Глава 24 · Маленькие секреты и тайны

Майя сидела в пижаме на широкой постели в окружении многочисленной армии подушек, уминала десерт, напоминающий мороженое «Лакомка» из ее мира, и довольно хмыкала. Ради такого стоило попасть в передрягу с чернокнижницами. Сам Кайларион Аглос, грозный ловец Дикой охоты, суетился вокруг нее, то поправляя подушки, то проверяя, не болит ли у нее что, и перемежая заботу и тревогу нежными поцелуями. Нет, разумеется, как только Майя пришла в себя, Кайл сперва ее отругал. И ей пришлось тут же впасть в глубокий обморок. Из-под полуприкрытых ресниц она наблюдала, как фейри занервничал, что-то кричал по волшебному зеркальцу королевскому целителю и в следующий раз, когда она «очнулась», к неприятному разговору не возвращался. Жаль, что запретил визиты многочисленных гостей и запер ее в доме мечты, который в итоге купил у тера Леона.

– Нам нужно серьезно поговорить, – произнес Кайл, как только Майя отставила вазочку с десертом в сторону.

Пришлось ей откинуться на подушки, закрыть глаза и слабым голосом простонать:

– Что-то мне нехорошо…

– И я даже знаю, отчего тебе нехорошо, – усмехнулся Кайл, сверкнув зеленющими глазами. – Сперва ты съела ягодный пирог, затем борщ и теперь вот десерт. Мне бы тоже стало плохо после такого.

– Мне, между прочим, королевский целитель прописал усиленное питание, – возразила Майя, приоткрыв один глаз. – Вот я и питаюсь!

Кайл склонился над ней и поцеловал сперва в нос, затем в щеку, а потом и лизнул губы:

– Мм, сладкая.

Фейри прилег рядом и прижал фею к себе. Поцелуй из невинного превратился в жаркий, дикий и необузданный. И грозился перерасти в нечто большее. Майя, конечно, не возражала, но чуть позже, когда между ними не останется недопонимания. Она все еще сомневалась, возвращаться ей на Землю или остаться на Тее. Правда, вернуться пока никто и не предлагал, но… В общем, сперва нужно разобраться с этими «но», а потом личную жизнь устраивать и вить гнездо. Пока же она устроилась на широкой груди возлюбленного и приступила к допросу:

– Значит, ты самый настоящий фейри из Дикой охоты? Ужасный и опасный?

Ужасный и опасный Кайл, босой, с голым торсом и одетый в простые хлопковые штаны, криво усмехнулся и намотал на палец рыжий локон возлюбленной:

– Вообще-то это я хотел задать тебе пару вопросов.

– Хотел, но не успел, – хихикнула Майя, а Кайл опасно рыкнул и легонько прикусил ее за плечо.

– И кто твои родители?

Кайларион напрягся. Сейчас он произнесет имя отца, и все между ними изменится.

– Отец – Валинор Монохир Гвинмалинель Аглос, прямой потомок перворожденных.

– Красивое имя, звучит солидно, – с восхищением произнесла Майя, но узнавания в ее взгляде не наблюдалось. – Слушай, – вскрикнула она, – а ты Леголаса знаешь?

Кайл нахмурился. Это имя ему ни о чем не говорило. Возможно, он из младших родов, но всех не запомнишь. Да и Кайл давно не был дома.

– Кто он? Твой бывший возлюбленный? – посуровел фейри, а Майя заливисто рассмеялась.

– Да ты что! Он… – она на секунду запнулась. Эх, не время еще ему рассказывать о «Властелине колец», сперва пусть переживет первый шок, узнав, что она с Земли. – В общем, это герой одного романа, тоже фейри.

Кайл с облегчением выдохнул:

– Ты моя книжная душа.

– Лучше бы я была книжной феей, – пробормотала она. – Кстати, тер Квик о чем-то таком говорил на городском совете. – Майя вдруг подскочила на постели: – Ой, а совет-то меня оправдал?

– Оправдал, иначе бы ты здесь не лежала, – ухмыльнулся Кайл. – Тебя не только оправдали, но еще и наградили за поимку врагов Дарквуда.

– А чем наградили-то? – заинтересовалась Майя.

– Сделали почетным жителем, – пояснил Кайл.

Майя приосанилась. Ничего себе! Может, по такому случаю и портал для нее откроют и с почетом отправят домой? Но настроение тут же испортилось, о возвращении на Землю думать не хотелось. Лучше поговорить о событиях на Пантее.

– А сестер Пруденз осудили? – спросила Майя.

