Глава 5.

Второе по счёту утро в новом мире не порадовало. Во-первых, ночью пошёл дождь — протекла крыша, и я проснулась в мокрой кровати. Во-вторых, я легла поздно и страшно не выспалась. Да ещё и сны такие странные снились, слишком реалистичные. Как будто я была Эллен и жила её жизнью, видела её глазами, буквально срослась с чужой личностью.

В-третьих, я облажалась. Отыскала на кузнечной улице свата Грэты, рослого мускулистого кузнеца с устрашающими клешнями в руках, а он, глянув на мои эскизы, заявил:

— Нейра, вообще-то вам не ко мне.

И тон такой, каким обычно разговаривают с несмышлёным ребёнком.

— То есть как это не к вам? — удивилась я.

— Вам к литейщику надо. Я этим не занимаюсь, — и развёл руками, показывая, что здесь он бессилен.

Шагая по брусчатке в неудобных туфлях, я мысленно болтала с Пискуном, который снова принял облик браслета. Ночью он пытался обменяться со мной мыслеобразами, чтобы при помощи магии нарисовать идеальные эскизы, но у нас ничего не вышло. Тренироваться надо было больше, я решила не сдаваться и, если есть хоть малейший шанс, то выбить себе попаданческую плюшку в виде магии.

— Откуда же я, дитя двадцать первого века, могла знать, что кузнец мне не поможет? Я кузнецов до этого только в фильмах видела.

— Эх ты, попаданка, — пожурил Пискун. — Нянчайся теперь с тобой, как с младенцем.

— А ты-то! Мог и подсказать, что мне нужен литейщик.

— Как будто я знал. Если бы знал, то подсказал, — разобиделся тиин и замолчал.

Наконец, в бесконечном лабиринте узких улочек, изобилующих лавками всех мастей, я нашла нужную. На вывеске значилось: “Мастерская нейта Луйса”.

Колокольчик над дверью возвестил о моём приходе. Внутри стоял лёгкий полумрак, пахло металлической пылью, но полы были чисто вымыты, а на полках громоздились предметы неизвестного назначения.

— Нейра, вы ко мне? — из неприметной дверцы выглянул мужчина лет пятидесяти, небольшого роста с седыми растрёпанными бакенбардами. На ходу снимая замасленные рукавицы и передник, окинул меня настороженным взглядом.

— Доброго дня. Вы угадали, уважаемый нейт. Я к вам.

Кузнец по секрету рассказал, что у этого мастера в роду были маги, и сам он унаследовал небольшой дар, который помогал ему в ремесле. Что ж, будет хорошо, если это так.

— Чем могу помочь? — вынув из кармана круглые очки с толстыми стёклами, водрузил их себе на переносицу.

Я достала из сумки листы с чертежами и образец акушерских щипцов из чемодана Эллен.

— О, это что-то интересное, — мастер разложил листы на столе и принялся их перебирать. — Можно поинтересоваться, вы целительница?

Я представилась, не забыв добавить, что окончила столичную Академию Магии и приехала в Левилль попрактиковаться в лекарском искусстве. Слушая, мужчина одобрительно кивал.

— Вы уж извините, я нарисовала, как смогла…

— Это ничего, — твёрдо заявил нейт Луйс. — Из специального воска я изготовлю образцы, вы их осмотрите, и мы вместе сможем их откорректировать. Только после этого я помещу формы в печь и отолью из металла.

А потом хитро подмигнул:

— Во мне тоже течёт магическая кровь, поэтому мои изделия лучшие в Левилле.

После такого заявления я прямо-таки восстала духом и смогла искренне улыбнуться.

— Да-да, будьте так добры. Вы меня очень выручите, дорогой мастер Луйс. Назовите, пожалуйста, цену своей работы.

Литейщик снова перебрал листы, посчитал и произнёс:

— Пятьсот двадцать восемь серебряных соренов. А вот за такими иглами, — ткнул мозолистым пальцем в один из эскизов. — Вам лучше обратиться к ювелиру. Это слишком тонкая работа, а у мастера Кройса руки золотые.

