18

После той ночи с покушением и криками из подвала, сон долго не шел ко мне. Каждый шорох за окном заставлял вздрагивать, а тени в углах комнаты казались живыми и угрожающими. Я чувствовала себя загнанным зверьком, постоянно ожидающим нападения.

На следующее утро, все еще чувствуя себя разбитой и напуганной, я решилась спросить у Джада о судьбе того наемника. Я застала управляющего в холле, он как раз отдавал какие-то распоряжения Полану.

– Джад, – я подошла, стараясь, чтобы голос не дрожал, – что… что с тем человеком? С тем, кто напал вчера?

Джад обернулся, его лицо было, как всегда, непроницаемым.

– Его допросили, леди, – коротко ответил он. – К сожалению, он оказался крепким орешком и не назвал своего заказчика. Или действительно не знал, кто стоит за этим. Сейчас он уже не представляет угрозы для вас. Его увезли. Можете не беспокоиться. Охрана поместья усилена.

Я кивнула, чувствуя одновременно и облегчение от того, что этот конкретный убийца больше не здесь, и новую волну страха от неизвестности. Кто-то хотел моей смерти, и этот кто-то все еще был на свободе.

Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей и убить время, я решила исследовать дом более основательно. Раз уж мне предстояло провести здесь неопределенное количество времени, стоило бы хотя бы узнать, где что находится.

«Каменный Страж» оказался довольно большим, хотя и не таким помпезным, как замок Конарда. Множество комнат, большинство из которых были пустыми и пыльными, длинные, гулкие коридоры, где мои шаги отдавались тревожным эхом. Слуги, по-прежнему немногословные и настороженные, встречались мне редко, и наши «беседы» обычно ограничивались короткими кивками.

В один из таких дней, блуждая по второму этажу, я наткнулась на дверь, которая выглядела массивнее и солиднее остальных. Ручка была покрыта патиной, но легко поддалась. За дверью оказалась… библиотека.

Я замерла на пороге, удивленная. Комната была не очень большой, но от пола до потолка ее занимали стеллажи, плотно уставленные книгами в тяжелых кожаных переплетах. В воздухе витал характерный запах старой бумаги, пыли и чего-то неуловимо-сладковатого, возможно, воска, которым натирали деревянные полки. Тусклый свет проникал сквозь единственное высокое окно, забранное витражным стеклом с каким-то гербом – кажется, я видела похожий на знаменах Конарда.

Это было неожиданно. Я почему-то думала, что такой грозный вояка, как Конард, не слишком жалует книги. Хотя, с другой стороны, это поместье могло принадлежать его роду давно, и библиотека осталась от каких-нибудь более просвещенных предков.

Я прошла вглубь комнаты, проводя пальцами по корешкам книг. Названия были написаны на незнакомом мне языке, витиеватыми буквами. Но некоторые книги, к моему удивлению, были на языке, который я понимала – видимо, какой-то местный аналог «всеобщего».

Я вытащила наугад одну из таких книг. Она оказалась тяжелой, с пожелтевшими, ломкими страницами. Заголовок гласил: «Древние Роды Энаполиса и их Наследие». Я полистала ее, наткнулась на упоминание рода Вайрос – драконы, конечно, кто бы сомневался – и отложила в сторону. История местных аристократов меня сейчас волновала меньше всего.

Я бродила между стеллажами, выискивая что-нибудь, что могло бы меня заинтересовать. И тут мой взгляд упал на книгу, стоявшую особняком на нижней полке, почти скрытую в тени. Она была меньше остальных, в простом темном переплете без каких-либо надписей на корешке. Что-то в ней привлекло мое внимание.

Я вытащила ее. Книга была старой, очень старой. Страницы пахли не просто пылью, а какой-то древностью, почти тленом. Я открыла ее наугад. Текст был написан от руки, каллиграфическим, но немного неровным почерком, чернила местами выцвели. И язык… он был похож на тот, что я понимала, но с какими-то архаичными оборотами и странными словами.

Заголовка у книги не было, она начиналась сразу с текста. Я присела в одно из глубоких кожаных кресел, стоявших у окна, и принялась читать, скорее от нечего делать, чем в надежде найти что-то интересное.

Первые страницы были посвящены каким-то туманным рассуждениям о природе магии, о мире видимом и невидимом, о гранях реальности. Скучновато. Я уже собиралась отложить книгу, как вдруг наткнулась на главу, название которой заставило меня замереть: «О Тех, Кто Ступает По Грани – Ходящие в Тенях».

Ходящие в тенях… Я вспомнила обрывок разговора служанок, Тиви и Палессы, который подслушала в первые дни. Они шептались о том, что леди Тиана из рода тех, кто «тенями ходит». Тогда я не придала этому значения, сочтя бабскими сказками. Но сейчас…

Я начала читать внимательнее.

«…существует мир за гранью нашего, мир изначальной тьмы и вечного сумрака, – гласил древний текст. – Некоторые называют его Изнанкой, другие – Серым Пределом, но чаще всего мудрые именуют его просто Сумрак . Это не место для живых, ибо там нет ни света, ни тепла, ни самой жизни в нашем понимании. Сумрак – это эхо нашего мира, его искаженное отражение, сотканное из теней, страхов и забытых снов…»

У меня по спине пробежал холодок. Серое пространство, клубящиеся тени, отсутствие звуков и света… Описание было до ужаса похоже на то место, куда я провалилась на лестнице.

«…немногие из смертных рождаются с даром ступать в Сумрак. Их называют Ходящими в Тенях, или Тенеходцами. Этот дар – и благословение, и проклятие. Он дает им способность скользить между мирами, становиться невидимыми для обычного глаза, черпать силу из самой тьмы. Но Сумрак опасен. Он не любит чужаков, и его обитатели – голодные, бесформенные твари, порождения самой тьмы – всегда жаждут поглотить неосторожную душу, забредшую на их территорию…»

Когтистая тварь, метнувшаяся ко мне… Голодные обитатели Сумрака… Я судорожно сглотнула. Неужели тот случай на лестнице был не просто странным обмороком или галлюцинацией? Неужели я действительно… побывалатам?

Книга описывала, как Тенеходцы могут использовать свой дар, как учатся контролировать переходы, как защищаются от опасностей Сумрака. Говорилось о каких-то амулетах, о силе воли, о… свете.«Даже самый слабый свет истинной веры или чистой души может опалить тварей Сумрака, ибо они суть порождения тьмы и не выносят ничего, что несет в себе искру жизни и света…»

Чеснок! Тот самый чеснок, который так внезапно нагрелся у меня в руке и заставил тварь отпрянуть! Мог ли он быть… тем самым «светом»? Это звучало безумно, но… мысль эта почему-то не отпускала.

Я читала дальше, не в силах оторваться, пока последние лучи закатного солнца не перестали освещать страницы. Голова гудела от новой информации, а сердце колотилось от смеси страха и какого-то странного, болезненного любопытства.