– Идет следствие. Скорее всего, накажут, но не казнят. А возможно, и отпустят. Брауни дали показания только против Мэрион Пруденз, именно она провела ритуал подчинения, обманула их, мучила и являлась хозяйкой. Да, Виннифред сообщница и знала о похищении брауни, но домовые утверждают, что она относилась к ним хорошо, кормила, защищала перед сестрой, когда та злилась и наказывала.

– Какой кошмар, – нахмурилась Майя. – Брауни практически держали в рабстве, эта Винни была самой настоящей надсмотрщицей, а они ее оправдывают. А ты не можешь ее наказать?

– Она не отбирала чужие жизни и души, Уго это определил, он чувствует, – пояснил Кайл. – Да и я не вижу совершенных ею преступлений. Это Мэрион Пруденз убивала и проклинала, на ее счету жизнь аптечной феи, заезжего гнома-актера, нескольких брауни и еще с десяток других жертв.

– Ох, – ужаснулась Майя, вспомнив милую старушку со звериным оскалом. – А сестрицу ее, Сару Пруденз, тоже отпустят? Разве не она приготовила тот яд для тера Леона?

– Приготовила. Но если бы Леон Игнис умер, другое дело, ведьмачку бы приговорили к смерти. А пока она обвиняется в содействии в покушении, но не в убийстве.

– А что с Флексиолой? Ее нашли?

– Да, Уго догнал, – кивнул Кайл. – Миз Сирин находится в тюрьме, ею занимается дознаватель.

– Почему не ты? Это же твое дело! Ты раскусил злодейку! – возмутилась Майя, а Кайл улыбнулся и притянул ее к себе.

– Давай-ка я тебе объясню, как устроена Дикая охота. Среди тех, кто состоит на службе, есть сыщики, дознаватели, ловцы. Есть младшие ловцы заблудших – это если преступник совершил преступление, но не отбирал чужую жизнь. И старшие ловцы пропащих и обреченных, они карают убийц.

– А-а, – с пониманием протянула Майя. – Значит, ты старший ловец. Охотник за теми, кто уже совершил убийства или забрал душу? Флексиола для тебя мелкая сошка.

– Так и есть, – согласился фейри. – Ловцы получают заказ и начинают охоту. После того как мы убедимся в том, что обвиняемый виновен, имеем право осуществить приговор на месте.

– Караете без суда, – вздохнула Майя, поражаясь тому, как у них здесь, оказывается, строго с исполнением закона. Хотя… если бы было иначе, ведьмачка, которая прикидывалась феей, еще бы долго могла совершать преступления. – А как вы вычислили миз Пруденз? И почему она так долго оставалась безнаказанной, ведь в том же Дарквуде полно магов.

– Майя, ты тоже маг, но ты же не можешь определить, совершил кто-то преступление или нет, – пояснил Кайл. – И потом, она очень сильная и опытная ведьмачка. Умела скрывать не только свою личину, но и магию. Даже Уго не сразу понял, кто она такая. А уж он чует тьму, потому что сам ее порождение.

– Ух ты! – восхитилась Майя.

Ей так захотелось увидеть пса, он не только волшебный, но еще и талантливый. Оглядевшись, она убедилась, что фамильяра поблизости нет. Только черный ворон сидел на перилах балкона и насмешливо смотрел на фею.

– А этот… Он тоже фамильяр? Тот самый крылатый конь!

– Неужели ты поняла это только сейчас? – фыркнул Кайл, а Майя легонько ударила его подушкой.

Правда, качнулась и завалилась на постель. Голова еще кружилась, хотя боль и прошла. Фейри тревожно посмотрел на избранницу и укрыл одеялом:

– Давай, поспи немного.

Майя согласно кивнула и уютно устроилась в объятиях Кайла:

– А ты мне еще что-нибудь расскажи, твой голос убаюкивает.

– Да? – удивился фейри.

Майя поежилась, вспомнив, как Кайларион зачитывал ведьмачке приговор. От его голоса – глухого, безжизненного, словно сотканного из мрака, у Майи пошли мурашки по коже. Лучше и не вспоминать.

– Так как вы вычислили ведьм? – Майя поторопилась задать новый вопрос.

– В королевскую канцелярию пришло анонимное письмо с просьбой расследовать исчезновение брауни.

– От Сыча Никодимыча, – догадалась Майя, а фейри кивнул.