Я мысленно подсчитала свои финансы, доставшиеся в наследство от хозяйки моего тела… Да, не густо. Надо бы поэкономней, а то неизвестно, сколько денег у меня останется после визита к мастерам, и когда я начну зарабатывать законным способом, а не “из-под полы”. Проблемы с законом — это последнее, что мне сейчас нужно. А на вопрос, положена ли мне какая-то стипендия от Академии, Пискун только пропищал что-то невразумительное. Надо бы в местный банк наведаться.

— Я не буду брать с вас задаток, нейра Эллен. Чувствую, что вы ответственная магичка и хороший клиент. Мы с вами сработаемся.

Должно быть, он нечасто встречал здесь магов и обрадовался “сестре по разуму”. Нейт Луйс сказал прийти для проверки образцов послезавтра утром, и я, поблагодарив его, с чистой совестью покинула лавку.

Скоро, скоро у меня на руках будут привычные инструменты, а волшебный медицинский ларец пополнят зеркала, тазомер, акушерские щипцы, хирургические ножницы, несколько видов пинцетов и зажимов, кюретки, зонды и расширители. Из медицинского набора Эллен мне понравились только скальпели и стетоскопы, остальное было уж слишком устаревшим и небезопасным.

— Хороший дядечка, он мне понравился, — пропищал браслет у меня в голове.

— Это он просто не знает, что никакая я не магичка. По крайней мере пока.

Мой меховой помощник рассказал, что Эллен могла обезболивать и останавливать несильные кровотечения при помощи чар. Но, в общем и целом, магия в этом мире не была волшебной таблеткой от всего. Люди так же болели и умирали, и мгновенно срастить перелом или, поводив руками, заставить затянуться смертельную рану было под силу разве что седобородым магистрам.

С каждой минутой ясное летнее утро набирало силу, пахло недавним дождём и листвой, смешанной с тонким ароматом цветов. Солнце ласково согревало лицо и открытую шею, скакало зайчиками по поверхности воды в маленьком фонтане. Желудок напомнил, что сегодня я, вообще-то, не завтракала, и буквально силой заставил купить кусок сырного пирога прямо из печи.

По пути мне попалась лавку сапожника — приятного мужчины средних лет, который, почуяв денежную клиентку, обслужил меня быстро и вежливо. Снял мерки и взял задаток за туфли на плоской подошве, чтобы было удобно бегать в них по городу. Обещал изготовить обновку через несколько дней, что меня вполне устроило. Кажется, моё намерение экономить летит в трубу… А впереди визит к ювелиру и швее.

— Надо бы ещё нанять человека, чтобы крышу залатал, — сказала я Пискуну, едва не хватаясь за голову. Траты! Сколько трат! — А то просыпаться в мокрой постели неприятно даже младенцу.

— Мужика нам в дом надо, — ехидно хихикнула пушистая морда. — Хорошего, с руками из плеч. Он и содержать будет.

— Это на каких таких правах нам мужика к себе взять, а? — нахмурилась я, поглядев на браслет.

— На правах мужа, конечно. Каждая девушка мечтает выйти замуж, — всё тем же противным голосочком произнёс Пискун.

— Если у меня будут деньги, я смогу нанять хоть кровельщика, хоть сантехника. Знай плати, и нет проблем.

— А как же любовь и романтика? Эллен говорила как-то, что ей хочется любви…

— Ой, спасибо. Я больше не верю в любовь. Не думаю, что здесь я встречу кого-то в этом мире, тем более, я уже давно превратилась в кусок ржаного сухарика.

Тиин залился пронзительным смехом, приняв мои слова за шутку. А мне было не до смеха.

Поприставав к прохожим, я выяснила, что банк находится буквально в нескольких кварталах. Удача! Утренняя прогулка получается не только бодрящей, но и полезной. Шагая по улочке, мы с Пискуном продолжали переговариваться, и я посвящала его в свои хитрые планы.

— Думаю, со временем надо будет объединиться с оставшимися в городе и его окрестностях повитухами. Не могли же они всех разогнать? А вдруг бабы толковые? Скооперируюсь с ними, перейму их опыт, а они мой. Молодняк подучу…

— Где ты берёшь все эти идеи, Эл? Не перестаю удивляться. Вот что значит другой мир и другое мышление.

