ложек овощного салата и немного мяса тушеного кролика. Элиза подразнила меня густым грибным супом-пюре, и я все же соблазнилась совсем маленькой порцией.

— Кэтрин, ты совсем мало ешь, — заметил Джастин. Он подвинул ближе к Элизе салат, за которым она намеревалась потянуться. — Элиза теперь ест за вас двоих? — улыбаясь, беззлобно поддел он подругу. Элиза вспыхнула и метнула в него, помимо огненного взгляда, подозреваю, мысленно вон ту старинную вазу.

— Я пытаюсь немного скорректировать вес, — уклончиво вымолвила я, гоняя вилкой по тарелке кусочек оливки.

— Зачем?! — рявкнул Холдор, неожиданно громко и горячо. Все уставились на него с интересом, не понимая, чем вызвана такая бурная его реакция. — Извините, — он промокнул губы льняной салфеткой и уставился на меня, явно ожидая ответа.

— Хочу привести себя в лучшую физическую форму, — невинно хлопая ресницами, пролепетала я и снова опустила глаза в свою тарелку.

— Ты собираешься похудеть? — процедил Холдор, явно чем-то недовольный. Я тоже начинала злиться. Ему-то какое, собственно, дело до моей физической формы?

— Не совсем, — не подтвердила я его смутные опасения. Ну, как ему объяснить, что постройнеть — это не про похудеть, ела я все же с большим аппетитом. — Хочу тренированное, сильное тело, способное выдерживать определенные физические нагрузки.

Холдор продолжал требовательно смотреть на меня, и мне все же пришлось поднять глаза от тарелки и встретиться с его прямым, горячим, расплавляющим все мои комплексы и сомнения, взглядом. И потеряться в синей глубине его глаз.

— Элиза, ты будешь читать или слушать? — спросила я подругу, усаживаясь с ногами на кровать и раскрывая учебник по снятию блокировок с ключевых энергетических узлов.

— Слушать, — сразу же ответила девушка, падая на кровать рядом со мной.

— А я лучше воспринимаю печатный текст, — пробормотала я и начала вслух вгрызаться в дебри магической науки. Половину терминов я уже понимала, другую половину приходилось попутно изучать в справочнике. Местами Элиза поправляла меня, местами — подсказывала и разъясняла буквально на пальцах. К счастью, она не удивлялась, что я чего-то не знаю или не понимаю, относя это не на счет пробелов в моих знаниях, а на громадную библиотеку в своем замке и свою любознательность в области магических наук.

— Как все же хорошо, что ты приехала, Кэти! Одной мне было бы скучно! — в который раз со всей своей непосредственностью воскликнула Элиза, лежа на животе поперек кровати, подперев рукой голову и болтая ногами над разбросанными конспектами.

— Я тоже очень рада, что приехала, — совершенно искренне ответила я, поняв, что ни капли не покривила душой. Мне нравилась эта совсем юная и непосредственная девочка, старающаяся выглядеть и казаться взрослой.

Мы охватили вдвое больший объем материала, чем планировали. Голова отказывалась вмещать новые порции знаний, не разложив по полочкам уже полученные. Нужно было отвлечься, размяться, развеяться, наконец. Хотелось на улицу, прочь от учебников и конспектов.

— Как ты думаешь, мы можем выйти проветриться в парк? Холдор не отправит нас обратно к учебникам? — спросила я Элизу, с надеждой глядя в окно на зелёную лужайку и пёстрые вереницы клумб.

— Вряд ли он вообще вспомнит, что загрузил нас занятиями, — фыркнула Элиза, поднимаясь и собирая с кровати учебники и конспекты. — Ужин через час. Прогуляться как раз успеем.

Горничная Элизы распаковала и привела в порядок для меня новое платье и мы, нарядившись, вышли в парк. Свежий воздух умиротворял, принося ароматы цветов и прогретой солнцем листвы. Мы пошли вдоль аллеи. Горчичное платье Элизы хорошо сочеталось с моим светло-оливковым.

— Элиза, а где сейчас живет Джастин? — спросила я подругу. Не то, чтобы я знала, где Джастин жил раньше, но в такой форме вопрос показался мне более уместным.

— В преподавательском крыле, — ответила Элиза, заметно смутившись. Я взглянула на нее, ожидая продолжения, и подруга не заставила себя ждать. — Он, конечно, мог бы жить здесь, с нами, но считает это неудобным. Глупости, конечно! Он бы не помешал Холдору. Наоборот, им было бы веселее вместе, но ты же знаешь, какой Джастин щепетильный в этом смысле. Не хочет быть обузой.

— Да, он всегда был таким, — поддержала я откровения подруги, догадываясь, почему Джастин отказался жить под одной крышей с Элизой. Увидев их сегодня вместе во время обеда, мне стало все предельно ясно. Без сомнения, он влюблен в нее и старается не торопить события, давая девушке время, чтобы повзрослеть. А вот, если они будут все время рядом… Ему станет очень трудно думать о чем-то, кроме Элизы.

— После гибели отца Джастина, помнишь, наш отец привез его к нам. Они ведь были с юности три друга — не разлей вода! — твой отец, наш и Джастина. Все трое — соседи, ровесники, вместе учились в академии.

