Глава 32

Э-э, разве мы о таком договаривались⁈ Но если вы думаете меня этим смутить, то ошибаетесь, господин декан! Я вам не местная фиалка, а девушка, прошедшая хтонь, водку и ночные клубы!

Так что села поудобнее и сладко-сладко, с придыханием протянула:

— Чур, ты первый раздеваешься, милый… И, пожалуйста, сделай это медленно и красиво…

Все, я отомщена! Выражение, появившееся на лице деканишки, залечило все сегодняшние раны на моем чувстве собственного достоинства!

— Клариссия! Ты что себе позволяешь⁈ — в одно мгновение от его томного вида не осталось и следа. Челюсти напряглись, ноздри затрепетали, зрачки вытянулись в вертикаль, из ушей, того и гляди, дым повалит. О, еще черные чешуйки на висках и тыльной стороне кистей проступили. Знатно гневается, похоже, его деканьшество…

— Ай да Клариссия свет Никитична, ай да молодца! — высунулся из-под стола Васька. — Только смотри, как бы дракон не сожрал тебя за нахальство.

— Сожру! — натурально зарычал декан. Прямо перед глазами оказалась его перекосившаяся от гнева чешуйчатая физиономия и, демонстрируя отросшие клыки, товарищ проревел:

— Это кто тебя такому научил, Клариссия⁈ Предлагать мужчине раздеться!

Ой, подумаешь! Я даже сама раздевала их не раз, мужчин этих. И руками трогала за разные голые места, что уж тут скрывать? Ну ладно, пощажу вашу психику, господин дракон, не стану рассказывать славную истории своей жизни. Хотя, был один эпизод… Но нет, про него тоже умолчу, во избежание, так сказать.

Вместо рассказов я примерилась и врезала декану кулаком в солнечное сплетение — чтобы не пугал бедную девушку клыками и чешуей.

— Отодвиньтесь, декан!

Удар, конечно, вышел так себе, слабеньким, и особого впечатления на него не произвел. Но, тем не менее, нужное действие оказал — декан поймал мой кулак, зажал в своей лапе и, кажется, начал успокаиваться. Во всяком случае, клыки втянул обратно, а чешуя начала бледнеть. Еще немного попыхтел и проворчал почти мирно:

— Ну ты и драчливая, мышь. Вопрос: где ты набралась такого нахальства?

— Учителя хорошие были, — буркнула я, пытаясь вырвать свою руку из его захвата. — Что еще за «раздевайся, Клариссия», а, господин декан? За такое и по физиономии можно схлопотать, не только по корпусу.

— «Раздевайся» — это значит следилку искать будем, глупая, — хмыкнул он, но ладонь мою не выпустил. Сел со мной рядом и принялся внимательно ее рассматривать, задумчиво поглаживая большим пальцем запястье.

— Что не так с моей рукой⁈ — нервно воскликнула я и еще раз попыталась забрать свою конечность. Очень уж странные появились ощущения от его прикосновений: мурашки побежали по предплечьям, и в животе щекотно сделалось.

— Не дергайся ты, я просто выбираю место для метки, — с досадой ответил мужчина. Ну как же его зовут-то⁈ Я уже почти готова дать добро на фиктивно-брачное предложение, а имя гражданина так и не выяснила! Ладно, спрошу прямо, заодно дам понять, что рановато он к моей руке прицеливается.

— Во-первых, согласия на метки и прочие манипуляции со своим организмом я не давала. А во-вторых, вы мне не представились! Вас как зовут? — произнесла сурово.

— Пока не дала, Клариссия, — ответил декан, проигнорировав вопрос про имя. Наклонился и зачем-то понюхал мое запястье.

— Странно ты пахнешь, мышь, — сообщил с озадаченным видом, вызвав у меня дикое возмущение. Он что, намекает, что от меня воняет⁈ Согласна, денек у меня был нервный, не прибавивший мне свежести. Побегать, опять же, пришлось, могла и вспотеть, но говорить такое девушке!

— Мужлан невоспитанный! Хамло чешуйчатое! Заявлять, что я плохо пахну! — вылетело из моего рта раньше, чем я успела поймать себя за язык.

— Почему сразу хамло? — удивился декан, так и не выпуская мою руку и продолжая принюхиваться. — И не плохо пахнешь, а странно. В твоем аромате есть что-то непонятное, вызывающее недоумение. Ты вообще странная, Клариссия. Например, зачем-то делаешь вид, что не знаешь мое имя…

— Не делаю, а не знаю. Ладно, хватит. — я раздраженно дернула руку из его ладони. — Давайте обсуждать условия контракта, а потом подумаем насчет следилки. Хотя у меня есть одна мысль.

Я подтянула к себе сумку, достала из нее шкатулку с деньгами и украшениями покойной матушки кнессы Дарг. Высыпала содержимое себе на колени, покопалась и выудила из кучки тонкий серебристый браслет с единичным желтым камешком на ободке. Это украшение было на моей руке, когда я очнулась в теле кнессы. Васька сказал, что это подарок матери, и Риска никогда его не снимала.