— Как у нас говорят, хочешь жить, умей вертеться. Да и в нашем мире медицина шагнула далеко вперёд, поэтому умалчивать о знаниях нечестно. Если смогу помочь хотя бы десятку человек, уже будет хорошо.

Но, как бы я не настраивала себя на позитив, то и дело проскальзывали отрезвляющие мыслишки. Этот мир совсем другой, время другое, где люди искренне верят в свои заблуждения и будут до последнего их защищать. Но попытка не пытка, правда?

За легкомысленной болтовнёй и шутками Пискуна я не заметила, как добралась до банка. Трёхэтажное серое здание с уклоном в готику смотрелось чужеродно в уютном Левилле и всем своим видом намекало, что здесь простым смертным и скромным работягам делать нечего. Тут крутятся большие деньги.

Постояв в нерешительности несколько секунд, я всё-таки подошла к массивной двери, которая распахнулась передо мной будто по волшебству. Точнее, именно по волшебству. У входа меня встретил угрожающего вида охранник и попросил пройти через арку, светящуюся тусклым голубым светом.

— Это чтобы проверить, не злые ли у тебя намерения. А если ты когда-нибудь в жизни воровала, арка это тоже покажет, и тебя вышвырнут отсюда взашей. Ты ведь не воровала, Эл? — поинтересовался Пискун.

Я всегда была законопослушной гражданкой, поэтому магический “полицейский” пропустил меня без проблем. Сразу за ним меня встретила тоненькая девушка в серебристой мантии и, выспросив цель моего визита, подвела к одному из десятков окон. Краем глаза я успела заметить, что все здешние посетители одеты дорого и солидно, а одна возрастная дама вообще нацепила меховое пальто, чтобы даже летом все видели её достаток. По сравнению с ними я выглядела залётной бабочкой, которая попала не в ту дверь.

— Я слушаю, — не слишком приветливо отозвался седовласый нейр за стойкой и бросил взгляд через пенсне.

Он был облачён в бордовый камзол с золотыми пуговицами. Редкие волосы, зачёсанные назад, плохо маскировали лысину на затылке.

— Хочу проверить свои счета… — я протянула документы Эллен, которые носила в глубоком кармане юбки. — И полагается ли мне стипендия, как выпускнице столичной Академии Магии.

Служащий банка придирчиво осмотрел мои бумаги и достал из ящика толстенную книгу. Со своего места мне было плохо видно, но, кажется, этот талмуд был непростым. Страницы перелистывались сами по себе, по ним бежали чёрные строчки…

Да у них здесь тоже есть компьютеры! — усмехнулась я мысленно.

— Эллен Уолш… Эллен Уолш… — бубнил мужчина себе под нос. С каждой секундой лицо его становилось всё смурнее. — Нет здесь такой.

— Нет? — переспросила я. Плохо. А на что я вообще рассчитывала?

— У всех студиозусов, попадающих в наш город по распределению, есть счета и стипендия от учебного заведения. Нейра, вы не меняли фамилию?

— Насколько я знаю, Эллен фамилию не меняла, — пискнул тиин. — А этот мужик мне не нравится. Давай уйдём, а?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, не меняла. Может, меня просто не занесли в регистр? Или потеряли?

Служитель банка захлопнул книгу. Я заметила, как на нас стали коситься посетители.

— Уважаемая, — желчно процедил банковский работник, как будто я выпрашивала деньги лично у него. — Это волшебная банковская книга, здесь не может быть ошибок. Лучше вам уйти.

Чувствуя себя оплёванной, я развернулась и зашагала к выходу. Надо же, всем студентам и выпускникам что-то полагается, а я что, самая лысая? Но что я могу поделать, не устраивать ведь разборки у всех на глазах? Тем более, особенности этого мира я пока знаю слишком поверхностно.

В голове вертелись вопросы. И вдруг…

— Нейра, постойте!