– Сыщик провел расследование, почувствовал в Дарквуде колдовство. Я получил заказ, отправился на место, и мы с Уго убедились, что есть жертвы и в городе действительно творятся темные дела. Я обнаружил следы запрещенных заклинаний на домах и на площади, а Уго определил, что в Дарквуде обитают те, кто заключил с тьмой договор. Наконец я вычислил преступника и начал охоту. Правда, одна очень любопытная фея мне помешала.

– Да я тебе помогла! – возмутилась Майя, приподнимаясь на локтях. – Предотвратила смерть тера Леона, можно сказать, ценой собственной свободы! Освободила брауни. И…

– И втянула подруг в битву с нечистью, – нахмурился фейри.

– Да если бы не мы, эта Пруденз никогда бы не раскрыла свою подлую сущность! У тебя не было доказательств, – горячо возразила Майя. – А так ты поймал ведьмачку на живца! То есть на меня.

– Что бы я без тебя делал!.. – Кайл поцеловал Майю, не дав ей больше произнести ни слова.

Увы, от важного дела их отвлекли – во входную дверь постучали.

– У тебя постельный режим, – напомнил фейри, когда Майя попыталась встать с кровати, чтобы одним глазком посмотреть, кто там пришел.

– Эх, жаль, Сыча Никодимыча нет, он бы и дверь открыл, и гостей в доме приветил, – буркнула Майя, а Кайл отправился вниз, к большому сожалению феи надев рубашку.

– Да здесь я, здесь, Маюшка. Только что же мы вашему счастью мешать будем, – отозвался знакомый голос, и в спальню проник домовой.

В нарядной пестрой рубахе, в широких полосатых штанах, заправленных в начищенные сапоги, он выглядел щеголем. Волосы были приглажены на косой пробор, а борода коротко острижена.

– Сыч Никодимыч, родненький! – тихонько взвизгнула Майя и потянулась к домовому.

Мужчина отвесил поклон и приблизился к постели.

– Маюшка, светлая ты моя душа, – прослезился Сыч Никодимыч, усаживаясь на постель и беря фею за руку. – Да разве я тебя покину после того, что ты для нас всех сделала! Я и Карлуше твоему сказал: куды Маюшка, туды и я. Но мы пока выжидали, притаились. Нужно же вам вдвоем побыть.

– Мы? – уточнила Майя.

– Дык с Угольком, – пояснил домовой.

Майя нахмурилась, пытаясь сообразить, кто из новых брауни или спрайтов к ним еще прибился.

Но когда в комнату забежал угольно-призрачный пес и забрался на постель, лизнув в нос, она догадалась, о каком-таком Угольке говорит домовой.

– А вы разве Уго видите? – удивилась Майя, гладя пса, который то принимал образ огромной призрачной гончей с красными угольками вместо глаз, то мохнатого добродушного псины с большими ушами и доверчивым взглядом.

– Чего ж его не видеть-то? Хоть из сумрачных, а зверь хороший и ласки требует, – умилялся Сыч Никодимыч, глядя на Уго. – Мы, домовые, вообще многое видим и подмечаем.

– А вы, случайно, не подметили, кто там к нам в гости зашел? – поинтересовалась Майя.

– А как же, – огладил бороду Сыч Никодимыч и чинно поднялся с постели для доклада. – Подружки твои, феи пожаловали. Гостинчик принесли и цветы. Токмо енти кусты ужо ставить некуды.

Домовой раздвинул шторы на окнах, явив взору Майи цветник, который расположился на террасе.

– Енто от тера Леона, – указал он на ярко-красные цветы в корзине. – А ентот куст от бургомистра с супружницей, – проговорил он, ткнув пальцем в цветущее дерево с какими-то белесыми цветочками и круглыми мохнатыми плодами. – А енто дары от брауни…

Сыч Никодимыч показал на круглый стол на изогнутых ножках с расшитой ярким узором скатеркой.

– А еще кресла плетеные в гостиной стоят, занавесочки вот на окнах, салфеточки на комодах. Своими руками и от всей души, Маюшка, – пояснил домовой. – А цветочки они возле дома посадили, яркие, рыженькие, как ты сама.

– Поблагодарите всех от меня, Сыч Никодимыч, – произнесла Майя, а в горле запершило. – Приятель-то ваш оказался жив?

– Жив-здоров, рыжебородый! Это ж он крышкой-то ведьмачку накрыл, не выдержал, первым на помощь тебе бросился. Его сам королевский целитель, можно сказать, с того свету достал, а бургомистр на городском совете особо отметил, грамоткой наградил и ужо к себе в дом служить пригло́сил. Естественно, по моей рекомендации, – важно проговорил домовой. – Все брауни себе хозяев хороших нашли, а двое в академии осели. Пара семейная, Тутсены. Стрекозюлькам-то надо и на кухне помочь, и с уборкой, и мебелишку кое-какую сварганить…

Домовой осекся, услышав шаги на лестнице, и самым натуральным образом испарился, шепнув:

– Опосля поговорим, Маюшка, а то Карлуша осерчает, что я тебе отдыхать не даю.