— Может следилка быть здесь?

— Значит, раздеваться ты упорно не хочешь? — вроде бы пошутил декан. Но тут же, став предельно серьезным, взял браслет. Повертел в руках, сделал замысловатое движение пальцами и что-то прошептал. Еще посмотрел на украшение с разных ракурсов и с хмурым видом вернул мне:

— Нет, он чист. Почему ты решила, что следилка может быть в браслете?

— Мачеха взяла его у меня, сказала, что отдаст ювелиру в чистку. Вернула за день до… До моего побега из дома. Я подумала, она могла в него что-то вставить, чтобы контролировать меня. Ей очень хочется, чтобы я вышла замуж за Сигизмундика Лисовского. Но если нет, то тогда идей у меня нет. — я положила браслет обратно в шкатулку, туда же ссыпала и остальное свое богатство. Прибрала в сумку и преданно уставилась на декана — видишь, какая я хорошая девочка, помогаю изо всех сил.

— Что еще мачеха тебе давала или дарила из того, что сейчас на тебе надето, Клариссия? — декан пробежался по мне очередным внимательным взглядом. — Вспоминай.

— Еще… Да вроде ничего. А, серый чепчик, который на мне был, его тоже Лурра принесла вместе с браслетом — сказала, он идеально подойдет к моему новому дорожному платью. Вот к этому. — я подцепила пальцами ткань юбки возле колена и приподняла. — Только чепчик я потеряла, пока от вас бегала, декан без имени.

— Уродство, а не платье, — брезгливо пробормотал мужчина. Сунул руку в карман брюк и извлек… мой чепчик!

— Снял с ветки, когда ты его обронила. Подумал, вдруг это огромная ценность для тебя, Клариссия-мышь, — объяснил, внимательно рассматривая серое безобразие в своих руках. Вздохнул и отдал мне:

— Тоже чисто. Все-таки придется тебе раздеться, мышка. Иначе мы не найдем следилку, а сделать это нужно. По магическому фону устройства мы постараемся найти мастера-изготовителя, а через него выйдем на заказчика. Такие штуки запрещены к свободному использованию, поэтому ищем до победного конца.

— Ладно, — согласилась я, натягивая свою серую прелесть на голову. — Будет вам обнаженка, декан. Но сначала контракт. Вот мои условия…

Через пять минут в кабинете отчетливо пахло грозой. Декан скрипел зубами, играл желваками и пытался взглядом убить меня на месте.

— Сколько-сколько ты хочешь, Клариссия⁈ — шипел он придушенно.

— Десять тысяч золотых таларов, — ответила я твердо, изо всех сил стараясь не спасовать перед драконьей яростью и не пойти на уступки. Мне, между прочим, эти деньги очень нужны будут по окончании контракта! Тем более, пять лет срок долгий, часть суммы инфляция съест.

— Да это больше, чем все расходы на восстановление академии!

— Не будет десяти тысяч — не будет обнаженки! — привела я самый весомый, на мой взгляд, аргумент.

— Ладно, будет тебе десять тысяч монет, наглая мышь, — выдавил дракон после долгой паузы.

— Десять тысяч золотых монет! — поправила я. — Второе: вы даете мне обещание, что в течение срока контракта ни Лисовский, ни кто-то другой не будет претендовать на брак со мной.

— Кто, по твоему мнению, захочет оспорить право на мою истинную⁈ — выцедил декан.

Ой, кажется, он уже жалеет о своем предложении. Может, я переборщила с суммой? Но отступать уже поздно — сказала «А», скажу и «Б».

— Согласны или нет?

— Да! — рявкнул дракон свирепо. Я заулыбалась — ничего, дальше все будет лайтово, господин декан без имени.

— Третий пункт. Вы обещаете, что за все время контракта никаких, абсолютно никаких поползновений в мою сторону, как мужчина к женщине, совершать не будете.

— Не буду, об этом можно и не упоминать в контракте, — поморщился декан. Выразительным взглядом обвел мою физиономию под любимым серым чепчиком. Скользнул по фигуре и торжественно-ехидным тоном объявил: — Клянусь!

— В случае, если нас разоблачат, всю вину за подделку меток истинности вы берете на себя — это четвертое.

— Святые крылья, Клариссия Дарг! Я уже жалею, что связался с тобой! — в досаде закатил глаза декан.

— Клянётесь? — не поддалась я на провокацию.

— Да!

— И последнее…

— Да неужели⁈

— И последнее — вы называете мне свое имя, в конце-то концов! Это можно в контракт не включать, — закончила я свою победную речь.

— Трэвиссир Морави Арельский, черный дракон, третий сын Его Величества короля Рамстила Первого и Ее Величества королевы Элианы, — гаркнул декан, глядя на меня бешеными глазами.

— Упс, это попадалово, — прокомментировал из-под стола Васька, а я просто молча сползла по спинке дивана, таращась на лицо… принца! Нет, ну почему мне так не везёт, а⁈

Декан длинно вдохнул, выдохнул, снова вдохнул и объявил:

— Ну а теперь слушай мои требования к нашему контракту, мышь…