Я успела выйти на улицу, но, услышав окрик, остановилась. Ко мне быстрым и уверенным шагом приблизился респектабельный господин лет пятидесяти. С пышными усами, гладко выбритым подбородком и масляными глазками. Этакий лондонский пройдоха из чёрно-белого фильма про джентельменов.

Вытерев пот со лба кружевным платочком, деловым тоном произнёс:

— Вам срочно нужны деньги, нейра?

Внутреннее чувство напомнило, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а от всяких сомнительных предложений стоит держаться подальше. Развернув плечи, я уверенно произнесла:

— Я не нуждаюсь, уважаемый.

Но он будто не услышал. Выудил из кармана квадратный кусок бумаги с витиеватыми буквами и буквально втиснул мне в руку.

— Меня зовут Клейс Савинье. Могу ссудить вам несколько тысяч серебряных соренов под небольшой процент. Подумаешь, каких-то тридцать процентов? — добродушно рассмеялся он и погладил себя по животу.

Сколько-сколько? Тридцать? Мои глаза округлились и полезли на лоб. Да у нас даже ипотеку во вторичном фонде можно дешевле взять! Недаром ростовщиков нигде и никогда не любили.

— Спасибо, уважаемый нейт, но вынуждена отказаться.

Коротко кивнув, я отвернулась, но жадный прилипала ухватил меня за запястье.

— Подождите, нейра, — он сглотнул шумно, и кадык на шее подскочил. — Я могу и сбавить процент… — оглядел меня говорящим взглядом. — … можно договориться, потолковать… Может, в кафе зайдём?

Началось! Может, включить Елену Аркадьевну и послать его туда, куда Макар телят не гонял? Сжав губы, я процедила:

— Если не отстанете от меня, я закричу.

Нейт Свинье… то есть Савинье отшатнулся, как будто я растоптала его лучшие чувства.

— Как знаете! — и, развернувшись на каблуках, зашагал прочь. Разок обернулся, чтобы послать мне прощальный раздосадованный взгляд, а после скрылся за углом.

Сердце колотилось в груди, как будто я пробежала стометровку. Щёки пылали.

— Нет, ты слышал? — обратилась к Пискуну.

— Может, стоило взять у него деньги и скрыться? — хихикнул тот.

— Отличный совет, дружище. Ты гений, — стряхнув с рукава несуществующие пылинки, я направилась в сторону дома. — Всё-таки интересно, почему клерк не нашёл меня в своей картотеке?

— Это весьма странно. У Эллен должен был быть счёт… Вряд ли отец оставил дочку без средств. Но я не вникал в эти дела.

Я хмыкнула. Возможно, сведения обо мне просто не успели внести, я ведь только приехала. Или нужна подпись нейта Лейна, что я имею право на стипендию. Но от мысли, что снова придётся идти к этому закостенелому вредине, стало дурно. А если написать письмо в Академию?

— Ты уверен, что Эллен не меняла фамилию? — спросила с нажимом.

— У меня прекрасная память! Не меняла она ничего. По крайней мере, мне ничего такого не говорила.

— В каких случаях в этом мире вообще можно фамилию сменить?

— Только если выйти замуж и перейти в другой род.

Так же, как и у нас, да.

— Но она не успела выйти замуж.

— Ага, это я помню.

Ох, чует моя натасканная на подвохи печёнка, что-то здесь не так. А вдруг она сменила фамилию тайно? Она, вроде как, хотела скрыться от нежеланного жениха. Хотя через Академию её всё равно могли разыскать.

Но долго предаваться раздумьям времени не было, я и так чуть не пропустила поворот в переулок Рукодельниц. Внезапно оказавшись на этой тенистой уютной улочке, я ощутила себя, как дома. Веяло от этих витрин странной теплотой. Вдоль дорожки стояли кадки с цветами и росли аккуратно подстриженные деревья, над головой протянулись гирлянды бумажных фонарей.

Я выбрала не самую шикарную с виду лавку, рассчитывая, что там меня не обдерут, как липку. Хозяйкой оказалась приветливая пожилая женщина. Я извлекла из сумки очередную партию и эскизов, и та, не подавая виду, что удивлена странными фасонами, вежливо уточнила детали и сняла с меня мерки. Ей помогала внучка, девушка лет восемнадцати.