— Да, я помню, — снова поддержала я рассказ Элизы, беря ее под руку, и своим вниманием поощряя продолжать.

— Когда Джастин остался без матери, я помню, как наш отец сокрушался, что проклятие Тарбенов не может распространяться на его друзей.

Я остановилась и замерла. Только что Элиза произнесла… Где я могла это слышать? Я, совершенно точно, уже слышала это… голосом Холдора! «Проклятие Тарбенов!» — произнес он, когда… Я вцепилась в руку Элизы.

— Кэти, что с тобой? Тебе плохо? — встревожилась девушка, развернувшись ко мне и вглядываясь в мое лицо. Я спохватилась, что сжала ее хрупкие пальчики слишком сильно и поторопилась выпустить ладошку подруги.

— Прости, Элиза. Напомни мне, что это за «проклятие Тарбенов»? — я не знала, как мне объяснить, что я могла забыть столь значимый для семьи друзей факт. — Столько раз слышала это словосочетание, но сути не припомню, — улыбнулась я кисло и виновато.

— Оу, — Элиза, кажется, даже растерялась, глянув на меня слегка удивленно. — Суть в том, что девушка, на которой женится наследник Тарбенов, должна очень сильно любить своего мужа, чтобы остаться в живых. Ну, во всяком случае, так гласит легенда. Кстати, не так давно я ее все же отыскала и прочитала. Если захочешь, я тебе расскажу как-нибудь.

— Захочу, конечно! Обязательно расскажешь! — выдохула я жарко, но облегченно. Так вот, что имел в виду Холдор. Что он не может на мне жениться, потому что думает, что я не люблю его. Не может мной рисковать. На душе стало тепло, ясно и весело. Захотелось промчаться бегом вдоль аллеи, кружась и подпрыгивая. А чего, собственно, я веселюсь? Даже, если допустить, что Холдору нравится Кэтрин, так ведь это не я ему нравлюсь. Кэтрин нет и, когда Холдор об этом узнает… Если узнает, разумеется…

При воспоминании о сжимающем меня в объятиях, горячем и страстном Холдоре, произносящем эти признания мне прямо в губы, кровь моментально бросилась к лицу, сердце гулко застучало и зашумело где-то в ушах. Боже, дай мне сил выстоять, не свалиться ему под ноги под натиском своей страсти! Он прав, я ведь и в самом деле не люблю его?

— Хорошо, — улыбнулась Элиза, и я, пребывая где-то в другом измерении, так и не смогла понять, что хорошо? — А сейчас пойдем ужинать, а то голодный Холдор накидает нам заданий вдвое больше.

Мы вошли в столовую, когда слуги закончили сервировать стол.

— Мы не догадались купить в кондитерской пирожных домой, как глупо, — усаживаясь на стул и расправляя складки на платье, сморщила носик Элиза.

— Мы догадались, — Холдор и Джастин вошли вслед за нами, и Холдор распорядился подавать ужин.

— Когда ты успел, Холдор? Пока мы были в ателье? Но в карете не было коробок с пирожными! — провела расследование Элиза, переводя взгляд с меня на Холдора.

— Джастин привез еще к обеду, но некоторые девушки плохо себя вели, — Холдор смеялся совсем по-мальчишески, когда садился за стол, только что язык сестре не показал, празднуя свою маленькую месть. — Потому и не ели.

Джастин вздохнул, в извиняющемся жесте качнул головой и, пожав плечами, развел в стороны руки, мол, он ничего не смог поделать.

— Ты — жестокий тиран, а не родной брат! — пристыдила брата Элиза. — Джастин, хоть бы ты повлиял на это бездушное чудовище! — возмущение Элизы было скорее кокетливым, чем злым.

Коробки с новыми нарядами и привезенные из общежития вещи дождались нашего с Элизой внимания только после ужина. Горничные пришли нам на помощь, сразу же приводя в порядок, проглаживая и развешивая по шкафам новые платья. Я увидела в действии и во всей красе применение бытовой магии. Хорошо, что мне не пришлось все это делать самой, иначе я бы прокололась на первом простейшем заклинании. Нужно обязательно поискать в библиотеке какой-нибудь сборник бытовых заклинаний и начинать применять согласно инструкции. Такой навык лишним не будет, раз уж здесь есть такое чудо, как магия.

Вскоре коробки с обувью и шляпками нашли свое место в гардеробных, а книги — на полках шкафов.

Ванна с ароматной пеной примирила меня с тяжестью мыслей о многоразовом ежедневном присутствии Холдора в моей жизни. Возможно, вскоре я к нему окончательно привыкну, и его драконья честь даже не успеет пострадать от моего посягательства. И он даже не узнает, что был в сантиметре от падения вселенского масштаба в мои объятия. Разглядывая свои, заметно постройневшие, длинные ноги в мыльной пене, Холдору я искренне сочувствовала в этом случае.

Засыпая, я мечтательно вспоминала мастерскую с обточенными железками, видела себя на льду, выполняющей один сложный пируэт за другим, и после неизвестно откуда всплывшего вопроса: «Где же я возьму лёд?», заснула сном, вполне счастливого, убегавшегося за день, младенца.