Уго тоже исчез, перед этим лизнув Майю в ладонь. А фея накрылась с головой одеялом и притаилась. Но ее самым наглым образом сгребли в охапку, из одеяла вытряхнули и зацеловали.

– Моя фея! Моя эн-аэоли.

– Кто это? – насторожилась Майя.

– Избранница, – пояснил Кайл, а заметив, как фея напряглась, добавил: – Невеста.

– Ну как я могу быть твоей невестой, если ты мне даже предложение толком не сделал! – возмутилась Майя.

«И вообще я из другого мира», – хотела она добавить, но пока не стала. Кайла нужно к этому подготовить. Да и в конце концов, должны же у нее быть свои маленькие секреты?!

– Ты кольцо на пальце видишь? – Кайларион схватил Майю за руку и поцеловал пальчики.

– Вижу, но совершенно не помню, откуда оно взялось, – слукавила Майя.

– Это родовой перстень, наследие самих эль-фатов, – не поддался на провокацию Кайл. Он-то как раз прекрасно помнил, как надел фее на палец брачное кольцо, а до этого все думал, как объясниться, как назвать своей. Но сейчас скупо добавил: – Кольцо передается только истинной избраннице, одной на всю жизнь.

– Угу, но передал ты мне его как-то неправильно, Карлуша, – язвительно заметила Майя. – В темнице, впопыхах. А где признания? Где клятвы? Где буря чу…

Майя не договорила, потому что Кайл закрыл ей рот очередным поцелуем.

– Вот, – прошептал он, – вот мои признания. Остальное в торжественной обстановке, в доме моего отца, где находится храм первородных.

– А он очень страшный? – спросила Майя. – Отец, не храм. Добрый и милый, как и ты?

Кайл кивнул в ответ, отвел взгляд и подавил усмешку. Говорить о том, что его отец – грозный правитель Благого двора, пока не стоит. Зачем пугать Майю раньше времени. Да и должна же у него быть от невесты небольшая тайна.

* * *

Этот день выдался в Дарквуде теплым и солнечным, самое время для отдыха на природе. Майя с подругами уютно устроилась на валуне, что стоял в центре поляны, рядом присела миз Мэбс, которую пригласил древесный дух, на ветках расселись пикси и спрайты, из скворечников и деревянных домишек, развешенных домовым тут и там, выглядывали лесные обитатели. Да и сам Сыч Никодимыч был поблизости, он устроился на пеньке и с увлечением что-то вырезал из полена. Кайларион отправился в столицу, взяв обещания с невесты в новые истории не влипать и одной никуда не ходить. Майя обещание не нарушила и проводила время в компании друзей, вспоминая незабываемую битву с ведьмачками и нечистью. Неподалеку в водопаде плескалась озерная фея, то и дело напоминая о своем фееричном участии в сражении.

– Как я эти головешки одним трезубцем уложила, а? – крикнула она.

– А как мы этих хвостатых на клочки порвали?! – вторила ей баском Фло, а ее ухажер Кореандр смотрел на маленькую воительницу с восхищением.

– Ох, ну и пришлось мне вначале попотеть, – крякнул в бороду Сыч Никодимыч. – Благо сковороду с собой прихватил, прочную, чугунную…

Краунд уже в третий раз просил поведать ему сказ о великом сражении на Ведьмачьих болотах, и каждый раз история обрастала все новыми и новыми подробностями.

– Нужно было сразу меня на помощь звать, – проворчал древесный дух. – Самому-то мне в те заколдованные места ходу нет, но я бы больше лесных обитателей на подмогу прислал.

– Простите меня, но уж очень самим хотелось фейский камень отыскать, – оправдывалась Майя. – А то чувствую себя неудачницей, все вас о помощи прошу. Но и вы все загадками говорите.

– Говорил и сейчас повторю: дальше своего носа ты, маленькая фея, не видишь. А камень силы у тебя под ногами лежит.

– Да под какими же ногами? – возмутилась Майя, глядя себе под ноги. Нет, ну не хочет он говорить, так и нечего запутывать. – Здесь только трава и мох!

– И… – выгнул древесную бровь Краунд.

– И валун, – буркнула Майя и покосилась на камень, на котором сидела.