— Нейра, — произнесла она, краснея. — Простите за любопытство, но что это за платья?

— Айра! — шикнула хозяйка. — Сколько раз я тебе говорила, не приставай к клиенткам со своими неуместными вопросами.

Я добродушно улыбнулась покрасневшей девице.

— Ничего страшного не произошло, я не делаю из этого тайны. Это не платья, а костюмы для целителей. Они нужны, чтобы соблюдать чистоту. Кстати, — я выдержала паузу, пока бабушка и внучка смотрели на меня любопытными глазами. — Меня зовут нейра Эллен Уолш, я занимаюсь целительством, особенно женскими проблемами. А ещё наблюдаю беременных и принимаю роды. Если кому-то понадобится моя помощь, имейте в виду.

— О, как это замечательно! — просияла Айра. — К молодой целительнице обращаться приятней, чем к ворчливым бабкам и этим мужчинам из башни. А где вы живёте?

Я назвала свой адрес, благо, успела запомнить — улица Цветущего Сада, дом десять.

— Вы такая юная, но занимаетесь благим делом. Уверена, вы обретёте успех и известность в нашем городе, — бросила строгий взгляд на внучку. — Не то, что эта тетеря.

— Ну, бабушка! — Айра обиженно поджала губы и вновь обратилась ко мне, ткнув пальцем в рисунок медицинской маски. — А что это такое?

Я терпеливо рассказала, что это за предмет и зачем нужен, вызвав очередной шквал удивления. И объяснила, что чепец на рисунке нужен совсем не для сна.

— Ух, никогда такого не видала! Это у вас в столице так ходят?

— Да-да, в столице, — соврала я под тихий смех Пискуна. Он вообще оказался любителем повеселиться.

За два халата, два чепца и четыре маски с меня взяли относительно недорого, что не могло не радовать. Основной удар по моему кошельку нанёс, конечно, заказ у литейщика — вот он, минус самозанятости. Всё приходится покупать за свои кровные.

— Мои работницы как раз завтра заканчивают крупный заказ, поэтому уже через несколько дней мы доставим вам на дом ваши халаты, — улыбнулась хозяйка лавки.

— Благодарю. И, если кому-то из ваших знакомых или родственниц понадобится услуги целительницы, можете смело рекомендовать меня, — не удержалась от очередной саморекламы, а Пискун прокомментировал:

— От скромности не умрёшь. Всё-таки наглость — второе счастье.

— Надо скорее решать вопрос с легальным заработком, пока мои финансы не стали петь романсы, — ответила я, выйдя на улицу.

— Чего-чего?

— Не обращай внимания, это в нашем мире так говорят.

Посещение городского главы и ювелира я решила отложить на завтра, и так дел невпроворот. Надо разобраться с волшебными микстурами и порошками, полистать книги и поучиться магии с Пискуном. А ещё крыша дырявая… И есть дома нечего… Охо-хо! Тяжела доля попаданок.

На подходе к дому мои щегольские туфли стали напоминать пыточные колодки, на пятках появились болючие мозоли. Я и дома старалась носить только практичную удобную обувь и шпильки надевала лишь по большим праздникам или на корпоратив, здесь тоже не буду выпендриваться. Ещё бы дождаться заказ от сапожника…

— Это вы нейра Эллен? — окликнул меня мужичок на телеге. Посиживая на козлах, он, кажется, только меня и караулил.

Я остановилась, ожидая, когда тот подъедет ближе.

— Да, всё верно. Вы что-то хотели, уважаемый?

— Мне про вас старина Горн рассказал. Тут такое дело… — он почесал затылок. — У меня жена вот-вот разродится, хотел вас позвать глянуть, чего там у неё. Мне мальчик во как нужен! — и приложил ладонь к горлу. — А вы вроде как магичка. Четыре бабы есть, а мне охота наследника! Это бабское царство не прокормишь.

