65

– Фух, дружище! – выдыхает Пёрч, моментально сбрасывая с себя шелуху официальности и постности. – Тебя охраняют, словно девицу на выданье!

Он, не стесняясь, подходит к другу и крепко жмёт его руку. Затем оборачивается ко мне, явно удивлённый из-за того, что я даже не тронулась с места:

– Эй, тыковка с энергией, ты чего? Так сюда рвалась, что у меня из-за твоего пыла аж зад заполыхал, а сейчас стоишь как неродная!

Дастан пожирает меня взглядом. Но я не могу… Не могу ни сдвинуться с места, ни открыть рот, ни что либо ещё. Лишь сейчас, увидев его в этом роскошном окружении и услышав, сколько в его голосе может быть власти, я, наконец, осознаю – он тут хозяин. Этот дворец, этот роскошный кабинет, эти люди… Он чувствует себя среди них, как рыба в воде. Дастан рождён быть принцем. Это в его крови. Те несколько лет, что он провёл вдали от дома, ничего в нём не изменили. Он здесь родился, и, даже несмотря на то, что он отсюда убежал, он прекрасно вписывается и в эту обстановку, и в это кресло, и за этот стол – а я нет. И никогда не буду. И та симпатия, что вспыхнула между нами… Она была между простой девчонкой и начальником стражи. Но никак не между простой девчонкой и… сыном императора.

И тут, стоя в этом сверкающем кабинете, я, наконец, только сейчас понимаю, что это конец. Что, заведя тот разговор, я собственными руками разрушила всё то, что могло быть у меня с этим мужчиной.

– Леенна? – зовёт меня Пёрч.

Прихожу в себя. Сглатываю, неловко улыбаюсь и тихо говорю Дастану:

– Прости. Это всё моя вина. Если бы я не сказала про салларов…

Дастан предупреждающе вскидывает руку. Я удивлённо замираю. А потом до меня доходит: прослушивание. Здесь даже у стен наверняка есть уши.

– Прогуляемся по саду, – говорит Дастан, – я как раз собирался устроить небольшой перерыв.

Молча киваю. Дастан обходит свой стол и подходит ближе. На миг я пугаюсь, что сейчас он меня обнимет – и резко и испуганно делаю шаг назад. Его глаза опасно вспыхивают. Вижу, как сужаются его зрачки. Ругаю себя за такую детскую реакцию, но поделать ничего не могу. Во мне будто бы что-то щёлкает, какой-то предохранительный рычаг. Пёрч кашляет, разряжая обстановку, открывает дверь и пропускает меня вперёд. Избегая смотреть Дастану в глаза, я поспешно выхожу, остро чувствуя за собой присутствие мужчины.

– Прошу, – Дастан жестом указывает направление.

Покорно иду вместе с ними. Пересекаем длинный коридор с бесконечными охранниками, спускаемся по лестнице на два пролёта вниз, ещё один коридор – и выходим на свет. Всё это время мы не произносим ни слова. Молчание нарушается только тогда, когда мы вступаем в оранжерею под воздушным куполом.

– Здесь нас никто не услышит, – говорит Дастан, – сад и личные покои каждого из членов императорской семьи – единственные места во дворце, которые не прослушиваются.

– Леенна рассказала мне всё про салларов, – тут же отзывается Пёрч, – дружище, тебе следовало рассказать мне об этом раньше.

– Прости, – говорит Дастан, – не хотел впутывать тебя в неприятности. Меня одного было достаточно.

– Это всё моя вина, – каюсь я, – если бы я тебе не рассказала, то тебе не пришлось бы сюда возвращаться.

– Это не твоя вина. Это вина моих предков. Леенна, насчёт этого… Я хотел тебе однажды рассказать.

– Это не имеет значения, – быстро открещиваюсь я, – давай… больше не будем об этом.

Я всё ещё избегаю смотреть Дастану в глаза. Да и держаться стараюсь так, чтобы между нами всегда оказывался Пёрч. Да, детская реакция, но мне нужно время, чтобы привести мысли в порядок. А если Дастан будет рядом, будет меня касаться – я вновь могу принять неверное решение.

– Лучше расскажи, – Пёрч снова приходит мне на помощь, – что стряслось после того, как ты сюда приехал? Ты прямиком пошёл к отцу и с порога задал ему вопрос?

– Да.

Пёрч присвистывает:

– Ты в своём репертуаре… Полагаю, его это не обрадовало?

Дастан хмыкает:

– Отнюдь. Он знал правду. И Лестар знал её тоже. Естественно, ни он, ни мой брат не собирались делать её достоянием общественности. Когда же я начал настаивать на обратном… Сработали условия нашего договора.

– Договора? – удивляюсь я, впервые подняв голову на Дастана.

– Я мог уйти из семьи, – отвечает он, глядя на меня со странным выражением, – только заключив магический договор с отцом. Одним из пунктов было, что я ни при каких обстоятельствах не причиню своими действиями проблемы семье. Я нарушил это условие. Магия контракта призвала меня к ответу. Раз я нарушил условие договора, то теперь обязан вернуться и служить двору как положено принцу.

Ошеломленно возвращаю челюсть на место. Я – сирота, и я толком не знала своих родителей. Но до этого момента я свято верила, что нет хуже родителей, бросающих своих детей. Но теперь, получается, есть? Передёргиваю плечами.

– И что теперь? – хмурится Пёрч. – Мы сдаёмся?

– Никогда, – твёрдо отвечает Дастан, – раз уж мне всё равно пришлось вернуться, я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило. Императорский двор признает ошибки своих предков и в знак раскаяния сделает всё, чтобы улучшить текущее положение салларов.

Я бросаю на Дастана быстрый взгляд. Моё сердце бешено бьётся. Понимаю, что момент этой клятвы останется в памяти до конца моей жизни: освещённые ласковым зимним солнцем цветущие растения вокруг, торжественно-серьезный Пёрч и уверенный и непоколебимый в своей правоте Дастан.

Не знаю, сколько ещё я бы продолжала смотреть на мужчину, если бы в этот момент к нам не подошёл изгнанный ранее секретарь и с поклоном не обратился ко всем сразу:

– Ваше Высочество, Шиэрр Пёрч, Шиэрра Дерр. Его Величество просит вас всех на аудиенцию.