Феи тоже обратили взор на невзрачный камень, а он вдруг замерцал, словно отвечая на невысказанный вопрос.

– Так это… – Майя захлопала глазами, не веря, что разгадка все это время действительно была у нее под ногами.

Вот и прав оказался Краунд: дальше своего носа она не видела!

Феи спрыгнули с камня и принялись обходить его, внимательно рассматривая, а миз Мэбс охнула:

– Вот он где спрятался! А я все бродила-бродила, искала-искала. А ты меня, древесный, тропками от этого места уводил.

– Уводил, – честно признался Краунд, – потому что пятилистник должны пробудить потомки пяти эль-фатов. Юные, светлые, бесхитростные, которые верят в добро и любовь. Опыт, конечно, тоже пригодится. И дружба. Когда вы все вместе за руки возьметесь, сердца свои откроете, к лесу с добром придете, то и лес вам добром ответит. Даст защиту и укроет от врагов. А вы… – Краунд недовольно прошамкал древесными губами, – шастаете по Ведьмачьим болотам, суетитесь, все куда-то бежите. Разве это дело?

Феи слушали, затаив дыхание. Они уже встали вокруг камня и взялись за руки, пробуждая магию и открывая сердца для чуда. Мох заискрился и исчез, являя взорам каменный пятилистник. Майя заметила, что окаменевший цветок похож на ромашку, в центре сердцевинка темная, а лепесточки светлые, и они мерцают, светятся. Она невольно потянулась к одному из лепестков, и он вдруг вспыхнул. Аделин последовала примеру подруги и приложила ладонь к другому лепестку, и тот тоже засиял. Остальные феи повторили ритуал, и вскоре все лепесточки ярко переливались на солнце. Феи направили весь свой свет, всю магию на артефакт, но, кроме сияния, ответной силы не почувствовали. Они недоуменно переглянулись, а затем Майя робко позвала:

– Миз Мэбс, вы не могли бы нам помочь?

– С удовольствием, – отозвалась директриса и прикоснулась к камню.

Сердцевина засияла, воздух вокруг камня заискрился, но это была не вся сила, что хранил цветок.

– Малышки, помогайте нам! – обратилась к пикси Аделин.

– Мы? – смутились те, а затем радостно бросились к камню, потянув за собой и спрайтов. И коснулись маленькими ладошками разных лепестков.

Цветок засиял ярче, и к друзьям потекла магическая сила, но слабая, словно подул легкий ветерок в жаркий день.

– Мелюзина, и ты нам помоги, – крикнула Вайолет озерной фее.

– А? Что? Я? – встрепенулась та. – Я всегда готова!

Она выбралась из ручья и плавно заскользила по траве, словно змея. А затем встала рядом с Вайолет и положила зеленую ладонь рядом со светлой ладошкой лесной феи.

– Эй, вы все сюда идите! – подозвали лесных обитателей Эль с Норой.

И все, кто был рядом, – птицы и звери, мошки и паучки, деревья и цветы, все выбрались из укрытий, потянулись, обступили камень, касаясь кто рогом, кто копытом, кто лапкой, кто листиком или веточкой.

Из сердцевины камня заструился свет, даря тепло и силу.

– И ты, Сыч Никодимыч, подходи, становись рядом, – позвали домового феи.

– Да я-то чего… – засмущался тот, но к камню подошел и ладошку прижал.

– И ты, древесный дух, помогай. Без тебя никак не справиться, – обратилась к Краунду Майя и лукаво улыбнулась.

Краунд не стал отнекиваться, а коснулся сухой веткой сердцевины каменного цветка.

И тогда необычный каменный алтарь вспыхнул еще ярче, засиял разными цветами: желтым, зеленым, фиолетовым, красным, из сердцевины поднялся поток света и окутал всех, кто был на поляне, золотистой пыльцой, даря силу и защиту. А затем поднялся выше, накрывая искрящимся куполом и лес, и озеро, и городок, и всю долину.

Краунд ойкнул, на его сухих ветвях появились зеленые молодые листочки. С полянки, где располагался фейский камень, послышался счастливый смех, раздались радостные возгласы, гомон, фырканье, клекот и даже лай. А Майя вдруг осознала, что не готова покинуть Дарквуд, наполненный добром, улыбками друзей и звуками леса. Она обязательно расскажет Кайлариону правду о себе и придумает, как передать родным весточку, что жива и здорова. Но ее место здесь, в этом мире, и неважно, как он называется. Главное, что рядом любящие и любимые люди. Ну, или не совсем люди. Так ведь и она фея.