Я хотела сказать, что не обладаю суперспособностью менять пол младенца, но вместо этого вежливо ответила, что да, конечно, нет проблем. Хоть тип и выглядел не особо приятно и напоминал скандалиста типичного из рода наследникоозабоченных, тактичность — наше всё.

— Только чемоданчик захвачу и вернусь!

Все мужчины говорят, что хотят мальчика, а потом носится со своими маленькими принцессами, как с хрустальными вазами. Косички плетут и ходят на утренники.

Захватив на всякий случай ларец целительницы, я забралась в повозку.

— Держитесь, нейра! С ветерком доедем!

Ох, знала бы я, что меня ждёт…

* * *

За время весёлой поездочки я растрясла все внутренности, но мужик, которого звали Вель, очень спешил. Боялся, что жена родит до нашего приезда. Всю дорогу он умудрялся не только править лошадью, но и жаловаться на свою тяжёлую долю и на то, что у всех его родичей по несколько сыновей, а у него ни одного.

— Кто унаследует дом? А сарай и участок в поле? Девки одни, тьфу! Зятья всё растащат. А мне сын нужен!

— На всё воля Всеотца и Пресветлой Матери, — проговорила я, вспомнив основных богов этого мира.

— Скорее тут Темнейший вмешался, — недовольно буркнул Вель.

Сегодня я снова ехала в Лихую, где уже успела прославиться. Но это и хорошо, после быстро забегу узнать, как дела у Милли и малышки Эллен.

По прибытии на место в глаза бросилась царящая вокруг бедность — покосившийся домишко с соломенной крышей и дырявый забор, который оккупировал гордый деревенский петух. Во дворе бегали четыре девочки. Вель завёл меня в дом — внутри суетились две пожилый женщины, а сама роженица расхаживала кругами, придерживая большой живот.

— Оххо-хоо… — протяжно застонала она, почти не обратив на меня внимания.

— Вот, магичку тебе привёз, — с порога заявил Вель. — Хоть теперь ты, надеюсь, мальчишку принесёшь?

В ответ его жена, которую звали Эйлой, что-то простонала сквозь зубы. Искажённое мукой лицо усыпали крупные капли пота, волосы растрепались.

— Покиньте нас, пожалуйста, — велела я, бросив на мужика строгий взгляд.

Усмехнувшись, Вель скрылся за дверью.

У Эйлы это пятые роды, значит, всё должно закончиться быстро. Первым делом я выяснила, отошли ли воды и какого они были цвета, пощупала пульс и проверила предлежание. Слава Богу, на этот раз ребёнок лежал головкой вниз.

Пока женщины выполняли мои поручения, я открыла медицинский чемоданчик и прослушала стетоскопом сердцебиение плода. Мне не нужен был секундомер, за годы работы я и так научилась распознавать норму.

Сила и продолжительность схваток нарастали с каждой минутой.

Голову надо повязать платком, надеть чистый передник, руки обработать. Разложить в зоне досягаемости ножницы, скальпель на всякий пожарный, и я готова. Одна из моих помощниц ушла на улицу следить за детьми, которые то и дело забегали в дом. Время от времени заглядывал изрядно окосевший Вель и интересовался:

— Ну, что там?

Он так примелькался, что пришлось разок на него рявкнуть.

— Он мне не нравится, — сказал Пискун, обхвативший браслетом моё плечо. Чтобы не мешался, пришлось сдвинуть его повыше.

— Мне тоже многое не нравится, но что делать? — вздохнула я.

Наконец, Эйла сообщила, морщась:

— Ох, нейра… не могу больше терпеть… тянет…

Я помогла ей улечься.

— Давай-давай, вот так… тихонечко, дорогая, не спеши…

— Да не волнуйтесь… сама справлюсь… — отдышавшись, женщина продолжила: — … а то нам вам даже заплатить нечем. Говорила Велю, не зови никого, авось не в первый раз рожаю.

— Ладно-ладно, не думай обо всяких глупостях, — я погладила её по руке. — Тебе сейчас надо думать о себе и ребёнке.

