35

– Что за чары поглощения? – удивляюсь я.

Вместо этого Атрин тянется к мячу – и мягко накрывает его своей магией. А затем, прямо на моих глазах, дождевые капли начинают… просачиваться прямо сквозь стенки мяча! Неверяще смотрю, как сначала одна, затем две, затем три – а затем и все капли начинают течь так, будто под тучкой ничего нет!

– Чары поглощения! – восклицает профессор Барадос.

Я даже подпрыгиваю от неожиданности: как он, оказывается, бесшумно к нам подошел!

– Кхм, интересно, – говорит профессор, – чары старые, из местной учебной программы их удалили давным-давно, хотя, на мой взгляд, это было ошибкой, ведь…

Я знаю профессора Барадоса не очень долго – но даже я успела усвоить, что дай ему повод – и его занесет в сторону. Профессор он замечательный, но уж больно любит вспоминать давние-давние времена. Поэтому я быстро переключаю его внимание обратно на нас:

– Значит, мы справились?

– Да, – соглашается профессор.

Я радуюсь. Однако беглый взгляд на Атрина дает понять, что тот отчего-то мрачен. Во всяком случае, он выглядит так, будто жалеет, что вообще применил эти чары. И вот что это должно означать?

– С этим вы справились, – продолжает профессор, – но что делать с другим?

И он указывает нам на траву. Траву, примятую под весом невидимого мяча. Я огорченно ахаю: надо же, совсем упустила это из виду! Пусть дождь и идет как надо, но трава-то все равно лежит неестественно!

– Ваше домашнее задание, – говорит профессор Барадос, – продумать в парах, как это исправить.

Я морщусь и бросаю на своего напарника косой взгляд. Черт, а я-то надеялась, что после сегодняшнего занятия наши с ним пути больше не пересекутся. Хотя, может, все же стоит попробовать от него избавиться?

Дождавшись, пока профессор не отойдет от нашей пары и не переключит свое внимание на другую, я обращаюсь к Атрину:

– Слушай, нам вовсе не обязательно делать это вместе. Я имею в виду, что могу справиться с заданием одна, а на следующем занятии я просто скажу тебе…

– Нет, – неожиданно твердо отвечает новенький и вновь погружает меня в омут своих глаз, – мы сделаем это вместе.

Застываю. Черт. Ладно.

– Хорошо, – скриплю я недовольно, – но только, чур, перестань на меня так пялиться!

– Почему?

Я даже дышать перестаю от удивления.

– Что почему?

– Почему ты не хочешь, чтобы я на тебя смотрел?

Он вообще с какой планеты?

– Есть разница, – я все же пытаюсь ему объяснить очевидное, – между «пялиться» и «смотреть». Я на тебя – смотрю, а ты на меня – именно что пялишься.

– Я всегда так смотрю на тех, кто…

– Кто что? – уточняю я, когда он вдруг замолкает.

– Неважно, – он, наконец, отводит свой взгляд в сторону.

Я кусаю губу. До конца занятия еще есть время, а мне с этим новеньким еще работать совместно над домашним заданием, потому лучше всего расставить точки над «и» прямо сейчас.

– Послушай, – говорю я медленно, подбирая слова, – не пойми меня неправильно, но мне от твоего взгляда… некомфортно. Он слишком пристальный и пронзительный…

Я замолкаю, чувствуя себя очень глупо. Вот уж никогда не думала, что мне придется обсуждать с мужчинами, насколько пронзительные у них взгляды!

– Но я уже видел раньше, как на тебя так смотрели, – вдруг говорит Атрин, – так же долго и неотрывно. И ты не выглядела так, будто тебе некомфортно.

Хлопаю ресницами:

– Когда… Когда такое было?

Атрин молчит. Понимаю, что больше он уже ничего не скажет. Выдыхаю.

– Не знаю, где и когда ты это видел, но ты явно ошибся. В общем, если мы хотим, чтобы наше сотрудничество прошло хорошо, давай не будем делать то, что не нравится другому, ладно? Ты перестань так на меня смотреть, а я… ммм… я не буду лезть к тебе с вопросами, потому что вижу, что ты что-то утаиваешь. Договорились?

Атрин молчит. Когда я уже думаю, что и вовсе не ответит, он, наконец, выдает:

– Я всегда так смотрю.

Проклятье!

– Ладно, – выдыхаю я.

Что ж, я попыталась.

Тут как раз звенит звонок. Я вскакиваю и, сложив пальцы в «цветок», аккуратно расправляю тучку и позволяю ей вернуться в пруд. Атрин небрежно убирает чары сокрытия и чары поглощения, и наш ярко-красный мячик появляется во всей своей мокрой красе.

– Домашнее задание! – объявляет профессор Барадос. – Проработать в парах до конца! Все свободны!

Мы вразнобой прощаемся с профессором, и я, слегка кивнув Атрину на прощание, подхватываю румяную Диару под локоток и тащу прочь от пруда.

– В субботу в четыре, – вдруг несется мне в спину. Оборачиваюсь. Возвышаясь над толпой акваров и огневиков на полторы головы, незыблемо и непоколебимо стоит Атрин: весь такой огромный, высокий, широкоплечий – настоящий воин на поле боя. Его обтекают стороной, но сам он даже не движется – и смотрит, смотрит этим своим взглядом мне вслед. – Я буду ждать тебя здесь.

Не размениваясь на слова, просто отворачиваюсь и веду Диару к нашему корпусу. Она, бросив любопытный взгляд назад, поворачивается ко мне и открывает рот, но я прерываю ее до того, как она успевает хоть что-то произнести:

– Не. Вздумай.

Она хихикает. Не как Диара-отличница, а как Диара-шкодница, а я, глядя на нее, вдруг тоже начинаю смеяться.

А что еще мне остается делать? Этот странный новенький совсем сбил меня с толку. А раз я не могу его разгадать, то только и остается, что принять его таким, какой он есть. Ведь в конце концов, мне с ним не детей крестить, и сразу, как только мы закончим совместное домашнее задание, мы разойдемся, как в море корабли.

Ведь так же?