Прошло несколько напряжённых минут. Эйла родила быстро, за две потуги, и вот я уже держу на руках маленькую, но крепкую девочку. По традиции положила её матери на живот, так делали всегда, если только малышу не требовались срочные реанимационные мероприятия. А контакт “кожа к коже” помогал установиться эмоциональной связи и обменяться микрофлорой с матерью.

— Я пойду ещё воды принесу, девочку надо обмыть, — сообщила пожилая женщина, всё ещё не покинувшая дом. Как оказалось, она была тёткой Веля.

В это время я успела проверить целостность родившейся плаценты или, по-простому, детского места. Если хоть малюсенькая долька останется в полости матки, беды не миновать. В акушерстве существует правило четырёх “Т”: тромб, травма, тонус и ткань. Каждый из них является причиной послеродовых кровотечений, приводящих к смерти, если вовремя не оказать помощь. “Ткань” здесь означает остаток плаценты.

Ох и насмотрелась я такого. Особенно от тех, кто принципиально рожает дома, а послед закапывает в саду под деревом. А проверить на целостность? Не, не слышали. А потом врачи виноваты, а не инстаграм.

Малышка уже успела распробовать материнскую грудь, и я накрыла её ещё одной пелёнкой.

— Спасибо, нейра Эллен, — устало улыбнулась Эйла. — Соседка правду говорила, что у вас золотые руки.

На самом деле ничего экстремального или сложного в этот раз не было. Роды прошли хорошо. Осталось только немного понаблюдать.

Только я склонилась над своим чемоданчиком, как дверь со скрипом отворилась. В щель просунулась голова Веля. Судя по всему, он уже успел уговорить бутылку или даже несколько. Начал праздновать заранее.

— Это правда? — промычал, еле ворочая языком. — Правда?! Снова девка?!

— На вашем месте, уважаемый, я бы радовалась, что у вас родилась здоровая и крепкая девочка, — сказала я строго. — И с женой вашей всё в порядке. Можете её поздравить и поблагодарить.

Зарычав, Вель ринулся прочь из дома, наградив меня на прощание озлобленным взглядом.

— Простите его, он уж очень мальчика хочет, — извиняющимся тоном проговорила женщина и погладила тёмненькую макушку.

Да уж, бедная Эйла. Как только с ним живёт? Не успела я успокоиться, как дверь снова распахнулась и с грохотом ударилась о стену. На пороге возник растрёпанный пьяный отец семейства. И у него в руках…

Были вилы.

— Ведьма! Чёрная ведьма!! — возопил Вель не своим голосом и бросился на меня.

Я схватила лавку и загородилась ей, как щитом. Тело действовало на автомате, откуда только силы взялись? Но жить захочешь, и не так раскорячишься.

— Пожалуйста, прекрати! Что ты творишь?! — завизжала Эйла, прижимая ребёнка к груди.

— А ты молчи, глупая баба! Я научу тебя рожать!

Пискун у меня в голове панически заверещал, требуя делать ноги.

— А ну пошёл вон! — рявкнула я с интонациями Елены Аркадьевны. От неё скандальные папаши обычно терялись, но Веля это только раззадорило.

Потрясая вилами, как индеец из джунглей Амазонки, он скакал вокруг меня с явным желанием проделать во мне несколько дополнительных отверстий.

— Ведьма! Ведьма!

Битва предстояла серьёзная. Жаль, что в своё время я не записалась на бокс. Но в руках разгневанного гинеколога даже лавка может стать серьёзным оружием…

— Опусти вилы!

Вместо ответа Вель сделал выпад, и зубья воткнулись в дно лавки. Он держался за древко, и я подалась вперёд, толкая на него свой импровизированный щит. Соперник не устоял на пьяных ногах и завалился на пятую точку, но тут же подпрыгнул, как заяц.

— Ведьмаа!

Его что, заклинило?

Посмотреть на наш поединок уже сбежались зрители. В дверях маячили любопытные носы, но вмешаться никто не решался.

— Это ты виновата! У меня должен был родиться мальчик! Это чёрное колдовство!

— Эл, давай убежим! Ааа! Бежим скорей! — пронзительно запищал тиин, потом принял свой истинный облик и пушистым комком бросился Велю в лицо.

— Пискун, назад!

— Ведьмово отродье! — мужик махнул рукой, едва не сшибив моего друга в полёте. Схватился за древко и дёрнул на себя, высвобождая.

Покушение на моего мелкого беззащитного питомца заставило озвереть. В голову хлынула кровь, сдобренная гневом, как перцем.

— Я тебя сейчас успокою! — отшвырнув лавку, я засучила рукава и, воспользовавшись моментом, бросилась на мужика. Он был худым и пьяным, но дурь придавала ему сил. Как, впрочем, и мне.

Мы перетягивали несчастные вилы туда-сюда, как канат, при этом четыре ржавых металлических зубца были в опасной близости от моего живота. Ладони стали скользкими от пота, из горла вырывалось натужное кряхтенье.

— Хватай её! На костёр ведьму! — утробно выл мой соперник.

— Прекрати! Пойди лучше проспись! — стоя в углу и прижимая к себе новорожденную, умоляла Эйла.

— Я тебе покажу костёр! — полная праведного гнева, я изловчилась и пнула Веля под колено, а он не остался в долгу и засветил в скулу со всего размаха.

В висках зазвенело — меня швырнуло в сторону. Я споткнулась о деревянную кадушку и упала на спину, а совсем рядом в пол вонзились зубья. Вся жизнь перед глазами промелькнула.

На улице оглушительно визжали бабы, в доме рыдали роженица и дети, прошмыгнувшие в комнатку.

— Папка! Папкааа! — пятилетняя девочка бросилась к отцу и вцепилась ему в ногу, но тот отшвырнул её прочь, как собачонку.

— Сделайте что-нибудь! — раздался голос.

— Пусть накажет ведьму! — перебил его другой.

Первым на помощь подоспел Пискун. Сделав кульбит в воздухе, он выпустил в лицо Велю серое облачко, и под крышей дома мгновенно разлилось зловоние, будто это сделал не тиин, а скунс. Вель закашлялся, согнувшись пополам — в этот момент ворвались двое мужиков и скрутили болезного.

— Пустите! Кхе-кхе-бхых! Пуститеее!

— Эл, ты как? — Пискун спланировал мне на грудь, и я поднялась, слегка пошатываясь.

— Нормально… — подавив приступ кашля, кое-как выбралась на свежий воздух и привалилась спиной к стене.

Фуух… Из меня едва не сделали поросёнка на вертеле. Весёлый мир, ничего не скажешь. Как говорят, хороший тамада и конкурсы интересные.

Мимо мужики протащили брыкающегося пьяницу и, невзирая на брошенные охрипшим голосом проклятья, окунули в бадью с водой. А потом ещё раз. И ещё.

— Простите, нейра, — держа на руках свою кроху, ко мне подошла Эйла. Она была слабой и бледной, еле на ногах держалась. А подол рубашки измазан кровью.

— Куда ты? А ну-ка быстро ложись, — схватив под локоть роженицу, я завела её обратно в дом. Дверь была открыта нараспашку, и едкий запах почти выветрился. Не думала, что мой Пискун такой вонючка. Зато с ним и перцовый баллончик не нужен!

Перетрусив, тиин забился в самые глубины моего кармана и сидел там тихо, как мышка.

— Ты молодец, Пискун. Настоящий рыцарь.

Тихий голосок отозвался:

— Зато ты просто мастерица притягивать неприятности, Эл. А это только третий день…

В доме царил погром. Хорошо, что мой чемоданчик не пострадал! Зато на полу была разлита грязная вода и валялись брошенные вилы. В дом вбежала девочка лет пятнадцати, дочка Эйлы, и принялась споро убираться.

И вдруг подумалось — да, в семье одни девочки. Бедность, но дети чистые и опрятные, видно, что здоровенькие. Велю бы пить бросить да за ум взяться, а там и дом с участком в порядок привести. Ладно, сейчас главное успокоить плачущую роженицу, которая пыталась накормить малышку, а потом можно и с этим дебоширом побеседовать. По душам, так сказать.